Полусвет. Страшный смешной роман

– Так ей сейчас уже прилично за шестьдесят? – переспросила Куки.
– А Герхарду неприлично семьдесят! Не перебивай, сюжет только закручивается!
Молодожены купили дом у вдовы культового издательского магната. Такого не увидеть ни на Рублевке, ни на русских виллах в Тоскане. Вестибюль в три света, по стенам – гобелены XVIII века. В гостиной картины, картины, Гейнсборо, Моне, Макс Либерман. И куча прочего антиквариата, плюнуть негде.
– Разве что в китайские вазы из кости носорога, – захлебывалась словами Жукова, – но плюнуть в носорога это мелочь. Дом на озере, собственный причал, теннисный корт. Этого мало, прикупили два соседних участка для полной тишины. Был полоумным нищим с матрацем, а стал замковладельцем вместе с Эльзой.
Корнелия поняла, что надо набраться терпения: когда Марусю несло, истории сыпались из нее, как из бравого солдата Швейка.
Заполучив замок, Эльза заявила, что ей нужен еще и свой собственный, уютный домик, куда она могла бы удирать в поисках покоя, утраченного с полоумным. В это время – крайне удачно – помирает мамаша Йенца, а тот, значит, бедненький. Тут – Achtung! Эльза покупает дом мамаши, не скупясь в смысле цены, бедненький Йенц становится богатеньким, снимает домишко по соседству, на счете денежки, считай, царская пенсия. А уютный домик покойной мамаши, купленный Эльзой для собственного покоя, она тут же сдала Хельмуту за символическую плату.
– Сечешь! Она их всех повязала. Йенц ей обязан – он в шоколаде. Хельмут обязан, – у него уютный домик за полкопейки. А всю кадриль под грушей оплачивает Герхард! И Хельмут мне пытается доказывать, что Эльза все делает по доброте души. Чистой ж воды манипулирование!
– Круть, – воспряла Куки, не ожидавшая, что Маруся уложится в шесть минут экранного времени.
– На это я Хельмуту говорю, – воодушевившись, продолжала Маруся, – если мы семья, то Герхард может и Ванечке домик купить. Но, увы, мы с Ванькой Жуковым к раздаче опоздали, остался один хвост селедки, которым Хельмут мне в харю тычет. Герхард свою компанию развалил, потому что у всей Familie руки из жопы растут, а голов отродясь не было.
– Видишь! У Матвея тоже свой сезон, и у Наташки с Глебом, и у любого, кого ни возьми. Сквозные линии придумывать не надо, они у всех одинаковые. Первая – это двойные отношения, войны-разводы, а главная, а мета-сквозная, – второй паспорт. На эти две линии все и нанизывается. Ну что, пишем сценарий?
– Ты начинай прям сейчас, я спать пошла, – проворчала Маруся.
Куки принялась строчить. Правда не сценарий… За день накопились сообщения, требовавшие ответа, надо узнать, что творится в Москве. А также в Лондоне, Мухино и всюду, где крутятся обитатели полусвета. Маруся же, засыпая, представляла себе союз Зои и Миши. Продешевит девушка из хорошей семьи, ей раз плюнуть окрутить свободного, до неприличия небедного мужика из какого-нибудь Лондона. Была б у нее там та же галерея, только гораздо более видная, была бы она звездой лондонского света, а муж бы за счастье почитал эту дольче вита оплачивать…
 
«Корнелия, адский треш, срочно звони».
 
«Не могу, на встрече».
«Пиши_эмодзи_обезьянки_
лапками_закрывшие_уши».
Корнелия сидела на заседании экспертного совета: взялась делать джиар киношникам, попросту говоря, пролоббировать пару бюджетных заказов, но ведь джиар – government relations – звучит куда достойнее. Куки очаровывала экспертов, прикидывая расклады в тендерной комиссии, когда на экран вылез новый текст Зои:
 
«Надо срочно встретиться
 
_умоляюще_сложенные_ладошки».
 
