Омега для Альфа Мужей (СИ)

Воинственно одёрнув пиджак, я приложила пропуск к электронному считывателю. Панель мигнула. И лепестки разъехались в стороны.
Я переступила порог. Потом ещё один.
Третий застал меня врасплох — и я всё-таки запнулась!
Хм, ну ничего… почти незаметно. Можно сказать — такой дизайн… а не очередная “истерика” корабля.
Вздохнув, я огляделась в просторном круглом помещении капитанской рубки. Я словно попала в открытый космос. Смотровые панели раскрыты. Через непробиваемые прозрачные экраны прекрасно видно всё за бортом крейсера. Всё ещё висим на орбите. Фух, ну хоть так.
  
Единственный источник света внутри капитанской рубки — светящиеся панели с узкими проекционными экранами по периферии комнаты. На них мерцают космические завихрения туманностей. Почти как за бортом.
Из пола в центре комнаты растёт слегка асимметричный постамент ( а вот так, между прочим, не должно быть! Очевидно, у корабля проблемы! И капитаны еще воротят нос от сеансов!). Над “дизайнерски скошенным” постаментом зависла нервно подрагивающая объёмная проекция корабельного ядра. Вроде золотистого шипастого шара, что постоянно вращается вокруг своей оси (на секундочку, тоже под углом!) и то втягивает мерцающий текучий шип, то выстреливает новый.
Прямо вспышки на агонизирующей звезде! Безответственность капитанов заставила меня возмущённо цокнуть уголком рта: а вот если бы меня здесь хоть кто-то слушал!..
Сердце сделало дополнительный удар — на фоне проекции ядра я разглядела два мощных мужских силуэта — мышцы перекатывались под тёмной тканью космиек. Широкие плечи и талия составляли треугольник идеальной пропорции. Выше меня на две головы! Идеальные представители читокровных шиарийцев. И моя головная боль…
Капитаны Ордел и Хант. Близнецовая пара.
Брюнет с волосами чернее космической ночи и платиновый блондин.
Мужчины обернулись на меня.
Раздражённо смерили мою фигуру взглядами горящих золотых глаз и так недовольно щёлкнули раздвоенными кончиками мощных хвостов, что моя уверенность как-то внезапно съёжилась. Колени ослабли, а мой хвостик-золотыш спрятался за ногу.
Я вдруг каждой клеточкой почувствовала, насколько я миниатюрнее чистокровных шиарийцев. Им ведь ничего не стоит схватить меня хвостами — и хрусть! — всё, нет меня. Псионическая сила мужчин была разлита по помещению и теперь давила на плечи, заставляла волоски на шее встать дыбом. При желании капитаны могли бы поднять моё тело в воздух, не притронувшись даже пальцем — лишь воздействуя пси-силой.
Мой шиарийский звериный инстинкт настойчиво требовал склонить голову перед теми, кто сильнее. А ещё лучше — упасть на колени и умолять о снисхождении к глупой самке.
Но уж конечно, этого никогда не будет! Прежде всего я врач. Психолог! А уж потом — женская особь. Поэтому, повыше задрав подбородок, я гордо шагнула к центру капитанского мостика.
— Добрый день, вианы, — натянуто улыбнулась я.
— Хмм… — черноволосый Ордел скрестил мощные руки на груди, холодно дёрнул уголком по-мужски красивых губ и обратился к брату. — Что, интересно, виана-психологиня здесь делает?
— Не знаю. Но я точно уверен, что аннулировал ей пропуск в рубку, — с наигранной печалью усмехнулся Хант.
— Да, я тоже проверял. Но человечка здесь…
Капитаны упорно вели себя так, будто меня здесь нет. Бесят…
— Я шиарийка, — не выдержала я, возмущённо взмахнув хвостом.
— Ну да, конечно… — хмыкнул Ордел, проследив за моим золотым малышом. Он был короче и тоньше, чем хвосты чистокровных. Неудивительно, что презрительный взгляд и выражение лица черноволосого маршала так и кричали: “Какая же ты шиарийка? Мелковата. Хиловата. И хвост… Что это за недоразумение? И псионик никакой”.
— Больше похожа на человека с хвостовой мутацией, — шёпотом, но достаточно громким, чтобы я наверняка услышала, заметил светлововолосый Хант, окидывая меня взглядом и задерживая внимание в районе таза.
