Магия и пули (СИ)
– Точно так же, как мы собираемся вывести из войны Австро-Венгрию, германцы могут пожелать сделать это с Россией. Пока союзники будут думать, что предпринять, навалятся на нас со всей мощью. А у нас войск на западном направлении недостаточно, подготовленных линий обороны нет. Мы не устоим.
– Что вы предлагаете? – спросил Георгий.
– Начать строить рубежи обороны. Объявить скрытную мобилизацию и перебросить в западные округа дополнительно несколько армий. Вооружить их и снабдить всем необходимым. Нам нужно выдержать первый удар, а потом будем думать о наступлении. Рано или поздно, но союзники подключатся.
– Это противоречит концепции маневренной войны, – возразил начальник Главного штаба. – А она ожидается таковой.
– Сколько Германия может бросить против нас штыков и сабель? – спросил Сухомлинов.
– Миллионов пять, – ответил генерал. – Если оголит западный фронт.
– Вы планируете разгромить пять миллионов в маневренной войне, да еще в короткий срок? – хмыкнул Сухомлинов. – В 1812 году Наполеон пришел в Россию с шестисоттысячной армией. Нам понадобилось более трех месяцев, чтобы справиться с врагом. У германцев будет против этого вдесятеро, да еще с тяжелыми пушками и пулеметами. Как их сходу победить? Я иллюзий не питаю. Как бы предстоящая война не продлилась годы. Вот к такой и следует готовиться.
– Николай Петрович, – обратился царь к Михневичу. – Каковы данные разведки? Готова ли Германия к войне?
– После инцидента на границе она ускорила подготовку, – ответил генерал. – Не скажу, что полностью уверен, но военных действий следует ожидать к началу лета.
– Примем на основу эту дату, – сказал Георгий. – Жду от вас соображений как нам отразить противника. Если он не нападет, что же, мы скажем: «Слава Богу!» Если все ж случится, то должны быть готовы. Каждый здесь присутствующий должен мне представить планы своих ведомств. Сделать это нужно, не затягивая. До свиданья, господа!
Царь встал и покинул зал для заседаний. Министры проводили его взглядами и стали собираться. К Сухомлинову подошел Михневич.
– Что на вас нашло, Владимир Александрович? – произнес с укором. – Отчего вдруг поменяли прежние воззрения? Вот откуда взяли про окопную войну? Не могу представить, чтоб Германия вдруг решилась бросить силы против нас. Главный враг для них французы.
– Много размышлял, Николай Петрович, – ответил Сухомлинов. – Совещался с умными людьми. И они сказали, что такое может и случиться. Нужно быть к нему готовыми.
– Что ж, потрудимся, – сказал Михневич. – Проработаем в деталях. До свидания, Владимир Александрович!
– До свидания, – ответил Сухомлинов.
Покидая зал для совещаний, он не мог сказать, зачем затеял этот спор с коллегами. И уж никогда бы не признался, что причиной стал тот странный разговор с Юсуповым.
[1] ГАУ – Главное артиллерийское управление.
[2] Генерал-майор М.И. Шишкевич в то время возглавлял Воздухоплавательную часть Главного управления Генштаба России.
[3] Адольф Мессими – в реальной истории военный министр Франции в 1911–1912 годах. Был снят с поста за приверженность оборонительной доктрины. Линии его имени в Реальной истории не было, но это фантастика.
[4] В реальной истории именно Сухомлинов способствовал появлению в российской армии авиации и автомобильных войск.
[5] В реальной истории Сухомлинова отдали под суд как раз за нехватку боеприпасов.
[6] Сазонов, Сергей Дмитриевич – министр иностранных дел России в 1910–1916 годах.
