Второгодка. Пенталогия (СИ)

— В какой Новосибирск, Тома? — изумилась Юля, а я вышел из класса и зашагал по коридору. — Ты что, опять?
* * *
— Ну чё, поехали в «Хайбол»? — предложил Князь, подъехав к школе. — Прыгай в тачку. Сейчас за тяночками заскочим и вперёд.
— Это что, клуб такой?
— «Хайбол»? Не знаешь что ли? Самый хайповый, на крыше «Пяти звёзд». Это пушка, бро.
  
— Нет, сегодня не получится. Надо уроки учить.
— Прикалываешься? Тебе-то зачем? На второй год повторно не оставят.
— Не, сегодня Медуза на мать наехала. Короче, обстановка сейчас нервозная и неспокойная. Буду дома сидеть.
— Блин, — заржал он. — Ну, ты даёшь, маменькин сынок. Ладно, сиди, чё. Давай тогда по-быстрому перетрём и всё.
Перетёрли мы действительно по-быстрому. Я обрисовал разговор с его дядькой, а Жан задал пару вопросов. На этом и закончили. Он уехал, а я пошёл домой. Когда поворачивал во двор, услышал приближающиеся шаги. Кто-то бежал. Девчонка. Я хмыкнул и остановился.
— Красивый!
Про Глотову-то я и забыл совсем.
— Ну, ты… почему такой, а? — воскликнула она и обиженно стукнула меня кулачком по плечу. — Я же волнуюсь! Сутки на связь не выходил! Тебя что арестовали? Я не поняла, мне мама твоя объясняла вчера что-то!
— Привет, Настя, — подмигнул я. — Можешь спать спокойно. Мы их победили.
— Ура! — дурачась закричала она и тут же сделалась серьёзной. — Нет, правда, у тебя даже мысли не возникло мне позвонить или написать хотя бы?
— Конечно, возникла, — приобнял я её за плечи и увлёк во двор. — Вот шёл сейчас и радовался, какая правильная у меня мысль возникла. Думал, приду домой и первым делом Насте…
Я не договорил. На скамейке у подъезда сидел сосед с маленьким чемоданчиком на колёсиках. В спальне у него я видел большой, а этот был такой же, только поменьше. Рядом стоял длинный тощий чувак в шлёпках, спортивных штанах и старой полинявшей куртке.
— А я думаю, как так, как так, — нескладно размахивая руками говорил тощий, — вроде только приехал, приехал и уже уезжает. Да? Нет, я щас-то понял, послезавтра вернётесь. А так-то странно просто, странно. Думаю, вроде только приехал и уже обратно, обратно. Тут же дела, наверное.
Сосед на него не смотрел. На меня тоже. Просто сидел с постной рожей и молчал.
— Здрасьте, — кивнула Глотова, когда мы проходили мимо скамейки.
Семён Евграфович и бровью не повёл, а тощий повернулся, разулыбался.
— Здравствуйте, ребята. Настя, папка-то дома? Папка.
— На работе ещё наверное, — улыбнулась она и шмыгнула к подъездной двери.
— Привет передавай. Привет.
Мы зашли в подъезд и когда поднялись на второй этаж, я глянул в окно. К подъезду подъехала машина такси, и Евграфыч подхватил чемоданчик и двинулся ей навстречу.
— Это кто? — спросила Настя.
— Так вот, сосед мой. Хозяин пустующей квартиры.
— Серьёзно? — округлила она глаза. — Только его помянули и пожалуйста. Но я думала, он моложе будет. Этот стрёмный какой-то, да?
— Молодец, Настя, правильный подход.
— А?
— Жениха, говорю, надо с квартирой выбирать. И родители рядом, опять же.
— Че-е-го? — засмеялась она. — Ну ты сказанул, Красивый. Открывай дверь, я к тебе в гости иду!
Отделаться от Насти я не смог, и она завалилась ко мне. Впрочем, я тут же уселся за учебники.
— Ты долго собираешься уроки свои учить?
— А что?
— Вообще-то к тебе девушка в гости пришла.
— Настя, мне до конца четверти нужно много всего выучить. Ты, кстати, знаешь, что такое интерференция?
— Мы не проходили.
— Не ври. Тебе-то экзамен тоже сдавать придётся. Или ты хочешь в пятьдесят девятую вылететь? Полагаю, там поклонники твоей красоты будут все, как Назар.
— Ой, ты прям как папа мой. Не беспокойся, папочка, я всё знаю, папочка, и этот дурацкий экзамен, папочка, сдам на раз-два, папочка. Ты видел, кстати, ваша Кобзева снялась для «Истории О».
— В порнухе что ли? — удивился я.
