Опасно для жизни

Места вокруг были на удивление дикие, возникало ощущение, что людей здесь не было даже до появления червей – за все время Ольга не нашла никаких следов прежних жителей. Место, где пропали добытчики, было еще далеко. Разведчица, конечно, не теряла бдительности, но и особых опасностей не ждала, потому целиком сосредоточилась на охоте и движении к цели. Слишком монотонным, убаюкивающим было это путешествие, и потому, когда она внезапно увидела второй след, это открытие стало для нее полной неожиданностью.
  
Вот Лисица бежит, размеренно переставляя ноги и привычным взглядом замечая движение насекомых в траве, а в следующую секунду дыхание ее, ровное и размеренное вдруг сбивается, возникает непроизвольный порыв развернуться и бежать, бежать!
Ледяная волна ужаса катится от макушки до пяток, перед глазами стоят картины из далекого детства, намертво отпечатавшиеся в памяти. Червь. Другой червь. Бегая за зайцами по зеленой травке под ясным солнышком, она забыла свой главный кошмар про то, как земля уходит из-под ног, безжалостные жвала гребут всех в огромный рот. И она, сама как заяц, выпрыгивает и выпрыгивает наверх.
Просто счастливая случайность, что она пошла по этой стороне червоточины. А ведь могла придти ему навстречу, прямо в пасть.
И тут ее желудок превратился в ледышку. Где был первый отряд, когда второй червь пересекал их червоточину?
Встретить червя – это орел-решка. Можно уйти. Но попасть в вилку между двух червей – тут шанса нет.
О том, почему добытчики их так и не догнали, можно больше не гадать. Они оказались в ловушке, запертые пересекающимися червоточинами без возможности продолжать движение. Остается вопрос: когда они в ней оказались – до того, как второй червь пересек след «родного» носителя, или после? Если первое – все добытчики мертвы почти наверняка. От них даже следов не могло остаться. Если после, шансы на то, что они живы еще есть. Но тогда встает другая проблема: как найти добытчиков и, главное, как они будут перебираться через относительно свежую червоточину?
Опустошение. Наверное, это самое точное слово, чтобы описать состояние Ольги в тот момент. Шансы встретиться с односельчанами, и без того невысокие, теперь и вовсе выглядели жалко. И ведь вполне возможно, что они живы, но тем, кто остался по эту сторону нисколько не легче. За то время, что мужчины найдут возможность перебраться через червоточину, носитель уползет слишком далеко. А вместе с ним и весь посек. И кто поручится, что его след не будет пересечен другим еще раз? Пропавшую первую группу было жалко до слез. Не потому, что среди них были ее друзья. Близких друзей у Ольги в поселке так и не появилось, но с добытчиками она общалась больше всего. Всерьез они ее, конечно, не воспринимали, но и демонстративного высокомерия, которое Лисица часто замечала, если приходилось разговаривать с другими жителями поселка, мужчины не проявляли. Относились они к ней даже с некоторой опаской, не зная, как вести себя с мелкой вроде бы девчонкой, которая ведет себя как взрослая. Более того – как взрослый мужик! И вроде как даже у нее есть на это какое-то право, потому что и обязанности она выполняет мужские! С другой стороны, особого уважения тоже не выказывали – самолюбие не позволяло.
Лисица вспомнила, как однажды, несколько лет назад, – они с Трофимом тогда еще только присоединились к общине, – ее обступили несколько молодых мамаш и стали требовать, чтобы девушка участвовала в воспитании детей. В поселке так было принято: женщины поочередно сидели с подрастающим поколением, позволяя остальным заниматься повседневными делами. Карапузов нужно было вовремя кормить, следить, чтобы не лезли, куда не нужно, а также мыть совсем мелких и учить тех, кто уже подрос. Ольга об этом знала, но не считала, что должна участвовать. Все-таки она разведчица и добытчица, а также помощник механика. Достаточно уважаемые «профессии», не предполагающие наличия свободного времени. К тому же к детям девушка относилась настороженно, с опаской, а совсем маленьких и вовсе не любила. В общем, сидеть с детьми девушке не хотелось, но и молча уйти, как это случалось в предыдущие разы, не получалось – бабы в этот