Гонки со смертью

— Это что, проделки кузины?
— Фотосессия для глянцевого журнала. Я вся в кружевах и в латексе!..
Джесси от удивления открыл рот. Вода давным-давно перелилась через край и текла ему на руку.
— Стало быть, одобряешь, — заключила я. — И как бы я оделась?
— Как горничная-француженка.
— Нет, я серьезно! Я вот, например, думала…
— А я говорю более чем серьезно. Как горничная-француженка.
Я уперла руки в бок.
— То есть в передничке, в микроскопической мини-юбке и черных чулках?
— Да, это подчеркнет твои бедра. — Вода вовсю текла у него по руке и добралась уже почти до локтя. — И обязательно каблуки. Шпильки!
— Слушай, где ты всего этого понабрался?
— Шпильки сантиметров десять… И еще красные трусики. Вот тогда будет настоящая французская горничная.
Я подошла к нему.
— Погоди. С каких это пор у тебя развилось фетишистское отношение к уборщицам?
— С пеленок. Я обожаю всякие такие штучки. А ты, когда во время уборки наклоняешься, ну… когда все это подтягивается, то ты…
Заметив наконец воду, он выключил кран.
Я подошла ближе.
— А если я буду при этом сидеть на мотоцикле?
— Не отклоняйся от темы. Волосы у тебя подобраны кверху, но отдельные пряди игриво спадают на лицо. Щека в грязи, прямо возле губ…
Джесси пожирал меня глазами. Я завелась с пол-оборота. Джинсы расстегнулись сами собой, упали к лодыжкам и улетели по полу в сторону.
— Значит, в грязи?
Он кивнул. Я залюбовалась его загаром и волосами почти пшеничного цвета. Он был так красив, что я боялась упасть в обморок.
— Потому что я испачкалась, да?
Голос его сделался низким и грудным.
— Да. Испачкалась, занимаясь…
— Тобой!
Стакан в руках у Джесси дрогнул, и вода плеснула ему в лицо.
Я расхохоталась, а он тряс головой, стряхивая воду. Мы оба не заметили, как забыли обо всех тревогах.
Я положила руки ему на плечи, и тогда он поставил стакан, усадил меня к себе на колени и крепко обнял. Блузка моя распахнулась, и его руки заскользили по моему телу, а губы щекотали ключицу. Я начала расстегивать ему рубашку на груди, но он пробормотал: «Сначала ты!» — и повез меня на своей инвалидной коляске в гостиную, где «стряхнул» с коленей на диван.
— Ложись на спинку, — сказал он.
Я завалилась на диван и задрала одну ногу. Он начал гладить ее. Рука ползла все выше, к трусикам. У меня захватило дух, и я задрожала.
— Это же не страшно. Почему у тебя зубы стучат?
— Да какой там страх! По-моему, я сейчас сгорю.
Пальцы его осторожно проникли под кружево трусиков. Я смотрела в потолок. Он наклонился и коснулся меня губами.
— Я прямо как священная корова!
— En français! А ну-ка по-французски, чумазая горничная!
Его нежные губы ласкали мое тело, а я только постанывала и издавала какие-то животные звуки.
В общем, в два часа ночи я по-прежнему не спала.
Через решетку жалюзи мне виделись облака, застлавшие Млечный Путь. Рядом со мной крепко дрых Джесси, одной рукой прикрыв глаза. Я знала, что проснется он теперь не скоро.
Я встала, перешла в гостиную, включила там свой ноутбук и начала шарить в Интернете, пытаясь отыскать какие-нибудь упоминания о «Южной звезде».
Я нашла много чего, только не то, что искала. Какие-то водопроводные системы, туристические агентства и даже национальный американский фольклор. Например, в древних легендах индейского племени пауни «Южной звездой» именовался таинственный и ужасный бог подземного мира.
Информация, конечно, любопытная, только бесполезная. Потом я наткнулась на какой-то сайт, где перечислялись всякие тайные организации, но ни словом не упоминалось о проекте, проводившемся в Чайна-Лейк. В общем, я поняла, что в Интернете искать бесполезно, устало опустилась на диван и потерла сонные глаза. Ночь за окном стояла черной стеной.
Проснулась я от птичьего гвалта. В лучах восходящего солнца над водой шныряли горластые чайки.
