Гонки со смертью

— О Господи, только не это! Мама, бежим!
Над выездом из гаража с потолка опускалась металлическая решетка. Мы побежали. И надо сказать, мать моя оказалась в превосходной физической форме. Она неслась рядом со мной, как заправская бегунья. Решетка неумолимо опускалась — до пола оставалось всего два метра… полтора… чуть больше метра.
Выругавшись, мать бросилась к решетке и уже нагнулась, чтобы нырнуть под нее и вырваться на свободу.
— Мама, нет!..
Я видела, что мы не успеваем, схватила ее за руку и остановила. Решетка опустилась. Мать просунула пальцы в дырочки сетки и попыталась поднять ее обратно.
— Вот проклятие!
Бросив сумку на землю, она яростно трясла решетку. Я огляделась по сторонам. В противоположном конце гаража, примерно в сотне метрах отсюда, был другой выезд, пока открытый. Сетчатая решетка только начинала опускаться над ним, притом гораздо медленнее, чем эта. Я потянула мать за руку:
— Обежим!
— Нет. Смотри! — уперлась она.
С бульвара Уилшир нам сигналила машина, и кто-то кричал:
— Эван!
Джесси махал нам из окошка. Как он там оказался, я понятия не имела, но его появлению обрадовалась больше, чем всем спасительным армиям мира.
— Туда! — крикнула я, указывая на второй выезд.
Он поддал газу, взвизгнули шины, и машина помчалась за угол в переулок. Мать схватила свою сумку, и мы побежали. Наши тени обгоняли нас. Над лифтом поблескивала камера слежения.
Над выездом продолжала опускаться решетка, а мы были еще метрах в восьмидесяти. То есть десять-двенадцать секунд — если бежать как сумасшедшие.
— Быстрее! — крикнула я.
Расстояние между нами и решеткой сокращалось. Я слышала приближающийся рев двигателя, потом увидела яркий свет фар и саму машину. Ее заднюю часть мотало из стороны в сторону, резина на колесах чуть ли не дымилась.
Задыхаясь, мать проговорила:
— Боже! Он что, всегда так ездит?
Машина была уже на выездной дорожке, где ей преградили путь лента с односторонними шипами и знак, предупреждающий об опасности прокола шин. Решетка опускалась все ниже.
А мы были еще так далеко.
— Нет, — сказала мать. — Ничего не получится.
Джесси на секунду притормозил и резко дал по газам. Машина с разгона понеслась вниз, я едва успела оттолкнуть мать в сторону.
Джесси проехал по шипам, и шины у автомобиля лопнули. Обода скрежетали по бетону, высекая искры. Джесси затормозил, но машина продолжала двигаться навстречу решетке.
— Что он делает?! — воскликнула мать. — Он же не сможет выехать обратно!
Джесси это знал. Пикап наполовину успел проскочить под опускающейся решеткой, та ударила по кузову. Заскрежетал искореженный металл. Мы с матерью бросились к машине.
Джесси открыл свою дверцу.
Решетка продолжала давить. На кузове разбились габаритные фары; крепежи, не выдержав давления, развалились. Передняя часть машины подпрыгнула вверх. Решетка с лязгом и скрежетом наконец остановилась — примерно в полуметре от земли.
Вид у машины был более чем плачевный — искореженный кузов, лопнувшие шины, мятые обода.
Джесси высунулся из своей дверцы:
— Страховой агент убьет меня.
Я подбежала и обхватила его шею руками:
— Да плевать на агента! Ты сам-то в порядке?
Он взялся за сиденье, чтобы не вывалиться из машины.
— В полном порядке.
— Я получила твое сообщение. Что случилось? Ты ранен? Сильно?
— Не ранен и никаких сообщений тебе не посылал.
Мы недоуменно смотрели друг на друга, потом он сказал:
— Суэйзи сперла мой телефон.
— Сволочь!
— И пистолет. — В глазах его мелькнула догадка. — Койот здесь. Ее машина стоит на четвертом уровне рядом со служебным помещением.
Мы тревожно оглянулись на гараж.
Джесси понизил голос:
— Тебе нужно скорее выбраться отсюда. Суэйзи заманила тебя при помощи текстовых сообщений и использовала как приманку для Койота.
Мать едва не рычала:
— Вот сука! Вонючая лживая тварь! Она толкала Койота на все эти убийства, ведь так? А теперь, гадина, хочет избавиться от тебя!