— Чего⁈ — засмеялась Настя. — Тепло, но нет! Это производитель нижнего белья. Хочешь посмотреть?
Она показала мне фотку на экране телефона и внимательно наблюдала за моей реакцией.
— Ну как? Нравится?
Ну да, было неплохо. И это, кажется, действительно была Алиса. Правда, волосы на фотке у неё были не розовыми, а просто светлыми. И выглядела она гораздо взрослее, чем в школе.
— А детей в таком виде не запрещено снимать? — спросил я.
— Детей? Какой она ребёнок? Вон какая кобыла. Но, родители, наверное что-то подписали, разрешение какое-нибудь.
— То есть, она манекенщицей подрабатывает? — уточнил я.
— Кем? — Настя захохотала. — Где тебя откопали, в каком склепе? Она модель! Причём реально популярная в городе.
— Бывает модель самолёта, бывает модель танка, — пожал я плечами. — А она модель чего?
— Она, — со смехом ответила Настя, — модель сексуальной сучки. Видал, какие у неё сиськи?
— А ты тоже модель? У тебя тоже в акке есть прикольные фоточки.
— Балбес, — смутилась Глотова. — У меня вообще не про это!
— А в чём разница?
— В том, что у неё сиськи, как дыни! — прыснула Настя. — Тебе вот нравятся её сиськи?
— Настя, иди-ка ты домой, а? А то с твоими сиськами я не выучу ничего.
— Не с моими, а с Кобзевскими!
В этот момент хлопнула входная дверь.
— О, Настя, привет, — сказала мама, заглянув в комнату.
— Здравствуйте, Тамара Алексеевна.
— Как дела?
— Хорошо, спасибо. А у вас как?
— Грех жаловаться, Настя, грех жаловаться, — рассеянно кивнула мама и ушла к себе.
— Ладно, я пошла, — надула губки Глотова. — Гостеприимства ноль, эмпатии ноль, заинтересованности ноль. В общем, ухожу без тепла и без ласки.
— Иди, учи уроки, и сразу почувствуешь приятное тепло, — кивнул я.
— Какой же ты, Серёжа… неотзывчивый. А мы ведь с тобой через такие испытания вместе прошли.
— Настя, не морочь голову. Мне заниматься надо.
Я поднялся с дивана, взял её за руку и вывел в прихожую.
— Всё, дитя, ступай.
Дождаться, пока она натянет кроссовки было нелегко. Она специально делала это медленно, картинно наклоняясь, демонстрируя ноги и зад.
— Настя, не буди зверя, пожалеешь.
— Да⁈ Уже интересно. Пожалуй я шнурки ещё раз завяжу…
Наконец, я не выдержал и резко открыл дверь. И в тот же миг по лестничной площадке промелькнула быстрая тёмная тень.
— Здрасьте-здрасьте-здрасьте, — пробормотала тень и начала подниматься по лестнице.
Это был тот нескладный чувак, что стоял у подъезда вместе с Семёном Евграфовичем.
— Здрасьте ещё раз, дядя Лёня, — сказала Глотова и состроила мне рожицу.
— Серёжа, — тут же выглянула в прихожую мама. — Ушла Настя? Ты бы поменьше с ней сейчас тусовался, раз решил экзамены сдавать.
— Да, мам, ты права.
— Послушай… ну… да, я перегнула палку сегодня… — начала она неуверенно, растерянно и даже немного смущённо. — Но ты ведь должен меня понять…
— Я понимаю, — кивнул я.
Блин, разговоров сегодня было уже через край, больше уже не надо было. Я посмотрел на неё. Она хотела ещё что-то сказать, но не решалась, что ли.
— Мам, всё у меня получится. Ты не переживай.
— Слушай… не связывайся ты с этим Матвеем, ладно? Мне Юлька про них порассказала…
— Не буду.
— Серёж… Ещё тут такая вещь… У Евграфа действительно висели три иконы в спальне… А сейчас есть они там?
— Не знаю, в спальню я не заходил.
— А зачем ты вообще туда шастал? У тебя свой дом почти всегда свободный, я на работе торчу целыми днями. Для чего? Как вот теперь от этих обвинений отбиваться?
— Я эти обвинения не считаю реальными и серьёзными, — пожал я плечами. — Спьяну наговорил ерунды.
— Не знаю, не знаю… А этот бандит на чёрной машине?
  
— Жан что ли? Он не бандит, просто выглядит так…
— Да какой Жан, мордоворот тот, ты ему отдал что-то.
— Слушай… Ну он… Он из органов…
— Из каких ещё органов? Ты так-то не ври, не оскорбляй мой разум.