Магия и пули (СИ)
Усилия оказались зряшными. Пока доехали, полотняная обшивка фюзеляжа вокруг кабины выгорела, хорошо был виден скукожившийся и неправдоподобно малый обуглившийся комок на пилотском месте… Нет, не зря. Никто теперь не бросит Георгию упрек – бросил своего, отказал в шансе на спасение.
Оставшиеся километры до Калварии, небольшого литовского поселка с высоченным костелом на пересечении двух дорог, доехали без приключений. В штабе дивизии император и генерал не узнали ничего нового. Немцев скопилось изрядно, летают аэропланы, наступление ожидается вот-вот, но неизвестно когда. Полки на позиции, гаубицы развернуты, но не стреляют по немцам, чтоб раньше времени не обнаружить свою диспозицию.
– Не обнаружить?! – вызверился император. – Мерками прошлого столетия меряете! Аэропланы летают! Немец каждую вашу пушечку пересчитал и на карте пометил.
Командир дивизии заметно струхнул.
– Так насмерть стоять будем, ваше императорское величество.
– Сбежавший с поля боя, не выполнив задачу, даже если сбежал на тот свет, в моих глазах – такой же дезертир, – «ободрил» его монарх.
Отобедал он в окопах из полковой кухни, черпая ложкой кашу из солдатского котелка. Заодно убедился – не обижают солдат, в каше жир есть и даже мелкие шматки сала, к ней каждый получил толстый ломоть хлеба. Пехотинцы, изрядно струхнувшие от панических слухов, распространяемых «сознательными товарищами» вместе с призывами «не воевать за эксплуататоров», воодушевились… А немецкого наступления так и не было. Прибывший сюда же комдив предложил вызвать пару эскадронов кавалерии и сделать наскок на немецкие позиции – это точно для них будет неожиданностью.
– Положить два эскадрона ради разведки боем? Да вы у нас гений тактики, ваше превосходительство! – хмыкнул государь. – Возвращайтесь-ка лучше в Калварию и готовьте следующую линию обороны, коль здесь не удержат. Алексей Алексеевич! – добавил император, когда командир дивизии убыл. – Если он не удивит меня чем-то особенно толковым, снимаем его с должности к хренам собачьим. Похоже, кроме как дать «героически» погибнуть своим частям, ни что не способен.
– Слушаюсь, Ваше Императорское Величество, – кивнул Брусилов.
Они перебрались на наблюдательный пункт полка, в сотне или полутора сотнях шагов от первой линии траншей. Тут коротали время за разговорами.
– Как-то они по-особому магию применяют… – задумался монарх, – Алексей Алексеевич! Напомните мне фамилию Осененного, что смог в одиночку остановить их у Гродно. До войны еще.
– Князь Юсупов-Кошкин, Федор Иванович. Капитан гвардии Вашего Величества. Но в ту пору – техник Тульского оружейного завода. Чин подпоручика я ему присвоил лично, дабы не смущал своим партикулярным видом офицеров и солдат.
– Расскажите, что он поведал о том бое – по горячим следам, пока сам не запамятовал детали.
– Против него вышел аж магистр. Под видом переговоров приблизился к нашим позициям – на несколько сот шагов. Угрожал выжечь их огнем. Только Кошкин обманул его: попросил для демонстрации швырнуть шар в озеро, дескать, коли убедимся, что угроза не пустяшная, тотчас сложим оружие. Пока магистр воевал с озером, наш герой сделал шаг вперед и застрелил подлеца из револьвера.
– Вот! Что-то мы упускаем. Немецкие маги сильны, спору нет. Но только вблизи. Под Льежем кайзер погнал их под защитой общего щита, наши такой ставить не обучены. Однако этого щита не хватило, точнее – хватило ненадолго, пока не заговорили пулеметы Кошкина. Весь немецкий отряд полег до последнего. Далее до Марны о боевых магах ничего не докладывали… Что они изменили в тактике?
– Увидим, ваше величество. Если останемся живы и сможем рассказать.
Мрачные слова Брусилова начали сбываться в час вечерней молитвы. Немецкие пушки ударили туда, где полковые священники собрали солдат. А еще – по закрытым позициям артиллерии, но тщетно, командир дивизии учел замечание государя и велел переместить гаубицы на несколько сот метров. Они начали гвоздить в ответ, но вряд ли точно: расположение немецких батарей знали приблизительно.
Император, игнорируя опасность от попадания немецкого «чемодана» сантиметров пятнадцать калибром[1], рассматривал поле перед русскими укреплениями через мощный морской бинокль.
