Второгодка. Пенталогия (СИ)

* * *
Альфы дома не оказалось. Я постоял перед железной подъездной дверью и позвонил ей. Она не ответила, но практически сразу прислала сообщение.
Я у родителей, не могу говорить. В полицию не ходила и не пойду
И ещё одно.
Пересланное сообщение:
ТЫ НЕБЛАГОДАРНАЯ СУКА Я ТЕБЯ ЛЮБИЛ А ТЫ ТАК СО МНОЙ ПОСТУПИЛА ДРЯНЬ ВОТ ЧТО Я РЕШИЛ В ПОЛИЦИЮ НА ТЕБЯ И ТВОЕГО МАЛОЛЕТКУ ЗАЯВЛЯТЬ НЕ СТАНУ НО ТЕБЕ КОНЕЦ Я ТЕБЯ РАЗДАВЛЮ ТЫ РАЗБИЛА МНЕ СЕРДЦЕ И ПОПЛАТИШЬСЯ
  
Я написал, чтобы она не волновалась, что поплатится он сам. Она не ответила и даже не прочитала. Козёл. Психопат. На него у меня сейчас времени не было, но и оставлять без внимания этого придурка не стоило. Похоже, намечалось долгосрочное сотрудничество с Матвеичем…
Двор её дома был тёмным и неприветливым. Я вышел на улицу и двинул в сторону своего дома. Осень всё никак не скатывалась в мрачную промозглую депрессуху и радовала теплом. Серым, пасмурным, но теплом. В воздухе пахло дымком, и я с удовольствием глотал этот запах. Витрины кафешек и ресторанов светились яркими и радостными красками, отражая рутинный оптимизм и ежедневную, ставшую давно привычной, радость жизни.
Глядя на весёлых и расслабленных людей, на школьников, тусующихся в кафешках и кучкующихся на улице, никому и в голову не могло бы прийти, что нити и нервные окончания современной благопристойной обыденности всё ещё могут тянуться во времена, называемые с высоты прожитых лет лихими. Лихими, дикими и беспредельными девяностыми. Времена, которые многим хотелось бы забыть.
Мне тоже этого хотелось бы. Наверное. По крайней мере, я искренне радовался тому, что видел и тому, что мрачные тени моего времени не нависали над всеми этими весёлыми и счастливыми людьми. Но у меня оставались кое-какие счёты и незаконченные дела. И без того, чтобы довести их до конца, было невозможно разрубить и нити, и нервы, и причинно-следственные связи. Я всё ещё был там и оставался человеком девяностых…
Когда я вернулся домой, мама уже пришла с работы.
— Ты откуда так поздно? — спросила она, выглядывая из кухни.
— С тренировки.
— Смотри-ка, — удивилась мама. — Похоже, ты всерьёз за это дело взялся. И как, нравится тебе?
— Нравится, не нравится, а заниматься надо, — пожал я плечами. — Нужно будет скорректировать питание добавлять утренние пробежки и всё такое. Усилить нагрузку.
— Надо же, — покачала она головой. — Я тебя не узнаю, Серёж. Сегодня с Юлей говорила, она даже не дышит в твою сторону, чтобы не сглазить.
— Понятно…
— А я торт купила, чтоб немножко… отпраздновать выбор верного пути.
Я усмехнулся:
— Ну всё, мам, теперь выработается условный рефлекс. Утром пятёрка, вечером тортик. Правда тренировки придётся усилить, а то сам превращусь в пирожок.
— Не превратишься. Вон кожа да кости одни.
— Ты что, у меня мышца!
— Мышцу ещё наработать надо. Слушай! Ты представляешь, полчаса назад Семён приходил.
Мама кивнула на стенку соседской квартиры.
— И чего хотел? — прищурился я.
— Не знаю, может надо было сказать ему про дядю Лёню? — вздохнула она. — Но я не сказала. В общем, он извинился.
— Не может быть, — покачал я головой.
— Да, я сама в шоке была. Сказал, извините, нашлись иконы и книги, мол, отец, оказывается, спрятал, чтобы после его кончины ничего не пропало. Начал разбирать кладовку и нашёл в самой глубине. И даже деньги. Правда, он не знает, сколько денег было, но что-то оказалось в том же свёртке. Он хотел и с тобой поговорить. Так что, может, ещё заглянет. Я сказала, что ты скоро придёшь.
В дверь позвонили.
— О! — воскликнула мама. — Это, наверное он. Открой.
Но это был не сосед, а соседка. Пришла Глотова.
— О, Настя, привет, — воскликнула мама. — У нас торт сегодня. Ты вовремя.
— Спасибо, — развела она руками, — Но я решила быстрые углеводы резко сократить. То есть, вообще исключить.
