Пепел на твоих гбах (СИ)

— Зато ты спас жизни. Это того, наверное, стоило.
— Наверное. Я не знаю. Об этом никогда не думаю в процессе, просто делаю своё дело. Иногда не правильно, — он отложил вилку и устремил задумчивый взгляд в окно на колышущиеся на ветру травы, — ошибки могут слишком дорого стоить. Никакими спасениями это потом не перекроешь.
Вика чувствовала себя немного неловко.
— Но я согласна с Серёжей. Не каждый бы на такое решился.
— И не каждый мог бы так влипнуть. Но, не будем о грустном. Тем более, что на тот раз мне повезло и я отделался выговором и ожогами обеих рук. Баллоны были очень горячими, перчатки не спасли.
— Так вот в чём был твой опыт с той мазью?
— Она у меня осталась от лечения, пригодилась и тебе, — Андрей взял руку Вики и снова рассмотрел пальцы, что когда-то были обожжены, — даже следов не осталось.
А ей было так приятно, что он держит её руку в своей, что не хотелось, чтобы это заканчивалось. Может она всё таки не права со своим к нему предложением? Может ещё не поздно передумать?
— А эти почему не зажили? — она провела своей рукой от его кисти к предплечью, где недавно заметила несколько мелких отметин.
— А эти глубже, — всё что сказал он и внезапно отнял руку.
Вика поняла, что, похоже, пересекла границу, за которую ей пока нет доступа. Или никогда не будет.
— Что от тебя хотел Разумов? — внезапно ушёл от темы Андрей, — только честно. Я ведь всё равно смогу выведать. У него, например, хоть для этого и придется подпортить ему лицо.
— Он сказал, чтобы я оставила тебя в покое, — призналась Вика, — чтобы не портила тебе карьеру и не срывала соревнования.
— Болван, — ругнулся Андрей и Вика понадеялась, что это он про навязчивого следователя.
— Он, похоже, хороший друг и очень сильно за тебя волнуется. Просто методы использует не самые добрые.
— Я всегда говорю, беги от дураков, желающих тебе помочь.
Андрей занялся своим «ужином» в банке, на время прервав разговор, а Вика всё так же медленно и задумчиво ковыряла свою порцию. В следующий раз надо обязательно взять с собой еды. Но тут же осеклась. Какой еще следующий раз? Она решила поставить точку в «отношениях» с Андреем и откуда возьмутся поводы еще раз приехать с ним вместе на дачу? Скорей всего это будет очередное одинокое бегство, неосознанное желание спрятаться под крылышко папе, который всегда был её защитником и ангелом-хранителем. И в такие дни ей совсем не до еды. Аппетит и сейчас медленно улетучивался.
— Мне надо пройтись, — произнес Андрей, отставляя свою опустевшую банку в сторону.
— Справа, за гаражом, — уточнила она место расположения маленькой пристройки: душа с уборной.
Когда он ушёл, Вика убрала со стола и вышла на улицу. Над лесом и соседскими разноцветными крышами наливался соками оранжевый летний закат, переходя в розовый у самой кромки деревьев. Как мимолетно пролетел этот день, утро словно осталось в далеком прошлом за незримой чертой. Дача что-то делала с её сознанием, успокаивая и перенося в другую временную шкалу. Или это делал Андрей своим присутствием.
— Ничего себе! — голос послышался совсем не из уборной, а из открытого мини гаража, который использовался исключительно для мотоцикла.
Вика поспешила туда, уже на половине дороги понимая, что вызвало такую реакцию у её гостя. Конечно же, папин почти прощальный подарок.
Андрей стоял в середине тесного помещения, увешанного полками с инструментами и деталями, и держал в руках большой брезентовый чехол. В тусклом свете старой лампочки в металлическом кожухе блестел яркой красной краской легкий Yamaha, стоящий на высокой подножке. Чисто вымытый, с угольно черными натёртыми шинами и ослепительным полированным хромом движка и стоек.
— Какая красотка, — он отбросил чехол и обошел мотоцикл со стороны, — сто двадцать пятая?
Вика кивнула, улыбнувшись. Мсье знает толк в японских мотоциклах?
— Твоя, — утвердительно сказал Андрей и встал рядом с Ямахой, ласково проводя рукой по полированному боку бензобака.
— Это потому что красная?
— И это тоже. А еще легкая и изящная, совсем как ты. У твоего папы зверь покрупней, я видел на фото. Ты водишь?