Глава 5
Путешествие в Гавр оказалось скучным. В морском порту Петербурга Федор и его спутники сели на французский пароход «Серена» и вышли в море. Осенняя Балтика встретила неприветливо. Штормило, шел дождь – холодный и колючий, пассажиры сидели в каютах. Многих мучила морская болезнь. Федора она, впрочем, не затронула. Три раза в день он появлялся в кают-компании, где отдавал должное блюдам, приготовленным поваром-французом, и отправлялся к себе. Там читал книжки или просто лежал, глядя в крашеный белой краской железный потолок. Знатоки поправят: на судах – кок, а не повар, потолок называется подволоком, только Федор этого не знал. И узнать не очень-то стремился – путешествие его не вдохновляло. Куда лучше было сесть на поезд, тем более что такой, прямого сообщения Петербург-Париж, существовал. Отправлялся дважды в неделю и имел роскошные купе. Только не срослось: в ГАУ посчитали, что провоз оружия через территорию Германии может стать опасным. Просто так таможня не пропустит, а оформить разрешение – привлечь внимание врага. На французском пароходе будет безопасно. Ну, а то, что пассажиры, бедные, страдают от морской болезни, ГАУ не колышет.
Сопровождать Федора отрядили двух унтер-офицеров – испытателей ГАУ. Звали их Прохоров и Семенов. Оболенскую Федор вез с собой, он же оплатил ей билет до Гавра. В ГАУ, услыхав о спутнице, поморщились, но препятствий не чинили. Хочет князь с собой любовницу везти – пусть. Объяснять же, что Варвара – экономка, Федор посчитал излишним. Упросила барышня захватить с собой, пусть сама за репутацию страдает – заодно с морской болезнью. Из каюты Оболенская не выходила, не впустила Федора, когда он пришел справиться, почему не обедает. Наверное, не желала, чтобы увидал ее больной. Ну, не больно-то хотелось.
Мучились и унтер-офицеры, так что все вздохнули с облегчением, когда «Серена», наконец, пришла в Гавр. Русских здесь встречали: пароход едва причалил, как по трапу на палубу забежал высокий худощавый офицер в синем кителе, красных штанах и в ботинках с крагами. На его голове красовалось сине-красное кепи.
– Кто среди вас мсье Юсупов? – спросил офицер у высыпавших на палубу пассажиров. По-французски, разумеется.
– Я Юсупов, – Федор выступил вперед. Как и унтер-офицеры, он был в штатском – на этом настояли в ГАУ. Чтобы враг не догадался, как следует понимать. Соблюли тайну. Штатского встречает офицер с конвоем – это ни о чем не говорит? «В зале угорают», – как сказал об этом Друг.
– Капитан Легран, – офицер приложил два пальца к козырьку. – Получил приказ встретить вас и сопроводить в Париж.
– Сопровождайте, – согласился Федор. – Нас тут четверо, считая и меня. Двое унтер-офицеров и моя спутница, княжна Оболенская. А еще три ящика – пулеметы и патроны к ним.
– Тс-с, мсье! – Легран приложил палец к губам. – Эти сведения не для посторонних ушей.
Федор лишь плечами пожал. Захотелось вдруг союзникам поиграть в секретность – развлекайтесь, господа! Нет сомнений, что германцам все известно. От кого? Да от тех же французов, например. Вслух, однако, он такого не сказал.
Надо отдать должное Леграну – встречу он организовал на высшем уровне. Федора с командой провели через паспортный контроль, а таможенник к ним совсем не подошел. Чемоданы погрузили в ждавшую гостей пролетку. Ящики с оружием вынесли солдаты, разместив их в следующей. Там же и устроились, взяв их под охрану. Вместе с ними разместились Прохоров с Семеновым. Для Юсупова с Варварой подогнали третий экипаж. Капитан составил им компанию. Так вот, небольшой колонной, и отправились к вокзалу. По пути Легран развлекал их разговором.
– Приезжали уже во Францию, месье? – обратился к Федору.
– Мне не приходилось, а вот мадмуазель бывала, – не замедлил князь.
– Это случилось так давно, – подключилась Оболенская. – Я с семьею отдыхала в Ницце. Ехали на поезде, остановку сделали в Париже. Но запомнила его я мало.
– Что ж, теперь получите возможность лучше познакомиться с Парижем, – улыбнулся капитан. – Для месье Юсупова подготовлена обширная программа, будет занят постоянно. Вы получите свободу. Перед вами открыт весь Париж: что хотите, то смотрите. Королевские дворцы, пассажи, галереи. И еще, конечно, магазины с бутиками. Помогу вам с гидом, есть хорошие знакомые.
– Мерси боку! – ответила Варвара. – Как зовут вас, капитан?
– Шарль, мадмуазель Оболенская.