Второгодка. Пенталогия (СИ)
Он произнёс это многозначительно и закрепил фразу не менее многозначительным взглядом.
– Всегда, – ответил я немеркнущей фразой слесаря‑интеллигента Полесова.
* * *Из аэропорта я поехал домой. Умылся, постоял под горячими струями душа, сварил кофе и начал готовить яичницу. В дверь позвонили. Пришла Настя.
– О‑о‑о! – улыбнулся я. – Настя! Проходи. На тебя яичницу делать?
– Нет, – грустно ответила она.
– Ну и зря. Белок школьникам очень полезен.
– А желток?
– Желток тоже.
– Понятно. Ясно всё с тобой. Весельчак.
– Это хорошо, что тебе ясно. А вот мне с тобой ничего не ясно.
Она прошагала на кухню.
– Со мной‑то всё как раз примитивно просто, – сказала она и уселась на табурет, сложив руки на коленях. – Ешь, ешь! Ты только сейчас прилетел?
– Прилетел, – кивнул я. – Но я тебе не говорил, что я улетал.
– Да. Вот я и подумала, а почему же ты мне не сказал, что улетел?
– Потому что я узнал, что лечу уже ночью. Я ездил в командировку.
– В командировку… – задумчиво произнесла она. – И кто ж тебя командировал? Амур?
– Слепой Амур пронзил меня стрелою, – пропел я, вспомнив Караченцова. – Нет, не так… Слепой Амур, в меня пустил стрелу ты… Да, точно…
Слепой Амур, в меня пустил стрелу ты,
И закипела молодая кровь.
Я не намерен ждать ни полминуты:
Пришла любовь,
Пришла любовь,
Пришла любовь!
– Ясно, – опять вздохнула Настя.
– Настя, ну что ты такая грустная‑то сегодня? В чём дело? – спросил я, приступая к яичнице. – Точно не хочешь? Смотри, как красиво. И вкусно.
– Сергей… – начала она и замолчала.
– Ну, что с тобой, мой друг?
– Может быть, конечно, я себе это просто придумываю, но мне хочется думать, что ты ведёшь себя так просто потому, что не хочешь делать мне больно…
– Естественно, не хочу. Что за мысли?
– Ты вот даже сейчас говоришь мне «мой друг», а я ведь жду не этого. Но… ладно… я не буду устраивать сцен…
Она и отвернулась и украдкой провела пальцем по ресницам.
– И надоедать своими страданиями тоже не буду… Уж лучше быть друзьями, чем… вообще никем, правда? Но только она тебя не любит, а ты напрасно рвёшь душу.
– Я тебя не понимаю, – по инерции сказал я, хотя уже начал догадываться.
И мышь начала. Она жалобно пискнула и завозилась…
– Думаешь, я не знаю, что ты летал к своей ненаглядной Ангелине?
– Я летал не к Ангелине, – ответил я.
– Слушай… давай хотя бы ты выкручиваться не будешь, – с горечью попросила она и протянула свой телефон.
На экране я стоял с Ангелиной на фоне Московского зоопарка и улыбался…
17. Не то, чем кажетсяСколько существует шуток и приколов на тему «это не то, что ты думаешь» и «это не то, чем кажется»? Приколов, анекдотов и жизненных ситуаций. И почти в каждой из них эта фраза означает полное фиаско для того, кто её произносит. Погоди, не торопись с выводами. Это совсем не то, чем кажется на первый взгляд.
На первый взгляд эта фотография, как и остальные в серии, выложенной в аккаунте Ангелины, выглядела как прогулка двух счастливых людей в солнечный осенний день в романтическом месте, в московском зоопарке.
Когда влюблённые впадают в детство, идут в цирк или зоопарк, это… Это… свидетельствует о многом. Но вот о чём эти фотографии никак не рассказывали, так это о том, что отсняв фотоотчёт для дедушки, мы разбежались с суровыми и угрюмыми лицами в разные стороны.
Не рассказывали эти фотографии о той внутренней ломке, которую испытывала Ангелина, когда просила у меня прощение за своё глупое поведение на дне рождения, а, собственно, за то, что прыгнула ко мне в постель, чтобы подставить и дискредитировать в глазах деда, показав неблагодарным, невоздержанным, и я не знаю каким ещё.
