Гонки со смертью

Я в очередной раз была потрясена. Эти ее подлые штучки не знали границ и превратились в привычку.
— Ну, что-то вроде того, — ответила я.
— Но ты же не возьмешь пистолет с собой в самолет?
— Нет, Вэл. Конечно, не возьму.
Она кивнула и направилась к кабинке.
— Тогда ладно.
Конечно, я не сказала ей, что собираюсь держаться поближе к Томми. Уж у него-то точно будет пистолет. И не один.
В Санта-Барбаре я заскочила на работу к Джесси, чтобы вернуть пистолет. Он встретился со мной на парковочной стоянке, поскольку через рамку металлоискателя на входе в юридическую фирму оружия не пронесешь. Адвокатскую контору «Санчес Маркс» в шутку называли «Боевое крыло» — из-за левых убеждений владелицы, — но на самом деле эта женщина была настроена против оружия. Джесси обрадовался, увидев меня, и забеспокоился:
— У тебя такой вид, будто ты с кем-то поцапалась.
Я прошлась с ним до его машины, то и дело посматривая назад, дабы удостовериться, что Валери находится далеко от нас, в «мустанге». Она разглядывала горы. После той беседы на бензоколонке она со мной не разговаривала.
— Добрые дела не остаются безнаказанными. Ричард Никсон не был таким параноиком, как она, — сказала я.
— Сажай ее скорее на самолет — и все.
— Кстати, об этом. Я тоже лечу в Чайна-Лейк.
Я объяснила почему. Джесси воспринял новость угрюмо, но с пониманием.
— Тогда я вечерком тоже туда подъеду.
— Отлично!
Я провела пальцем по его новому синему галстуку — к только что купленной рубашке он подходил безукоризненно.
Джесси кивнул:
— Да, за обычной модой я еще могу угнаться, а вот неуважение к суду обходится дороговато.
После нашего разговора я съездила в мотель «Южнобережный» и выписалась оттуда, потом помчалась домой — собрать кое-что из одежды для поездки в Чайна-Лейк. Мистер Мартинес выкладывал в ванной новую плитку. Валери прилегла на диван в гостиной, и я протянула ей пульт от телевизора.
— Спасибо.
Это было первое за последний час слово. Я вышла на лужайку, уселась за столик под дубами и стала звонить Томми.
Он был не очень-то разговорчив, сказал только следующее:
— Хорошая у тебя получилась статья. Сразу видно, что ты умеешь играть на эмоциях. Думаю, она нам пригодится.
— Мне нужно кое-что знать. Келли Колфэкс была беременна?
Гробовое молчание в трубке оказалось лучше всякого ответа.
— Это зафиксировано в результатах вскрытия, но для общественности не разглашалось. А ты как узнала? — спросил он.
— Догадалась. — Это действительно было так. Мне помогли женская интуиция и страх.
Я рассказала ему про Дану Уэст и Шэрлин Джексон. И про Валери. Про коровье бешенство, которым страдали они и, как я подозревала, другие тоже.
Томми в сердцах выругался и надолго замолчал.
— Томми!
— Я просто все это перевариваю. — В голосе его теперь звучало волнение. — Но как Койот узнает, кто из нашего класса болен?
— Моя мать кое-что рассказала. После того взрыва родителей попросили подписать разрешения на допуск к детским медицинским картам для сотрудников Агентства по передовым исследованиям.
— И ты думаешь, они этим воспользовались? И Койот имеет доступ к нашим медкартам? Даже сейчас?
— Думаю, у него есть источник. Кто-то снабжает его информацией.
— И направляет по нужному следу.
— Нет, Томми. Вряд ли он выполняет такое задание. Это скорее похоже на чистку.
— То есть он уничтожает нас, потому что мы — результат их грязной работы? — Судя по голосу, Томми был в ярости. — И думаешь, поэтому он убил Райана О'Кифи?
— Да, я так думаю. Койот убивает женщин, у которых есть дети.
Томми снова выругался.
— Мне надо поговорить с доктором Кантуэллом, — сказала я. — Он тогда принимал участие в этой истории с медицинскими разрешениями. И до сих пор имеет записи на половину семей в городе.
— Ты думаешь, он и есть тот источник?