— Даже у людей бёдра пошире будут, — перебил брата суровый Ордел, очевидно, озвучивая их общую бестактную мысль.
Что?!
ЧТО?!?!
Кровь бросилась в лицо.
В ушах загудело от негодования.
Мужчины-шиарийцы каждую самку первым делом оценивали на предмет “вероятности вынашивания близнецов”, и если кто-то, на их взгляд, несоответствовал, то это считалось почти объявлением в “самко-непригодности”. В Академии, где я училась, каждая чистокровная считала своим долгом хвастаться анатомически-широким тазом — ну а мне хвастаться было нечем. Да я и не собиралась! Всегда считала, что мне подобные лавры ни к чему. Однако сейчас слова маршалов неожиданно задели, и стало ужасно неприятно.
Я поплотнее задёрнула длинный белый пиджак.
А Хант, усмехнувшись, поднёс к лицу своё запястье и отдал ленивый приказ в браслет-коммуникатор:
— Кай, проводи отсюда виану-человечку. Она, должно быть, потерялась, — насмешливо приказал блондин. Серебристый хвост Ханта в унисон его словам — рассёк воздух нервной волной.
Я не стала анализировать жест хвоста, потому что и так было ясно — там ничего приятного. Застыв посреди рубки, я едва не дрожала от обиды. Меня сначала оскорбили, унизили мою профессию, а теперь собирались выставить за дверь, словно надоедливую попрошайку!
Согласна ли я?
Нет!
— Я уйду сама! — выпалила, стиснув кулаки и шагнув к мужчинам. Я сделала это грозно, но капитаны посмотрели на меня, как львы смотрят на обнаглевшую мышь.
— Но дверь в другой стороне, виана, — насмешливо оскалился Хант, показывая удлинённые клыки.
— Потому что я уйду, только когда получу ответ на вопрос! Почему вы пропустили сессию?! ОПЯТЬ!
— Хм-м… — протянул Ордел.
— Даже не знаю, — вскинул брови Хант.
“Может, потому что это чушь!” — сообщили синхронные движения их хвостов.
Мой золотой хвостик тут же отреагировал, воинственно изогнувшись и хлестнув воздуху.
— Вы даже свой хвост приструнить не можете, — ухмыльнулся Хант. — Вы точно психолог?
Хвостик у меня замер, а потом снова виновато спрятался за ногу, что вызвало у шиарийцев ещё более надменные усмешки. Это была уже последняя капля! Обижать мой хвост никому не позволю! Последняя попытка договориться по-хорошему, а потом…
— Вы должны прийти хотя бы сегодня, вианы, — упрямо произнесла я.
И снова вместо капитанов ответили их хвосты, дёрнув острыми раздвоенными кончиками. Это значило однозначное: “Ни за что” или даже “Не в этой жизни!”.
— Всего раз в три дня, если вы зайдёте, я…
— Виана Ария, вы мешаете работать, — резко прервал меня Ордел, снова поворачиваясь к проекции ядра. — Во всех смыслах. Может, когда вас отправят домой, Союз наконец-то осознает всю глупость своей затеи. Нам не нужны здесь их вынюхивающие, подслушивающие по углам… шиарийки, — название расы он выделил таким тоном, чтобы я уж точно поняла, что он меня за шиарийку не считает. — Разговор окончен.
Я сжала кулаки.
Это было грубо.
Гадко!
Низко!
Они даже не скрывали, что не ходят специально — чтобы меня поскорее выгнали! Что ж, значит, и я могу не сдерживаться. Капитаны сами вынуждали меня идти на крайние меры. Был у меня туз в рукаве, которым я не хотела пользоваться, но… А какой был выбор?
— Что ж, если вы так хотите… то я вынуждена сообщить! — мой голос взвился, я чеканила слова, чтобы не сбиться с ритма. — Правом, данным мне этой должностью. Согласно регламенту Союза. Я выдам временные отпуска части команды крейсера, тем, кому по собранной мной информации необходим психологический отдых, который я вынуждена назначить как врач. А именно… — не глядя на лица капитанов, я вызвала на коммуникаторе проекцию листа бумаги и стала зачитывать имена.
  
О-о-о, список был длинный! Я составляла его кропотливо всю последнюю неделю! — и когда я дочитала последнее имя и победно подняла взгляд, то вздрогнула.
По-мужски красивые лица капитанов оставались такими же холодными, как и до этого, но вот их хвосты бушевали, выписывая в воздухе злые рубленые восьмёрки. Это было пугающе.