Эти фотографии не говорили и о том, что всю дорогу из роскошного особняка, принадлежавшего, судя по всему, Ширяю, на роскошном, принадлежавшем ему же, автомобиле, мы практически не проронили ни слова и смотрели в разные стороны.
Ну, в общем, эти фотографии, как и очень многое в современной жизни, создавали видимость, миф и иллюзию, которую люди склонны принимать за чистую монету. Похоже, начался золотой век для аферистов, когда с помощью технических средств можно создать любую даже самую фантастичную реальность. И речь не об изобразительном искусстве, а об искусстве надувать ближнего.
– Что ты видишь, глядя на эти снимки? – спросил я у Насти.
– Ой, только давай не будем сейчас заниматься психоанализом или что там у тебя на уме?
– Никакого психоанализа. Разве ты не видишь фальшь в этих улыбках?
– Серьёзно? А зачем они были сделаны?
– Послушай, Настя…
– Сергей, – перебила она. – Я тебя очень прошу, не унижайся оправданиями.
– Я и не собирался, – пожал я плечами. – Я хотел сказать совсем другое. Факт создания этих фоток, оспаривать бессмысленно.
– Честно говоря, – помотала она копной зелёных волос, – мне достаточно неприятно обсуждать эту тему.
– Значит, не будем. Просто я хочу тебе сказать, что с Ангелиной у меня ничего нет. И быть не может. Даже если бы я этого хотел, у нас бы ничего не получилось. Потому что наши орбиты не могут пересечься, а то, что запечатлено на этих снимках, сродни контактам с инопланетянами. Ведь мы живём в разных мирах. Мне не нравится её мир. Она презирает мой.
– Что это за твой мир? – нахмурилась Настя.
– Вот он, вокруг нас, ты в нём, ты его видишь. В общем, просто услышь меня, то что она делает, лишь игра.
– Мне не нравятся такие игры.
– Тебе играть и не нужно. Это игра больших и злобных дяденек, в которую попадают все, кто оказывается поблизости. И это всё, что я могу тебе сказать.
Настя хмыкнула и отвернулась.
– Пойдём? – кивнул я, вставая и подходя к мойке, чтобы помыть тарелку. Вода ударила в нержавеющую мойку с громким звуком и брызги попали на меня.
– Попытка была хорошая, – кивнула Настя. – И мне было приятно, на мгновение подумать, что всё так и есть.
– Так и есть, – пожал я плечами.
– Ты просто пытаешься меня успокоить, да? – кивнула она, взглянув на меня.
Глаза её были влажными, она сейчас казалась беззащитной и несчастной.
– На самом деле, просто ты очень великодушный человек, – продолжила она, – и все эти разы спасал меня из соображений гуманизма, да? Точно так же ты бы спасал и Альфу, и Грошеву, и Алису…
– Настя, я тобой дорожу, – выдал я наконец.
Дорожу, ёпрст. Но я взрослый мужик. Женатый на женщине, которая младше меня на тринадцать лет. Была… Была страсть, увлечённость, всё такое красивое и, сука, неземное. Настоящая, бляха, любовь. И чем закончилось? Она бухает, а я вообще в земле сырой на погосте. А ты‑то ещё младше, чем она. Куда ты несёшься, подрасти хоть немножко, а то я как Коннор, блин, Маклауд себя чувствую… будто, как и он, родился в шестнадцатом веке.
Я потряс головой.
– Ты услышала меня?
Она молча кивнула и в глазах у неё вспыхнули огоньки слабой надежды.
– Всё, идём.
Зайдя в школу, мы столкнулись с Лилей.
– О! – усмехнулась она. – Возлюбленная парочка! Здрасьте‑Насте.
– Привет, – кивнул я.
Настя что‑то буркнула.
– Ты когда это успел в Москву сгонять, герой‑любовник? – покрутила передо мной Лиля своим телефоном.
– Это не я, а искусственный интеллект, – усмехнулся я.
– Да‑да, точно, тут так и написано. Мой сердечный друг искусственный интеллект… Ой, нет, не так… Тут написано что‑то другое. Мой сердечный дружок Серёжа бросил всё и прилетел по первому зову, как мотылёк на пламя свечи.
Твою мать! Вот же сучка!
– Крылышки не опалил, мотылёк?
Настя прикусила губу. Естественно, она всё это уже читала, но раскачивание темы её явно не радовало.