Пацифист (СИ)
— Линь. — Прошептал мужчина, с болью смотря на любимую женщину, на лице которой, не смотря на близость смерти, была легкая и понимающая улыбка. Улыбка, которая много лет назад выделила ее из толпы благородных девиц Гаолиня и дала начало их любви, переросшей в роман, а затем счастливый и крепкий брак.
— Обещай. — Твердо повторила хозяйка дома, смотря прямо ему в глаза.
— Обещаю. — Ответил ей Бейфонг, еще сильнее сжав ее ладонь.
Воцарилось молчание. Мать, отец и сын не нуждались в словах. Это молчаливое прощание давало мужчинам легче смирится с потерей, а женщине набраться сил перед трудным путешествием в мир Духов.
— Его зовут Шайнинг. — Услышал Бао Бейфонг, когда последние лучи закатного солнца скрылись за горизонтом.
— Что? — Переспросил он у жены, у которой уже не было сил держать младенца и она тихо лежала в обнимку с двумя своими детьми.
— Его зовут Шайнинг. — Повторила Линь Бейфонг, потратив на это последние силы. — Пусть его жизнь будет мирной и спокойной. Пусть времена перемен на настигнут его.
Сказав эти слова он последний раз взглянула на мужа, улыбнулась и закрыла глаза. В этот раз навсегда. Ее дыхание начало замедлятся, становясь все слабее, пока стало почти неразличимым.
Коротким жестом глава Бейофнг приказал стоявшим за порогом слугам забрать отсюда детей и оставить его наедине с умирающей женой. Его приказ исполнили мгновенно и безукоризненно, оставив его наедине.
Последние мгновения со своей женой Бао Бейфонг хотел провести один.
Глава 2. Мир четырех стихий
78 год после после геноцида Воздушных кочевников. Год Собаки.
Поместье Летающего Кабана, Гаолинь, Южный регион, Царство земли.
— Ну как тебе? — Спросил у меня Лао, показав только что использованный лист с высохшими чернилами, на котором был размашисто нарисован каллиграфический символ. — Неплохо получилось?
— Слишком размашисто. — Ответил я, сидя по напротив него по турецкий и задумчиво потирая подбородок ладошкой. Тот еще сюр в исполнении трехлетки, но я уже давно заимел репутацию гения, так что мне прощалось. — Ты слишком торопишься, брат. Стремишься все сделать быстро и красиво, упуская значение слова.
Сказав это я взял в руки лист, на котором с помощью трех коротких и трех длинных росчерков было написано слово «мир». Да, старший брат решил похвастаться перед умненьким младшим, показав свои успехи в каллиграфии. Вот только слишком переволновался.
— Учитель Хао тебе же рассказывал, что каллиграфия это не просто рисование символов. Это умение вкладывать с помощью кисти и чернил на бумагу свои чувства и переживания. — Вещал я, важно подняв вверх палец, отчего старший брат едва сдерживал себя чтобы не прыснуть со смеху. По глазам вижу. Хотя говорил я на полном серьезе. — Поэтому к выбору иероглифа нужно подходить с умом. «Мир» тебе сейчас не подходит, тебе скорее подойдет вот это.
Привстав и дотянувшись до лежавшей на столе бумаге и специально оставленному для меня куску угля, я, на полную напрягая руки, попытался написать два достаточно сложных символа, обозначавших волнение. Получилось так себе.
«Чертовы детские пальцы» — Выругался я на середине процесса, заметив как у смотревшего на мои потуги брата уже начались трястись плечи. Вот застранец мелкий. Хотя чего я хотел от трехлетнего тела, мелкая моторика которого была ниже плинтуса?
— Столько слов, а на деле. — В конце концов не выдержал и не по аристократически заржал Лао, когда я все же дописал символы. Ведь вместо задуманных изящных черт и линий получилась какая-то непонятная возня, в которой с трудом можно было не то что благородную письменность узнать можно, а вообще понять что это не просто уголь на бумагу упал.
— Я еще маленький! — Крикнул я на брата, который продолжал хохотать на полу, схватившись за живот. — Вот вырасту и покажу тебе!
— Да, да, конечно. Пха-ха-ха… — Видать моя устрашающая поза в виде сжатых в кулачки рук и надутых от недовольства щек не произвела на него нужного впечатления, отчего смех еще сильнее усилился.
— Ах так… — Не выдержал я и рванул к валявшемуся брату и подло напал на него, собираясь отомстить за проявленное неуважение.
