Второгодка. Пенталогия (СИ)

— А вы, Пётр Алексеевич, за УПК или за справедливость? — усмехнулся я. — Чисто для себя интересуюсь. Я лично думаю, что обеспечить торжество закона не всегда можно. А вот со справедливостью ситуация радикально иная. Была бы воля. А про риск… догадываюсь, что рискуете. Ну, а как иначе? Зато на шампанское шансы резко повышаются.
Он хмыкнул и ничего не ответил.
— Маме позвоню, ладно? Вы только ей скажите, что я ни в чём не виноват, а то она беспокойная у меня.
  
Мама, действительно, чуть с ума не сошла, будучи адептом тепличного, блин, воспитания. Но я, как смог, постарался её успокоить и Пётр тоже со своей стороны уверил, что ничего страшного не происходит и меня не задерживают, не арестовывают, не казнят, не пытают и ничего даже не предъявляют. И условия будут хорошие, и питание. Чисто курорт «Белокуриха». И всё потому, что я стал свидетелем преступления и сведения, которыми я располагаю очень и очень важны. Кое-как уговорили её не лететь в ментуру и всё такое.
* * *
Камера оказалась вполне сносной, и вообще, можно сказать, что за прошедшую неделю, вместившую в себя тридцать лет, в органах много чего изменилось. И только уазики оставались такими же как и до нашей эры. Должно быть, они и были теми китами, на которых покоилась Земля-матушка.
Я оказался со всей цыганской гоп-компанией в одной хате. Они были чуть живые. Под воздействием, так сказать, поэтому никакой активности не проявляли. Вповалку валялись на двух шконках. Я залез на второй ярус, вытянулся на железных полосах без матрасов и постарался уснуть.
Время было ещё около девяти, но денёк выдался тот ещё, так что я довольно быстро отрубился и проспал практически до утра. Часов в пять меня растолкал Князь.
— Чё делаешь! — сонно воскликнул я и повернулся к нему спиной. — Отвали, Жан! Дай поспать.
Но он не сдавался.
— Чё за херня, Крас? — спросил он, помотав головой.
— Не понимаю, о чём ты, — равнодушно ответил я.
— Как мы здесь оказались, а?
— По блату. Вообще что ли ничего не помнишь?
— Ну… так, немного… Росгвардия, спецназ. А сначала было всё по кайфу.
— Считай, что из-за тебя и оказались. Теперь вот кайфуем по-взрослому.
— Почему из-за меня? Я замочил кого-то что ли?
— Тебе виднее, — ответил я. — Мне ничего такого не известно.
— Блин, Крас! Чё за хня⁈ Меня дядька убьёт!
— Если бы сразу согласился заняться моим вопросом, ничего такого не случилось бы. А так я к уркам обратился, а они видать слили. А может, пасли их. Не знаю. Разберёмся. Объясни лучше, зачем ты-то припёрся, если сказал, что не придёшь. Вот это я понять не в состоянии. Ты же лично, глядя мне в глаза заявил, что не полезешь в это дело! А сам припёрся. И даже без предупреждения. Для дела такая нездоровая канитель хуже всего. Вот так, брателло. Теперь чалиться будем неизвестно сколько.
— Сука! — в сердцах долбанул он кулаком по нарам. — Короче! Скажешь, ты меня попросил, и я решил помочь. Это, кстати, правда.
— Да-да, — кивнул я. — Почти так и есть. С той лишь разницей, что если так сказать, получится, что я тебя и подставил. Не врубаешься что ли? Я тебя пригласил, ты согласился, а тут менты. Класс. И кто виноват? Интересно, что со мной сделает твой родственник? Он правда далёк от криминала, я слышал. Занимается делами общины, благотворительностью, детей в школы отправляет, да?
Князь выматерился.
— Надо ему точно сказать, как дело было, — сказал я и повернулся к Жану. — Потому что тебе он ничего не сделает, в крайнем случае, бабки отберёт. А меня закопает где-нибудь на поле чудес и привет. В стране дураков. А я ещё только жить начинаю. Ясно тебе?
Он зарычал, уселся на шконку на первом ярусе и обхватил голову руками.
— Когда попадаешь в гнилую ситуацию, Жан, не пытайся придумывать тупые отмазки. Заврёшься, запутаешься и засыпешься. Сто процентов, отвечаю! Поэтому говорить надо, всё как действительно было. Недосказать можно только самую малость. Не убьёт же он тебя? Не убьёт. У вас с собой наркота была?