— А потом, возможно, и от Койота, — прибавил Джесси. — Все будет шито-крыто в этом пустом небоскребе. Наверняка вызовет бригаду зачистки.
  
Мы смотрели на решетку. Пролезть под нею мы могли бы, но каркас инвалидной коляски не протащить.
— Я не оставлю тебя здесь, — сказала я.
Но Джесси покачал головой:
— Ты должна выбраться и спасти ребенка.
Запустив пальцы в волосы, мать задумчиво смотрела на выезд.
— Если вырубленное электричество дело рук Койота, то она рассчитывает, что люди начнут эвакуироваться, и может ждать тебя снаружи.
— Вряд ли, — возразила я. — Скорее всего она караулит где-то наверху, в лабораториях «Примакон».
С улицы до нас донесся отдаленный вой полицейских сирен.
— Слава Богу! — облегченно выдохнула я.
Мать положила руку мне на плечо.
— Я поднимусь в вестибюль и встречу там полицейских.
— Но одна ты не пойдешь. — Она пошарила в сумке и протянула мне газовый баллончик. — Если кто-нибудь сунется к тебе, нажми эту кнопку. И пока он будет тереть глаза и визжать, воспользуйся моментом.
— А как же ты?
— У меня еще есть перечный. И зажигалка. — Она заглянула в сумку. — И еще отвертка.
— Мам!..
— И шоколадный батончик, только от него толку, боюсь, не будет.
— Господи, да как ты все это протащила на самолет?!
— Перед тем как сдать на проверку сумку, незаметно выложила на пол. Ты-то, конечно, не заметила, потому что препиралась с Евой Браун. — Она сжала мою руку. — Я буду стоять в вестибюле у окна и привлеку их внимание. Это самый надежный способ.
Она посмотрела на Джесси. Я поняла, о чем она думала в этот момент. Полиция ворвется в вестибюль с оружием — ведь они считают, что Джесси не просто скрылся из квартиры, где произошло убийство, а является сообщником Койота. Так что одному из нас необходимо поговорить с ними и попытаться убедить, что он не опасен. Полиция Лос-Анджелеса никогда не отличалась застенчивостью при поимке подозреваемых.
— Ладно, тогда выруби к нашему приходу своим перечным баллончиком Арчи и этого Аткинса, — усмехнулась я.
— При первом же удобном случае.
Вой сирен приближался.
— Надо спешить.
Она побежала к лестнице. Джесси начал пристегивать колеса к каркасу. Вид у него был весьма и весьма решительный, хотя, судя по голосу, он едва держался.
— О чем это вы сейчас говорили?
— Полиция Лос-Анджелеса имеет ордер на твой арест. Так что подумай пока, как будешь сдаваться.
— Так я и знал! Ну и насколько глубоко я вляпался? — Он откинул со лба волосы и вопросительно посмотрел на меня.
— Не волнуйся, мы все уладим. — Я коснулась его щеки. — Ты и меня заманил в свои сети, а от меня не так-то просто избавиться.
Во взгляде его светились благодарность, грусть и тревога. Он привлек меня к себе и обнял:
— Спасибо, что приехала.
В какой-то момент я готова была послать все к чертям. Откуда-то изнутри нахлынула волна смешанных чувств — горечи, признательности и желания разрыдаться. Джесси еще не знал, что произошло, и мне хотелось побыть вот так в его объятиях и все ему рассказать. Но я понимала — если начну, уже не смогу остановиться, поэтому распрямилась и сказала:
— И тебе спасибо.
Он придвинул поближе уже собранную коляску, пересел в нее и, крутанувшись, вздохнул с облегчением. На колени он положил монтировку. Она и мой баллончик были не самым надежным оружием, но все-таки лучше, чем ничего. Мы направились к лифту.
Голос Джесси звучал на удивление спокойно, когда он проговорил:
— Никогда не думал, что придется сказать такое. Но ты не представляешь, как здорово оказаться в этой вот коляске!
Я вызвала лифт и положила руку ему на плечо, надеясь, что он не почувствует, как она дрожит. Лифт приближался, потом кнопка вызова погасла, и двери распахнулись.
Джесси оторопел, а я вцепилась ему в плечо, прикрыв другой рукою рот, чтобы не закричать.