— Ну ты сам напросился, мелкий. — Фыркнул в ответ Лао и тоже начал со мной бороться, хотя я прекрасно понимал, что он очень сильно сдерживался. Ведь трехлетка по определению мало что мог сделать почти восьмилетнему лбу.
Такие игры были у нас частым явлением — я выплескивал кипящую изнутри энергию, полностью сбрасывая контроль и ведя себя на свой возраст, а брат компенсировал отсутствие детей одного с ним возраста в поместье. Все же Бао Бейфонг имел строгий план по воспитанию наследника и трата времени на игры с другими детьми туда точно не входило.
Так мы дурачились до тех пор, пока в комнату для каллиграфии не зашел старый Джи, который хоть и выглядел недовольным, но не стал нас ругать за неподобающее поведение. Будь он против, то давно бы зашел и разогнал нас, а так, наверняка, стоял под дверью и улыбался.
Прервал он нас не просто так — Лао пора было на занятия с приглашенными учителями, которых отец выписывал из самого университета Ба Синг Се. На вопрос брата, почему он просто не пошлет его туда, вместо того чтобы тратить огромные суммы личных учителей, патриарх Бейфонгов лишь отнекивался и съезжал с темы, но я прекрасно знал что причина у него была.
Все же тяжело не срастить плохое самочувствие нынешнего царя Шена и имя его трехлетнего сына Куэя.
«До сих пор не могу в это поверить» — Промелькнула у меня мысль, пока я, под присмотром слуг направлялся в сад поместья, где под кроной высокого дуба уже было растелен плед и поставлен столик с чаем и сладостями. Своеобразная награда, за хорошее поведение и недавние успехи в учебе. — «Я конечно много ожидал после смерти, но точно не попадания в мир Аватара»
Устроившись под тенью дерева и дождавшись когда слуга разольет чай, я сделал первый глоток и полностью отдался на откуп полученных ощущений.
И так, позвольте представится.
Шайнинг Бейфонг. Второй сын семьи Бейфонг и просто маленький гений, который уже в три года знает тысячу главных символов мировой письменности и в споре может заставить покраснеть даже прожжённого софиста.
А также Александр Владимирович Трофимов. 26-ти летний журналист, выпускник журфака КФУ и просто пи****** широкого профиля. Хотя это можно сказать о каждом моем коллеге по профессии.
Еще три года назад я мирно жил на старушке Земле, работая в хорошем издательстве литературным критиком. Работа не пыльная, нужно было лишь писать рецензии на прочитанные книги и иногда ездить по поручению шефа, брать интервью у успешных писателей. Платили неплохо, вместе с доходом от небольшого блога с парой сотен подписчиков, вполне хватало на оплату ипотеки, хорошую еду, редкие путешествия и небольшие хобби.
Например чтение работ молодых авторов. Вы просто представить себе не можете, какое это удовольствие читать книги написанные энтузиастами своего дела. Да, их слог далек от академического, да, их сюжеты были сыры и зачастую непродуманны, да, иногда от их орфографии хотелось вырвать себе глаза. Но все это с лихвой перекрывалось удовольствием, когда в таких работах ты открывал для себя что-то неожиданное и интересное.
Фентези без единого диалога? Пожалуйста.
Эротика с философией уровня философской кафедры МГУ? Да не вопрос.
Несерьезные приключеский роман, написанные в стиле Достоевского? Видел два и от разных авторов.
Книга о культуре Японии на голову превосходящая многих японских авторов? За последний год перед смертью спокойно могу троих вспомнить.
Но вернемся к истории моего попадания сюда. Это был обычный апрельский вечер. ЖЭК уже выключил отопление, холода с новой силой ударили во второй половине месяца и я, естественно, простыл из-за чего целую неделю работал дома, что очень не нравилось моему начальнику. Да, читать книги и писать рецензии можно не только в офисе, но Михаил Сергеевич был из той породы старомодных людей в возрасте, которые считали, что если ты не сидишь по 8 часов в офисе 5 дней в неделю 11 месяцев в году, то просто так получаешь зарплату. Вот и мне, не смотря на температуру 38,2, пришлось надевать пальто и ехать в центр города, чтобы показаться перед его сияющими очами. Вот только недосып и усталость от целой ночи чтения (режим у меня за неделю полностью сбился), а также играющая в наушниках музыка не позволили мне вовремя заметить несущуюся на меня машину.