Второгодка. Пенталогия (СИ)

ЛОМ растерялся.
— Да чего вам надо-то? — спросил он уже совсем другим тоном, мягким и ищущим сотрудничества.
— Нам надо, — ответил я, — чтобы ты всем, кому разослал свои поганые порноролики отправил опровержение! Сейчас запишем, как ты скажешь, что это ты сфабриковал, но просишь прощения и глубоко раскаиваешься в содеянном. Ты меня понял? Давай, не теряй времени!
— Какие ролики? — помотал Витя головой. — О чём идёт речь? Вы сумасшедшие… Я ничего не фабриковал…
  
В этот момент экран его телефона, лежащего на стуле, осветился.
— Что за ерунда… — воскликнул Виктор и буквально отпрыгнул от нас.
Он подскочил к стулу и схватил мобилу так резко, будто это был пистолет, из которого он планировал расстрелять меня и Кукушу. Но никаких выстрелов не последовало. Вместо этого я снова услышал уже знакомые звуки и стоны:
— Ещё… ещё… Красивый… Ещё…
— Какие ролики? — прищурился я. — Так ты спросил?
  
26. Между землей и небом — война
 
Лицо ЛОМа и инфлюэнсера Вити сделалось брезгливым. Если он и придуривался, то придуривался талантливо. Всем своим видом показывал он, насколько ему противно видеть происходящие на экране события.
— Ну чё, допёрло до тебя, жося-акробат? — надвинулся на него Кукуша.
— Ты хочешь сказать…
— Завали! — рыкнул дядя Слава и легонько ткнул битой в живот скуластому Вите. — Готовь кинокамеру свою, Фредерик, мля, Феллини…
Витя чуть согнулся, поморщился, но вдруг проявил фаталистичную стойкость.
— Да пошёл ты, — прошипел он. — Во-первых, какого хрена? А, во-вторых, я такую херню не стал бы ляпать. Сделано грубо, отстойно, непрофессионально. Но вот сам факт появления такой шляпы наводит меня на мысль…
— Это мы поправим, — хмыкнул Кукуша и шлёпнул своей увесистой ладонью Витю по макушке.
У того бедного аж зубы клацнули.
— И мыслей больше не будет, — продолжал надвигаться дядя Слава, — и аппаратуру сейчас всю расхерачим. Ты понял, жося? Стирай эти видосы у всех, кому разослал!
— Куда ты прёшь, жлоб! — вдруг прорезался голос у Виктора. — Да я вас так распишу, так разукрашу, такой материал сделаю, любо-дорого. И в полицию заявлю и репортаж из суда зафигачу. Я на вас поднимусь, дебилы. А вас законопачу, куда Макар…
— Автокар! — обрубил его Кукуша и саданул по уху.
Не сильно, кстати, саданул. Но этого оказалось достаточно, чтобы Витя завалился на пол. Кукуша поставил биту ему на брюхо и чуть прижал.
— Ну чё, кончать чмыря? — спросил он.
— Школота тупая, — прохрипел Витя, глядя на меня. — Ты не на того полез. И я тебя заставлю пожалеть. А если узнаю, что у тебя с Алфёровой хоть намёк какой был и её, и тебя уделаю. Она сама ко мне приползёт. На брюхе, хвостом вилять будет. И я просто изобью её до полусмерти, а вот ты у меня не только из школы вылетишь, на зону пойдёшь. И твоя громила…
Это он зря, конечно. Не знаю, обиделся ли Кукуша на «громилу» или общий тон речи блогера показался недостаточно уважительным, но он вдруг резко и сильно пнул Витю под рёбра.
— Так? — спросил он. — Так ты будешь Алфёрову избивать? Или вот так?
Он саданул Вите ещё разик. Без поблажек саданул, от души. Тот аж подлетел над полом, закашлялся, скорчился, слюни пустил, глаза выпучил.
Я наклонился над ним, хлопнул ладонью по щеке.
— Сюда смотри! Следи за губами. Ты если дёрнешься, Назаров тебе полностью финансирование обрубит, я лично это организую. Поверь, у меня получится. Таких проституток как ты — хоть пруд пруди. Любой будет с таким же усердием барскую жопу лизать. А если ты, извращенец, к Алфёровой приблизишься хотя бы на расстояние выстрела, я лично тебе все кости переломаю, ни одной не оставлю. Всю ночь тебя буду ломать ломом. Ломом ломать ЛОМа, ты понял? Железным! Кивни, если понял! А когда тебя найдут, у тебя карманы будут набиты дурью. Всосал? Наркоманище. И в крови твоей будет зашкаливать всё, что только можно. Ты меня не знаешь. И лучше не знать. А я тебя насквозь вижу.