– Алексей Алексеевич! – протянул его Брусилову. – Глядите, прямо перед нами, в сотнях шагов справа и слева…
– Похоже на броневые колпаки, Ваше Императорское Величество, – ответил генерал, разглядев. – На каких-то колесах, наверно.
– Вот где разгадка… Это же укрытия для магов. Пуля их не возьмет. Ждите меня здесь! Ни шагу с НП!
Брусилову оставалось только смотреть, как худая фигура императора понеслась вперед по траншее, протянутой от наблюдательного поста к первой линии. Несмотря на взрывающиеся вокруг снаряды, Георгий поднял расчет полкового орудия, в просторечии – полковушки. О его замысле догадаться было несложно: зарядить трехдюймовку шрапнелью, выставив ее на удар. Пару сантиметров стали продырявит…
До ближайшего колпака уже оставалось не более пятисот шагов, не промажет и новобранец. Полковушка успела бахнуть трижды, как из-за другого подвижного укрытия вылетел огненный шар и точно упал на ее позицию.
Рванули ящики со снарядами. Буквально через миг Брусилов увидел малиновый шар, несущийся к НП. Так светилась защита императора. Государь не изображал из себя героя и бежал со всех ног.
Тем временем подошедшие германские маги принялись выжигать окопы. Ослепительно-оранжевые шары, что весьма необычно, летели не по прямой, а поднимались высоко и падали в траншеи отвесно, где взрывались. Хуже того – в месте падения каждого вправо и влево разливалась огненная река.
– Видели?! – император ввалился на НП, тяжело дыша. – Похоже на заклинание «жидкий огонь». У нас никто им не владеет. Уходим! Быстро! И вам приказываю – в тыл.
Последнее относилось к командиру полка и нескольким офицерам. Они замешкались, но затем тоже бросились врассыпную. Под бревнами наката остался лишь телефонист, пытавшийся связаться с Калварией и сообщить о прорыве немцев, но связь почему-то никак не налаживалась.
Выбежав на опушку рощи, простиравшейся за полковым НП, император выругался, и было отчего. Между двумя броневиками виднелась здоровенная воронка от «чемодана». Водитель одного из бронеавтомобилей недвижно лежал на земле, второй, уцелевший, поднял капот своей машины и пытался оживить мотор, надо понимать – безуспешно. Для полноты картины тут же валялись лошади, предназначенные для вестовых и конного сопровождения. Единственное попадание шального снаряда изрядно затруднило ретираду. А сюда, за линию траншей, немцы могли стрелять еще и еще.
– Молю бога, чтоб германские разведчики и газетчики не прознали, как российский государь убегает, сверкая пятками, – вздохнул император. – Генерал, не время думать о репутации. Спасаемся.
Далеко оторваться им не удалось. Сначала хлестнула пулеметная очередь, угодившая на защиту императора. Главнокомандующего и генерала догонял германский броневик, поливая их свинцовым дождем. Вокруг – поле, не спрятаться.
– Алексей Алексеевич! – крикнул царь – Удара машиной моя защита не выдержит. И поразить броневик не сумею – дар у меня иной.
Привыкший долго скакать на коне, но не долго бегать, генерал-кавалерист с трудом восстановил дыхание и попросил:
– Прикройте меня щитом, государь. Есть одна идея… Если сработает.
Брусилов вперился взглядом в броневое авто. И оно остановилось. Из-под капота повалил дым. Пулемет продолжал постреливать, но император пули держал.
– Алексей Алексеевич! Уходим. Вдруг поедет…
– Вряд ли. Двигатель перегрелся. Был бы на сотню шагов ближе – я бы ему и коробку передач рассыпал на куски.
Выбежав из зоны обстрела пулемета, они перешли на шаг и до штаба дивизии прошагали молча. Лишь когда показались дома, Брусилов рассказал о своем Даре, довольно неудобном, но сейчас оказавшимся весьма кстати.
– Был я отроком. Нет, даже ребенком лет десяти, когда отец купил дорогой хронометр английской выделки. Очень надежный, во всяком случае, таким считался. Отец никому его не давал даже в руках подержать, берег. Я смотрел-смотрел на серебряный корпус, силясь понять – что внутри. И хронометр вдруг остановился! Часовой мастер сказал – шестерни поломались. Потом были в гостях, где маленькой девочке подарили механическую куклу, случилась та же история… Словом, карьеру делал в кавалерии, лошадям бог не дал шестеренок. Научился контролировать дар. С вами ехали, я старательно не думал про мотор броневика, иначе бы он тотчас заглох. На расстоянии ломать сложнее, но… жить хотелось, ваше величество. Такой вот дар[2]. В гвардию не прошусь, нет такого «таланта» в воинских уставах.