 
— Было дело, — Вика пожала плечами, пытаясь вспомнить, когда же в последний раз она седлала его, а не просто перебирала, меняла свечи и смазывала, чтобы отвлечься от реальной жизни. — В этом году еще не садилась, но уже расконсервировала с зимы.
— Вика, ты женщина моей мечты, — вдруг сказал Андрей, видимо сам не совсем понимая слов, — не говори, что ты сама за ним ухаживаешь. Так не бывает!
— Я сменила ему масло и свечи, зарядила аккумулятор, погоняла в холостую, чтобы масло по движку распределилось. Теоретически он на ходу.
Андрей в изумлении смотрела то на Вику, то на мотоцикл.
— Впрочем, чему я удивляюсь, ты же папина дочь! Но серьезно, — он снова ощупал мотоцикл и покачал головой, — это удивительно. Какого года?
— Двенадцатого.
— На вид в отличном состоянии. Ты просто чудо.
— Это просто странное хобби, — отмахнулась Вика, — кто-то пазлы собирает, а я мотоцикл кручу. Правда вечно в тайне, мама его ненавидела, а Ренат так вообще сдал бы на металлолом, если бы узнал.
Ветров распрямился и стоял, глядя на Вику с очень непонятным выражением лица, толи сочувствием, толи возмущением, а еще легким удивлением.
— Ренат твой… — начал он.
— Бывший! — резко закончила Вика, проклиная себя мысленно, что не просто вспомнила, так ещё и именем проболталась. Не хотела она о нём говорить.
Андрей поднял руки.
— Ни слова больше! Это не моё дело, — он вернул свое внимание мотоциклу, с удивительной легкостью снял с подножки все его сто двадцать пять килограммов веса, — пойдем, надо выгулять красавицу!
— Ты хочешь прокатиться? — изумилась Вика.
— Более того! Мы хотим прокатиться! Я вижу, как горят твои глаза, Вика! Открывай калитку.
Вика сбегала за ключом от Ямахи, открыла калитку, и они выкатили её сияющую в закатных лучах солнца на дорогу. Сердце забилось от предвкушения рева маленького мотора-сердца и дрожи между коленями. Господи, сколько лет она не садилась на него, это же безумие!
— Прости, но за рулем буду я в этот раз! — Андрей перекинул ногу и уселся на сиденье, удобно устроил руки на руле и завёл мотоцикл. Он взревел на всю улицу, и Ветров расплылся в улыбке, — я бы сзади не поместился со своим ростом. Запрыгивай, красотка, прокачу!
— У меня шлемов нет, — в последнее мгновение засомневалась Вика.
— К чёрту шлемы, приключений без боли не бывает!
Вика запрыгнула на мотоцикл позади Андрея и крепко обхватила его руками, под её бедрами загудел переливчатой вибрацией знакомый двигатель, а между ног оказался Андрей, нежно играющий оборотами Ямахи. Он несколько раз крутанул ручку на руле и от ответного рыка выдохнул со страстью:
— Да, детка!
Вика вспыхнула так, словно в его руках была не её Ямаха, а она сама и это её эрогенные зоны сжимал пальцами Андрей. Дрожь двигателя прокатилась по всему телу, смешиваясь с её собственной. Неосознанно она придвинулась ближе к Андрею, вжимаясь в его бедра и втираясь коленями. Тот слегка обернулся, даря ей озорную полуулыбку.
— Держись, детка! — крикнул он сквозь шум и зажал сцепление.
Ямаха вздрогнула и рванула по проселочной улочке между разномастными дачными домиками. Вика вцепилась сильней в Андрея, боясь свалиться от неожиданности, под ладонями ощутимо билось его сердце и отдавалось ритмом во всем её теле.
Они рванули в сторону леса и пустующей дороги, чем дальше, тем уверенней вел Андрей, будто вспоминая давно утраченный навык и получая всё больше от него удовольствия. Вика жмурилась от летящего в глаза ветра и треплющихся в потоке длинных волос, а на каждом повороте крепче обнимала Андрея, впиваясь пальцами в его твердые мышцы. Какой же это восторг! Какой экстаз во всех смыслах этого слова!
Не очень ровная лесная дорога вытянулась и нырнула в закатные зеленые поля, пронизанные ветром. Поднимая облако пыли и разнося рев по окрестностям, они проносились сквозь одно поле, другое, третье и сворачивали, куда глаза глядят. Вике было абсолютно всё равно, куда мчит железный конь в руках Андрея, куда он сам хочет её увезти. Её захлестывала необъяснимая эйфория, забрасывая в кровь легковоспламеняющуюся взрывную смесь из адреналина с эндорфинами.