Я поднял с пола упавший Витин мобильник.
— Говори пароль.
Больше он не геройствовал. Пароль сказал сразу, хоть и неохотно. Я нашёл видос. Он пришёл с иностранного номера.
— Кто тебе это прислал? Ты знаешь этот номер?
— Нет, — помотал он головой, уселся на полу и потянулся у вейпу, вытащенному Кукушей из его брюк.
— Можешь выяснить?
— Как я выясню? — зло бросил Витя и затянулся электронной сигаретой. — Ты же видишь, пришло из другой страны. Номер, скорее всего, вообще ненастоящий, сейчас можно любой номер изобразить. Вообще не проблема. Ты, похоже, реально тупой, если таких вещей не знаешь.
Кукуша замахнулся, чтобы прописать инфлюэнсеру ещё порцию тумаков, но я сделал знак остановиться. Толку замордовывать его не было. Психопаты бывают непредсказуемы.
— Дай сюда, — потребовал Виктор и протянул руку, но я не спешил отдавать телефон.
— Девятьсот семьдесят один… — прочитал я. — Что за страна?
— Эмираты, — выдохнул клубничный дым блогер. — Дубай. Но я же говорю, это стопроцентный фейк. И видео, и номер, и ты тоже фейк. Никакой ты не школьник. Ты гестаповец. Мусор натуральный. Прирождённый.
— Дядя Слава, прикрути ему громкость, пожалуйста, — усмехнулся я и повернулся к Вите. — Ты дружок с настоящими мусорами дела не имел, не говоря уже о гестаповцах. Так что не доводи до крайности, а то мы свои истинные лица покажем. Давай лучше напишем на этот фейковый номер.
«Чего хочешь?» — написал я и нажал на стрелочку для отправки.
— Никто тебе не ответит, — усмехнулся Витя.
— Зачем-то тебе это прислали? — прищурился я. — Для чего? Ну, Алфёровой понятно. Особенно если это ты отправил.
— Да пошёл ты!
— Ты, — продолжил я размышлять вслух, — психопат, садист и козлище.
— Абьюзер! — выдал Кукуша.
— Дядь Слав, капец, ты умный, — поразился я его разносторонности.
Витя презрительно сощурился.
— Тебе приятно, когда другим плохо, — продолжил я. — Но если рассылаешь эту хрень не ты, должен же быть смысл?
— Такие же недоумки, как ты, — затянулся вейпом Витя. — Школота. Типа поорать тупо. Так вы говорите? Вам же главное, чтобы смешно было.
— Но прислали ещё Медузе и Вите. А мне, кстати — нет. Значит, от меня ничего не требуется. А что требуется от остальных?
— Нет там никакого смысла! — криво усмехнулся Витя, и тут телефон в моих руках звякнул.
«Понравилось?» — вслух прочитал я.
— Смотри-ка, ответил.
— Дай сюда! — снова потребовал Витя и начал подниматься, но Кукуша его вернул на исходную.
— У меня трансляция срывается из-за вас!
— Сделай объявление, что задерживаешься, — пожал я плечами. — Вон, на компе.
— Суки!
«Недостоверно», — написал я. — «Полный треш».
«Есть и получше», — тут же пришёл ответ. — «Много всего».
«Не интересует».
«Алфёрова сказала, что ты чмо. Ни на что не годишься».
Я не ответил.
— Чё ты там пишешь, отдай телефон! — крикнул Витя.
— Да погоди ты, — отмахнулся я. — Интересно тут.
«Думал, захочешь поквитаться».
И тут же пришёл аудиофайл. Я включил. Голос казался немного механическим, но на Альфу было действительно похоже:
— Мой молодой человек настоящий самовлюблённый идиот. Он думает, что я должна кончать от одного его взгляда. Ладно, дети… Это было лирическое отступление, а теперь переходим к теме урока. Роль лирических отступлений в романе Пушкина «Евгений Онегин»…
На фоне слышались смешки школьников.
— Это чё за херня⁈ — затрясся Витя.
— Это? — хмыкнул я, — Это новый фейк, и тебя, Витя, хотят использовать для чего-то нехорошего. А ты, я вижу, и не возражаешь даже. Да?
«Предлагаю сделать серию публикаций об учительнице и её любимке Краснове. Только достоверные материалы. Гонорар USDT 11000»
  
«Иди в пень. Я эту переписку в полицию отправлю», — написал я.
«Дурень. Я найду другого хайпожора, и денежки уплывут ему, а также миллионы просмотров. Это вообще-то материал федерального уровня. Думай. Даю время до завтра».