Гонки со смертью
— Да, я помню.
— Черт возьми! Но что же такое происходит?!
— Похоже, это связано с осуществлявшимся в Чайна-Лейк проектом под названием «Южная звезда». Тебе это о чем-нибудь говорит?
— Нет.
— А Морин Суэйзи, «Примакон лабораторис»?
— Нет. — Голос ее совсем ослаб. — Считаешь, военные что-то сделали с нами и теперь пытаются замести следы?
— Только не военные. И никаких следов, насколько я понимаю, никто не заметает. Уж не знаю почему, но какой-то серийный убийца вбил себе в голову, что мы должны стать его жертвами.
Она прерывисто дышала в трубку.
— Слушай, а мне и вправду страшно.
У меня защемило под ложечкой.
— Ты хоть не одна сейчас?
— Сейчас одна.
— А почему не позовешь кого-нибудь?
— Не хочу.
— Ну это ты зря. Может, пригласить кого-то из родственников или друзей? Может…
— У меня никого нет. — Она произнесла это с такой интонацией, что мое сердце сжалось. Я искала слова, но она меня опередила. Ее голос звучал теперь жестче. — Да ты не волнуйся. Сегодня я ложусь в больницу на обследование. Там уж точно буду не одна, а в окружении медперсонала.
— Постой-ка, Вэл, но ты ведь потом не поедешь домой самостоятельно? Ведь, насколько я знаю, химиотерапия очень тяжелая вещь…
— У меня не рак.
Я, что называется, прикусила язык.
— Не рак? А что же?
— Спроси чего полегче!
— Так ты и сама не знаешь?!
— Нет, не знаю. И… — Она помолчала. — Слушай, мне надо идти. Можно, я перезвоню тебе позже?
— Конечно. Звони, когда хочешь.
К ней вернулось прежнее спокойствие.
— Эта штуковина у меня в голове… И постепенно разъедает мой мозг. Прогрызает в нем дырки.
Меня замутило.
— Еще несколько таких туннелей, и со мною будет покончено. Речь идет о считанных месяцах, — сказала она. — Поэтому мне интересно, как этот ублюдочный маньяк собирается проделать во мне еще сколько-то там дырок.
В восемь утра мы с матерью ползли черепашьим шагом в ее машине по забитому до отказа шоссе Эль-Камино-реал, пытаясь добраться до аэропорта Сан-Франциско. Золотистый солнечный свет вместе с маминой лимонно-желтой блузкой и серебристыми волосами били своей яркостью по глазам. Загородившись от этого буйства красок солнечными очками, я послала Джесси на мобильник сообщение с номером своего рейса.
Мать мельком глянула на телефон.
— Он небось в ужасе от того, что надо ехать в Лос-Анджелес и встречать тебя?
— Нет. Папа его так напугал, что он теперь от меня ни на шаг.
— Ну надо же! А ведь Джесси принадлежит к тому малому числу людей, которых даже твоему папе не так-то легко запугать. — В ее улыбке я уловила легкую язвительность. — Он твой страж, Эв.
Я осторожно улыбнулась в ответ. Она сейчас не только шутливо прошлась по адресу отца, но еще и меня подталкивала к откровениям.
— Ну что ж, приятно это сознавать, — сказала я.
— Рада за тебя.
— А это приятно вдвойне.
Лицо ее вдруг посерьезнело.
— Знаешь, детка, ты вовсе не обязана поверять мне секреты своих личных отношений с Джесси. Я и так прекрасно знаю, что ты влюблена в него с самого первого дня.
От радости у меня перехватило дыхание.
— Спасибо, мама!
— Не за что, детка.
Головная боль по-прежнему не отпускала. С самого первого дня! Я помню его прекрасно. Помню, как стояла в больничном коридоре и звонила маме. Запинаясь, лопотала в трубку, что Джесси попал в аварию. Целая бригада хирургов ночь напролет собирала его по кусочкам при помощи металлических штифтов и медицинских скоб. А Бог ничем не давал мне понять, что услышал мою примитивную мольбу — «Господи, отврати этот кошмар!»
Машина медленно ползла в пробке.
— Вы всегда были здоровы на сюрпризы. Но построили нечто крепкое и незыблемое после такой-то ужасной травмы! И это не удивляет меня, а вселяет гордость за вас.
У меня защипало глаза.
— Мам, ну ладно тебе! Мне даже неловко.
— Вы обрели то, чему нет цены. И разве дело в сломанной спине?
У меня в глазах уже стояли слезы. Это ж надо так расслюнявиться! Прямо даже смешно. Я кивнула на торговый центр «Все для дома и дачи» и попыталась сменить тему:
— Давай заедем. Мне нужно кое-что купить. Салфетки там всякие…
Она включила сигнал поворота.