Зоя же сидела с Наташей Поленовой в своем салоне. Она попала в переплет, а Корнелия уже третий час не может на связь выйти, хотя маньяк Дунин возник именно с ее подачи, – умеет же она говно людям подсовывать. Зоя бы его послала, но было неловко, раз Дунин убедил ее начальство закрыть галерею и вместо нее устроить антикварный салон.
 
– Я считала себя обязанной ему, – жаловалась она, – он просил картину для лондонской квартиры, я нашла. Школа Констебля, но в интерьере сойдет и за самого Констебля, не такие уж они знатоки викторианского периода.
Зоя честно всё изложила: такие-то имена стоят вот так, эдакие – вот эдак. Если надо бюджетно, вот полотно с хорошим провенансом, приличный художник второго эшелона. И уже совсем на пальцах: «Почти Констебль, только не за три миллиона, а за тринадцать тысяч».
Дунин обхаживал Зою, предлагал слетать на уик-энд на Ривьеру, Зоя брыкалась. Даже если бы он не был таким отвратным маньячилой, помешанным на бабах и деньгах, Зоя ведь не содержанка, ее не так родители воспитали. Маньячила пропал на полгода, а тут объявился и устроил такой ад, что Зоя бомбила Корнелию призывами о помощи.
 
«Зойка тебя разыскивает», —
 
отватсапила Поленова.
 
«Все завтра скажи наберу
_эмодзи_три_гоблина»
Ответив, Куки продолжала ворковать с экспертами, считая, что на время закрыла вопрос, но не тут-то было.
 
«Железно завтра? Нужно встретиться,
 
у меня правда беда» – это уже от самой Зои.
 
«Кофемания на Арбате в 9:30?
_эмодзи_три_бурых_крота».
На завтрак в «Кофеманию» Корнелия явилась из спортзала, в худи и шароварах Rick Owens, с рюкзачком Bottega Veneta и в кроссовках shabby chic. Зоя тоже была в чем-то простеньком: джинсы, жилетка a-ля дубленка поверх толстовки и меховые мокасины на босу ногу.
— Куки, катастрофа! Дунин заявил, что приценил своего псевдо-Констебля на Sotheby’s, и ему красная цена пять тысяч. Я говорю, что если так, то и покупал бы все на Sotheby’s – ты ж понимаешь, какая конкуренция между аукционными домами и как они друг другу ставят подножки.
— Хочешь сказать, Sotheby’s объявил войну твоему салону? — хихикнула Корнелия.
— Не вижу ничего смешного… Он обвиняет меня в мошенничестве и грозит уголовкой. А начальство требует, чтобы я возместила ему стоимость его псевдо-Констебля. С какой стати, он же не с закрытыми глазами покупал, в договоре все записано…
– А Миша что? — Корнелия в задумчивости ковыряла сырник.
– Кричит: «Иди в суд, у тебя железобетонный договор». Не понимает особенностей рынка искусства, у нас же все на репутации.
— Что-то я сырником не наелась, давай эклер напополам?
– Не буду… Тринадцать штук мне не найти, даже если на панель пойду. Куки, я знаю, кто может помочь. Твой Клячин! Ему Дунина осадить – раз плюнуть, у них на Новой Риге огромный проект, — Зоя умоляюще посмотрела на Куки.
— Зой, ты о чем? Забудь про него, я никогда к нему ни с чем не обращаюсь. Найдем кого попросить, обещаю.
Ага, обещаю… Ни фига Корнелия не сделает, даже не почешется. Это ж надо сказать — тринадцать тысяч выложить! Никого ни о чем нельзя попросить.
А Корнелия, сев за руль, действительно задумалась, кого бы попросить. Есть одна влиятельная дама… Так, стоп! Если уж дергать эту ниточку, то не ради Зои, Корнелии самой есть о чем попросить даму: помочь окоротить Клячина! Как она раньше не сообразила! Все потому, что не дают сосредоточиться.
  
Глава 6. Единоутробный и благоприобретенный
 
«Пиши сценарий _эмодзи
_рожица_с_круглыми_глазами», —