— Серьёзно? — удивилась мама. — Зачем тебе, ты же стройная, как модель.
— Модель чего? — усмехнулся я.
— Как фотомодель. Ну ладно, значит мы будем торт, а ты сыр. Или жиры тоже нельзя?
— В сочетании с белком можно. Но от лактозы лучше воздерживаться, конечно.
— Ужас, — покачал я головой. — Просто кошмар.
Мама засмеялась и скрылась на кухне, а мы прошли в мою опочивальню.
— Серёж, — как бы застенчиво начала Настя. — Сегодня в школе тема номер один знаешь какая была?
— Безуглеводная диета?
— Нет, — помотала она головой.
— Тогда не знаю.
— А ты подумай.
— Не могу.
— Ну?
— Да говори уже, — пожал я плечами.
— Вечеринка у Назарова. У него всегда очень крутые вечеринки. Туда все хотят попасть, но он приглашает не всех. Очень мало, кто бывал у него на тусовках.
— Крайне важная информация, — усмехнулся я. — Даже не знаю, как бы жил без неё.
— А он же тебя пригласил, да?
— Не конкретно.
— А возьми меня с собой, — превратившись в пушистого лисёнка или котёнка, попросила она. — Ну, пожалуйста… Я буду хорошо себя вести. Я даже могу сделать для тебя что-нибудь хорошее. Ты только скажи.
— Настя, — покачал я головой. — Если честно, я не уверен, что вечеринка у Назара, это то, что нам надо. Я если и пойду туда, только по делу и не надолго, понимаешь? Тусить с этими ребятами я не собираюсь. И тебе очень не советую. Я вообще не понимаю, если честно, как ты можешь хотеть попасть в дом человека, который пару дней назад пытался тебя… чик-чирик, короче.
— Ой, ну чё ты начинаешь, Крас! — сделалась она недовольной. — Какой ещё чик-чирик. Там будут люди разные, в том числе солидные, целый дом. Да он вообще дурачился просто.
— Он не дурачился.
— Скажи, что просто не хочешь меня брать, да?
— Я так и говорю, Настя, — подтвердил я. — Я уверен, что тебе там не место.
— То есть, я недостаточно крутая да? Ты это хотел сказать?
— Нет, Настя, наоборот. Ты слишком крутая, чтобы идти на эту гадюшную вечеринку, где все перепьются, перенюхаются и перетрахаются. Чего непонятного?
— Короче, ты возьмёшь меня?
— Нет. И сам не пойду.
— А если пойдёшь?
— Я же сказал. Нет.
— Понятно, — надула она губки. — Ясно всё с тобой. Ну, ладно.
Она сверкнула глазками, повернулась и вышла в прихожую.
— Тамара Алексеевна, до свидания, — крикнула Глотова и, не дожидаясь ответа, хлопнула дверью.
* * *
Утром Настя не зашла, и я отправился в школу один. Там меня уже поджидал Назаров.
— Ну чё?
— Оформил заявку? — спросил я.
— Ты чё? Какую ещё заявку?
— Сколько чего надо. Я откуда знаю, сколько вы всасываете? Обозначь потребности.
— Я писать не буду. Слушай так и запоминай.
Он продиктовал, что хотел бы получить и в каких количествах. Я передал это всё Жану, тот обещал посчитать и обозначить цену. На этом переговоры пока завершились. Дэн никак не проявлялся. Мэт вёл себя ровно. Обычный школьный день в обычной школе.
— Крас, — на перемене подрулил ко мне Глитч. — Хочешь свою девушку покажу?
— Покажи, — согласился я. — Она из школы?
— Ага, — заржал он. — Из какой нахрен школы! У нас одни меркантильные сучки учатся и тарелочницы.
— Это ещё кто такие?
— Блин, ну ты тёмный. Тарелочницы такие клёвые тёлочки, прям высшие вообще. Ну, ты такой думаешь, зачётная чика, зовёшь её на свидание, приходишь такой весь на позитиве, а она говорит, типа я голодная, пипец. Ты её ведёшь в рестик, и она заказывает всё самое дорогое. Жрёт в три горла, ты платишь и всё, на этом конец. Поест и досвидос. Никакого секса, никакой любви.
— А смысл? — не понял я. — Чисто, чтобы поесть в ресторане?
  
— Ну, да, — засмеялся Глитч.
— Фигня какая-то, — пожал я плечами.
— Блин, Крас, ну ты отстал от жизни, пипец. Им только этого и надо. Они же тарелочницы.
— Ладно. Хрен с ними. Твоя девушка ведь не такая?
— Нет, конечно. Моя всё делает исключительно из любви ко мне. Зацени фоточку.