Я встала, отправилась на кухню, включила кофеварку и взяла трубку радиотелефона. Городского радиотелефона.
Когда я набрала номер, на другом конце послышался радостный возглас моей матери:
  
— Эван! — По телефону голос ее был еще более зычным, чем в жизни. С таким голосом она вполне могла бы руководить эвакуацией пассажиров горящего «боинга». Двадцать лет кряду она проработала авиадиспетчером, а сейчас трудилась в отделе кадров. — Ой, детка, ты что так рано? На тебя не похоже!
Да уж, шесть утра всегда было не мое время. «Глоковая» стрессотерапия на меня явно не действовала.
— Мама, я в такой тревоге, что мне не до сна.
— Ой, детка, и не говори. Ну надо же, какой ублюдок! Я просто не могу поверить! Сиси и Келли. Я хорошо помню этих девочек!
— Мама, думаю, убийца имел отношение к проекту «Южная звезда».
В трубке повисло глухое молчание. Прямо-таки дежа-вю.
После затянувшейся паузы она наконец прочистила горло.
— Прости, я не поняла.
— Человек, убивший Келли и Сиси, по всей видимости, участвовал в проекте «Южная звезда». Папе я об этом уже сказала.
— Вот как?
— Да. Так что давай-ка буди его!
— Кого? Фила?
— Ну да. А кого же? Я точно знаю, что он сейчас здесь, в районе залива.
— Так ты думаешь, что он у меня? — Она шумно задышала в трубку. — Ну уж нет! У нас с ним железный уговор.
Они и впрямь договорились никогда не ночевать вместе на «американской территории» — исключениями признавались только семейные торжества и футбольные матчи «Оклахома — Небраска». Я налила себе чашку кофе.
— И что же он сказал тебе про «Южную звезду»? — спросила мать.
— Очень мало. Думаю, тебе он говорил больше. Собственно, поэтому я и звоню.
— Даже если бы и говорил, неужели ты считаешь, я бы тебе это разболтала? Нет уж, дудки!
Энджи и Фил Делани, поженившиеся двадцать два года назад и спустя девять лет оформившие развод, были неразрывно связаны друг с другом, как лампочки на светящемся рекламном щите. Они жили на расстоянии в три тысячи миль, имена друг друга произносили с суровым холодком в голосе, но каждый год, влекомые тягой к экзотике, устраивали себе совместный отпуск. Вот и недавно успели прокатиться в Южную Африку. Мать сама могла грубить отцу сколько угодно, но плохи были дела того, кто осмеливался дурно о нем отозваться.
— Фил никогда не нарушит секретности и не станет обсуждать закрытый проект. Даже со священником на исповеди, не то что со мной.
— Тогда как ты узнала о существовании «Южной звезды»? — поинтересовалась я.
— Такой же вопрос могу задать и тебе.
— Мама, ну почему ты не хочешь об этом говорить?
Впрочем, догадка у меня уже была — страх. Я и сама его испытывала. Трубку распирало от затянувшейся тишины.
— Детка, я не могу обсуждать это сейчас. У меня за завтраком деловая встреча, а мне еще надо туда добраться.
— Тогда позвони мне вечером, когда вернешься.
— Хорошо. Но ты затаись и ни во что не суйся. Обещай мне.
Я пообещала.
Конечно, я поняла, что она разговаривала с отцом. А то откуда бы это словечко «затаись»? Ладно, мама, затаюсь. Ведь это же так просто, что проще некуда.
Койот сложил газету. Историю эту раструбили по полной программе — ни много ни мало, а весь первый разворот в «Лос-Анджелес таймс». Впрочем, этого следовало ожидать. Маленький сонный городишко потрясен убийствами — ну чем не лакомый кусочек для проституток-репортеров?
Он отхлебнул из кружки кофе. Приятно припекало солнышко. Бульвар Сансет кишел людьми и транспортом. Люди неслись кто в химчистку, кто в забегаловку — схватить себе на завтрак бургеров. В «Старбакс», где он сидел, понабились во множестве всякие агенты по недвижимости и неудачники-сценаристы — одни обсуждали сделки, другие плакались приятелю в жилетку в надежде пропихнуть свой новый сценарий. А через несколько минут сюда завалится целая толпа школьников, у которых еще не начался учебный день. Настоящий кофеиновый бум. Все пытаются взбодриться. Всем им подавай ясную голову.