— Понимаешь, какая странная вещь — я названивала ему в кабинет шесть раз, и он ни разу не перезвонил. Такое впечатление, будто он избегает меня.
— Ну вот что — подобные вещи лучше не обсуждать по телефону.
  
— Правильно. Поэтому хочу вместе с тобой пойти к нему и поговорить.
Томми собрался что-то сказать, но передумал. Ну а я так и не сообщила ему истинной причины, по которой хотела повидаться с доктором Кантуэллом. Мой собственный врач не знал, в опасности ли мой ребенок. Возможно, это мог сказать доктор Кантуэлл.
— Прекрасно! Я и сам собирался предложить тебе встретиться, потому что «Чайна-Лейк ньюс» собирается напечатать твою статью сегодня. Только я хочу, чтобы перед подписанием в печать ты кое-что туда добавила. Похороны Келли состоятся завтра. Отпевание пройдет в десять утра в церкви Святого Креста. Тебе лучше приехать. Там будут фотографы и репортеры. Поскольку мы хотим вычислить Койота, нам придется прочесать все гостиницы.
Я застегивала в спальне чемодан, когда кто-то постучал во входную дверь и открыл ее.
— Котенок!
Я стащила чемодан с постели и поволокла в гостиную. На пороге стоял отец. Стриженные ежиком волосы блестели на солнце, в руках он держал свою ковбойскую шляпу. Я обняла его и потащила к дивану.
— Я все пыталась до тебя дозвониться. Вот, собираюсь в Чайна-Лейк.
Мы подошли к дивану. Валери осторожно села.
— Пап, ты помнишь Валери Скиннер?
— Мистер Делани, сколько лет, сколько зим! — зябко поежилась она.
— Да уж, это точно.
Он протянул ей ладонь, но она не приняла ее, скрестив руки на груди. Отец насупился, поджал губы. Он явно смутился, даже ужаснулся ее виду.
Я вернулась к чемодану, все еще пытаясь застегнуть до конца молнию.
— У нас рейс в три тридцать. Хочешь поехать?
Он не ответил, только как-то грустно смотрел на меня.
— Что случилось? — спросила я.
Валери встала.
— Пойду посижу на улице в тенечке. Ты сообщи, когда соберешься.
Когда дверь за ней закрылась, отец сказал:
— Ну и ну! Она же похожа на сушеную яблочную дольку!
— У нее то же заболевание.
— Боже ты мой! — Он мял в руках шляпу. — То же, что и у Даны Уэст.
— Да, я знаю. — Я продолжала воевать с молнией на чемодане. — Я просмотрела видеопленку и результаты магниторезонансного сканирования, полученные моим доктором. Она согласна, что это коровье бешенство или, как они называют, передающаяся форма губчатой энцефалопатии.
— А при чем тут твой доктор? — спросил он.
Я распрямилась.
— А чего ты разволновался?
Он вдруг обнял меня и крепко прижал к себе.
— Как мне оградить тебя от опасности?!
Жгучая волна страха окатила меня. Мой отец мог лишь изредка проявлять отдаленное беспокойство, но чтобы так его показывать! Этого еще не бывало. Я прижалась к нему.
— Пап, я буду в безопасности. В Чайна-Лейк меня встретит Томми, и я окажусь под защитой полиции. Да и Джесси туда вечером подъедет. — Я уткнулась лицом ему в грудь, уловив запах «Олд спайс», связанный с образом отца с незапамятных времен. — И пожалуйста, не пугай меня больше, потому что я и так уже трясусь от страха. Я должна поехать туда. Если я могу помочь положить этому конец, то должна сделать это.
— Да уж больно нехорошая история. Никогда не думал, что мне придется столкнуться с такими вещами, поэтому теперь…
Я посмотрела ему в глаза и поняла, что совсем раскисла. Взгляд у него был странный — такого я еще не видела никогда. Он смотрел на меня так, словно мне восемь лет и я в белом платьице иду к церковному алтарю, чтобы получить первое в жизни причастие.
В тот же момент в моей душе и радость, и благодарность, и страх за ребенка сменились стыдом и смущением. В горле что-то сжалось. Может, он и радовался моей беременности, но вряд ли считал это правильным. И я не представляла, как завести с ним этот разговор, не попросив для начала прощения и не взывая к пониманию.
Я освободилась из его объятий и снова принялась воевать с молнией.