раз были настроены решительно, выпускать свою добычу из рук не собирались. Лисица все сильнее паниковала, не понимая, как разрешить конфликтную ситуацию. Ей до сих пор было непривычно видеть стольких людей одновременно, а уж то, что они все при этом что-то кричат и вовсе выбивало из колеи. Для Ольги, которая много лет разговаривала только со спокойным и обстоятельным дедом Трофимом, ситуация казалась безвыходной. Пожалуй, еще чуть-чуть, и дело кончилось бы дракой – женщины, разъяренные, как им казалось, демонстративным пренебрежением новенькой, уже готовы были вцепиться ей в волосы. Положение спас Леха Беспалый – один из группы добытчиков, который не иначе как чудом проходил мимо.
– Ну-ка хорош орать на девчонку! – прикрикнул мужчина. – Чего вы к ней прицепились? Не хочет она со спиногрызами возиться – ну и пусть не возится! Будто ей делать больше нечего, кроме как пеленки им менять. – И ухватив Лисицу за руку, проворчал. – Пошли, лучше, посмотрим, что у нас по правому борту. Интересные развалины проезжаем, Макс решает, стоит ли туда соваться, если носитель в ближайшее время встанет. А на девок внимания не обращай, будут еще приставать – посылай ко мне или к Максу.
А теперь и Леха Беспалый и Макс, да и все остальные, должно быть, умерли или потеряны навсегда. Ольга сморгнула набежавшие слезы и тряхнула головой, отгоняя непрошеные воспоминания. Солнце уже заходит, надо что-то решать. Лисица принялась вглядываться в противоположный край червоточины. Если добытчики живы – они не могли уйти, не оставив знака. Ведь они знали, что их будут искать! Разгильдяев в первой группе не было, как и дураков. Они ведь должны понимать, что оставшимся в поселке покоя не будет, если судьба первой группы так и останется неизвестной! Ольга полезла в сумку, перетряхивая куски заготовленного мяса и шкур. До сих пор она сама старалась не вспоминать о драгоценности, которую несла с собой – чтобы не было соблазна лишний раз ее доставать. Бинокль, который выдал Лисице перед выходом староста Алексей. Его вообще-то хранили как зеницу ока и доставали только по особым случаям – слишком большая редкость. Если поселковые узнают, что староста доверил девчонке такую ценную вещь, не миновать скандала. Мужчина все проделал тайно, взяв с Лисицы страшную – ешь землю! – клятву, что она будет оберегать хрупкий инструмент пуще глаза.
– Если потеряешь, даже не знаю, что мы будем делать, – тихо втолковывал Ольге мужчина, передавая плотно упакованный в шкуры инструмент. – Придется делать вид, что бинокль украли, но все равно, даже если поверят, старостой после такого мне, пожалуй, не бывать. Я его тебе отдаю, чтобы ты, если что, могла опасность издалека заметить. Если наших побили бандиты, тебе с ними тоже лучше не встречаться.
Ольга немного сомневалась в решении старосты – ей казалось, он перегибает палку с заботой, да и брать ответственность за столь ценную вещь не хотелось. Теперь вот бинокль пригодился. Противоположный край червоточины, казалось, скакнул к самым ногам – так хорошо его было видно. Не помешали даже сумерки. Несмотря на тяжелые мысли, Ольга с трудом удержалась от того, чтобы поэкспериментировать с инструментом. Нужно было осмотреть противоположный «берег». Трава и кусты на той стороне ничем не отличались от тех, что были у нее под ногами. И отвалы червиного хода были точно такие же. Никаких знаков Лисица не заметила, как не вглядывалась, только глаза заболели от напряжения. Приходилось признать, что путешествие оказалось напрасным. Ребята либо попали под второго червя, либо по какой-то причине не оставили знака.
  
Ольга уже повернулась, чтобы убраться с отвала, но в последний момент что-то заставило ее остановиться. Крик. Точнее, даже отзвук крика, слишком тихий, чтобы можно было понять, кто кричит. Но все же… Ольга боялась разочароваться, но все равно не могла подавить вспыхнувшую надежду. Медленно она повернулась в ту сторону, откуда, ей казалось, донесся звук. Увидеть что-то было невозможно – низина, образованная проползшим червем была уже полностью в тени, не помог бы даже бинокль. Однако крик повторился, и теперь сомнений не осталось. Несмотря на расстояние, девушка узнала голос.