Князь не ответил. Баран. Значит, была.
— Ну а про это дяде твоему и без нас скажут. Доброхоты найдутся.
Дверь со скрежетом открылась.
— Забелы, на выход! — крикнул охранник.
Князь встал, нелепо покрутил головой и ушёл.
* * *
Вышел я ближе к обеду. Причём, не один, а вместе с Князем и его кодлой. В отличие от меня, они были, как привидения, бледные, болезненные и вымотанные. Вечеринка дело нелёгкое. Погода была не ах — ветер, серое небо, пару раз принимался идти дождь, но тут же прекращал.
Подъехал заляпанный грязью чёрный микроавтобус с трёхконечной звездой на радиаторе. Мерс. Кожаные сиденья, тонировка, огоньки, климат. В общем полный фарш.
— Ты Краснов? — спросил меня водила с зализанными волосами.
— Допустим, — нахмурился я.
— С нами поедешь. Барон велел.
В принципе, мог не ехать, конечно, но если барон хотел со мной пообщаться, почему бы и нет? Ехали молча. Все понуро глядели в пол, а я писал маме, Кукуше, Насте и… Альфе. Она прислала мне кучу отчаянных сообщений, пытаясь вернуть на путь истинный. Я ведь обещал ей, что сегодня занятия прогуливать не буду, а оно вон как обернулось. Не стоит обещать того, над чем не властен.
Барон выстроил нас в своём тронном зале и прохаживался, глядя на всех по очереди. Сначала зловеще молчал, а потом начал задавать вопросы. Я рассказал, практически, как оно было на самом деле. Но появление на поле боя Жана не стал расцвечивать подробностями его невменяемости.
— Ты, понимаешь, что подставил моего племянника? И меня тоже!
— Вообще-то нет, — пожал я плечами и выложил свою точку зрения.
Отклик в сердце барона она нашла не сразу и поначалу он хотел просто перегрызть мне горло, но потом переключился на Князя и распекал, распекал, распекал.
— Вы все жалкие черви, живущие за чужой счёт! Вы хотя бы представляете, насколько ваш идиотизм бьёт по моей репутации и по кошельку? Убирайтесь с глаз. А ты останься!
Это было сказано мне.
— Давай, рассказывай, как всё было на самом деле! — потребовал он. — Это останется между нами. Обещаю!
— Мне, собственно, нечего добавить, кроме того, что по моим наблюдениям роскошь и достаток в юном возрасте приводят к лени и потери воли к победе. Что касается поведения Жана, то я всё сказал прямо и при нём. Принципы не позволяют поступать иначе. Да вы и так всё узнаете. Наверняка, кто-нибудь из полиции вам всё сообщит.
— С чего бы им что-то мне сообщать?
— Ну, отдали же вам и Жана, и его товарищей. Если бы там никого не было, вся эта история затянулась бы, я уверен. А прошло всё очень быстро. Так же, как и у меня за компанию с ними. Спасибо, если это благодаря вам.
— Давай-ка снова мне всё расскажи. Не сходится у меня что-то. На тебя наехали гопники, так? А ты не прогнулся и пошёл на обострение. Они подтянули мусоров. А ты — урок. Правильно? Сначала обратился к моему племяннику, но он впрягаться не захотел. Я ничего не упускаю?
— Самую малость, — ответил я. — Не гопники, а барыги. Дилеры. Они ведь дурь толкали. Но ни с кем из системы связаны не были, как я понял. Я поспрашивал там… Вот… Зато они сотрудничали с ментами, чисто с парой-тройкой инициативных сотрудников.
— Несистемные игроки, да?
— Правильно, — согласился я.
— А почему ты не в прокуратуру обратился, а к Жану?
— Потому что эти несистемные игроки могли негативно повлиять на его собственный бизнес. Или на ваш. Поэтому, как к лицу заинтересованному…
— Какой ещё бизнес? — сузил глаза барон.
— Ну… вероятный или возможный бизнес… Не знаю.
  
— Что Жан тебе рассказывал?
— Ничего конкретного, но, не скрою, некоторые варианты сотрудничества мы обсуждали.
Барон выдал многоэтажную словесную конструкцию.
— Что за урки, откуда их знаешь? — кивнул он.
Барон будто прожигал меня своими глазами.
— Да я и не знаю. Через знакомого одного вышел на них. Они тупо хотели поживиться на этих гопниках, качнуть их. С меня взять нечего, кроме бессмертной души, а у тех лавэ и дурь.