— Ага. А еще витамины и что-нибудь желудочное.
Правильно. А еще лучше хорошенько отоспаться, купить себе какие-нибудь жутко сексуальные итальянские туфли и пару недель понежиться на курорте где-нибудь на Багамах. Она остановилась перед аптекой. Я вытерла глаза, мы вышли из машины, и тут у меня зазвонил телефон.
— Здравствуй, курочка! Куда ты запропастилась?
Мать видела мое лицо в этот момент. Я специально держала телефон так, чтобы она могла слышать голос Тейлор.
— Я закинула тебе кое-какие подборки фотографий, чтобы ты взглянула, — сообщила та. — А над текстами пока работаю. Это оказалось так трудно!
Мы зашли в аптеку и двинулись вдоль полок с лекарствами.
— Да. Книгу, знаешь ли, без слов не напишешь. А что тебе нужно от меня?
— Близнецы. Ты не против, если я заберу их у тебя?
— Карлоса и Мигеля?!
— Ну да. Хочу сделать один разворот на бейсбольную тему. Ну там… подают, проводят мяч… и все такое.
— Нет, я возражаю.
— Эван, ну пожалуйста! Всего на денек или пару деньков! Они же близнецы!
— Я сказала «нет»! — Теперь мне требовались таблетки от укачивания. И жидкость для полоскания рта. Чтобы прополоскать свой мозг. — Если хочешь пригласить их для работы, дождись, когда они закончат у меня ремонт.
— Какая же ты все-таки косная! — обиделась Тейлор.
— Говорит, что я косная, — шепнула я матери, а в трубку сказала: — Уж такой меня воспитали родители.
Мать сунула мне в руку упаковку салфеток.
— Оставь братьев Мартинес в покое, Тейлор. А сейчас извини, я спешу в «Общество грамматики» на семинар по пунктуации.
— Подожди! У меня тут есть еще вопрос по правописанию. Вот скажи, правильно я пишу?
Она по буквам прочла мне слово, и мои глаза полезли на лоб.
— Нет, неправильно. Не «фан-тас-ма-оргия», а «фан-тас-ма-гория»! То есть причудливое смешение образов, а не то, что ты подумала, не какая-то там фантастическая оргия!
Мать прихватила гигантский пузырек с витаминами, и мы завернули за угол. Там начиналась особая территория, куда не ступает нога мужчины, — стенды со средствами женской гигиены. Приставленный к товару продавец-паренек топтался возле полки с прокладками, стыдливо пряча глаза. Я окинула взглядом полку, и меня передернуло.
— Все, Тейлор, мне пора. Мам, ты иди, я догоню тебя у кассы.
Встретились мы уже на улице. Забитое транспортом шоссе Эль-Камино-реал монотонно гудело. Я убрала пакетик с аптечными покупками в рюкзак. Перед глазами все словно плыло.
— Ты в порядке? — спросила мать.
— Конечно. Пойдем. Не хочу опоздать на самолет.
Она остановила машину прямо перед терминалом аэропорта Сан-Франциско. Среди припаркованных автомобилей сновали люди, таща свой багаж. Я полезла в рюкзак за билетом и выронила все барахло на пол. Торопливо затолкав рассыпавшиеся вещи обратно, я вылезла из машины.
Мать тоже вышла — обнять меня на прощание.
— Позвони мне сегодня вечером. Смотри, ты обещала!
Она повернулась, чтобы уйти, но я взяла ее за руку:
— Мам, спасибо тебе за все, что ты рассказала. Это было очень важно.
Умильной ангельской улыбки у нее не получилось.
— Передавай от меня горячий привет Джесси. — Она сжала мою руку. — А теперь давай-ка поторапливайся. Секьюрити здесь на досмотре просто звери — как бы не пришлось тебе бегом бежать на самолет.
Она послала мне воздушный поцелуй и укатила. Вся в растрепанных чувствах, я направилась к стойке пропускного контроля. Кончилось тем, что на самолет я и впрямь бежала бегом.
Разгон по взлетной полосе занял больше времени, чем я ожидала. Наконец мы взмыли в небо, описали дугу над городом и побережьем. Внизу поблескивала гладь океана. Наш «Боинг-737» шел курсом строго на юг, пробиваясь сквозь воздушные толщи. Я прижала к груди пакет — на случай воздушной болезни. Женщина, занимавшая место у прохода, нервно поглядывала на меня. А мне казалось, будто я лечу где-то в пространстве, отдельно от самолета, а мимо проносятся калейдоскопом все события дня и вещи, о которых я узнала.