Второгодка. Пенталогия (СИ)

– Ничего ты не понимаешь, – ответила она. – Через розовые очки жизнь кажется намного привлекательнее. Куда мы отправимся?
– Отправимся мы, Катя, туда, где уже бывали с тобой. Помнишь это ретроместечко с антуражем девяностых? За городом.
– «Малахит» что ли? Неожиданно. Ну, давай… Я думала, ты чего‑нибудь поприличнее выберешь.
– Нет, я решил выбрать место подальше, где твой ненаглядный нас вряд ли будет искать.
  
– Он сегодня вообще не будет, я думаю. Они с Матвеем завтра в больницу едут рано утром, анализы сдавать. Вот Мотя и попросился к нему на ночлег. Ладно, запрыгивай и поедем.
– Нет, Катюш, это ты запрыгивай.
– В смысле? – удивилась она.
– Вот, я подготовил прекрасный лимузин, в котором тебя точно никто не ожидает увидеть.
– Вот это? – с ужасом и недоверием уставилась она на мою лайбу.
Я даже засмеялся.
– Да, Катя, да. Конспиация и ещё аз конспиация. Как завещал Великий Ленин, ты забыла?
Она помотала головой.
– Ну, пипец, Серёжка, ну ты… придумал аттракцион. Нет, что, правда что ли? Это не шутка?
– Да правда, Катя, правда. Прыгай. Прокачу, как на «Антилопе гну».
Только после того, как я завёл двигатель вышел и открыл дверь, она решилась забраться внутрь.
– Да, Серёжка, умеешь ты удивлять.
– Стараюсь.
– Хотела спросить, можно ли тебе водить, а потом вспомнила, что да, можно. Я уже видела, как ты водишь. А почему нельзя ехать на моей машине?
– Ну ты знаешь, я вот подумал, а что сложного поставить в неё маячок, и отслеживать, где ты находишься? Чик‑чирик посмотрел на часы, посмотрел на карту. Приехал, устроил сцену и увёз домой. Так ведь это раньше работало?
– Ну, да. Так…
– Ну, а сегодня мы затеряемся. Сойдём с радаров, спрячемся от всевидящего ока.
– Саурона, – добавила она.
– Не знаю, что это такое, но соглашусь с тобой, – усмехнулся я.
Мы тронулись, и снова я ехал по мосту и снова сворачивал на свою «дорогу жизни» на свою Улицу роз, пленником которой стал.
Сегодня впечатления от заведения были гораздо более слабыми, в отличие от первого раза. И на передний план выпячивались его недостатки, отсутствие ремонта, помятая вывеска, почерневшие брёвна стен, жуткий и дурацкий интерьер, да и меню, честно сказать особо изысканным называть было нельзя. От тяжелой артиллерии Катя сегодня отказалась и заказала бутылку крымского вина.
– Ну, как оно? – спросил я.
– Да… – пожала она плечами, – Терпимое. Главное – это хорошая компания, правильно?
– Убийственный оценка для вина, – засмеялся я.
Она уже поплыла, повеселела, настроение улучшилось. Первые полтора‑два бокала придавали восторженности, надували эйфорией, а потом начиналась дорога в дрова.
Музыка сегодня казалась неуместной и глумливой, будто кто‑то решил поиграть на нервах и ковырять раны и маленькие ранки. Пел Кузьмин.
Еще вчеpа были я и ты 
Еще вчеpа так цвели цветы 
Еще вчеpа было так легко 
Hеужели все умчалось, неужели все умчалось 
Далеко далеко 
– Кать, тебе нравится твоя жизнь? – спросил я.
Она вдруг нахмурилась. Только что была весёлой, счастливой и довольной и вдруг, как говорится, с лица спала. Помрачнела.
– Ну что за вопрос? – раздражённо и нетрезво передёрнула она плечами. – Ты меня вытащил в прошлое, чтобы макнуть лицом? Чтобы я вспомнила и испытала угрызения совести от дел своей юности? Или для чего? Чтобы травить экзистенциальными вопросами? Какая разница? Нравится, не нравится – спи, моя красавица! Или ты думаешь, я могу что‑то изменить? Единственное, что я могу изменить, друг мой Серёжа, это количество выпиваемого ежедневно алкоголя. Точка.
– Что бы ты сделала, если бы получила много денег? – спросил я.
– Не знаю, – помотала она головой.
– Ответь. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Давай, подумай. У тебя много денег, но оставаться здесь тебе нежелательно.
– С деньгами можно устроиться везде неплохо, – усмехнулась она. – А почему нежелательно?
– Так и где бы устроилась ты?
– Да хоть где. Могла бы к дочери поехать. Но не поеду. Она не захочет. А если она не захочет, зачем хотеть мне? Логично? Да. Но жить в другой стране мне совершенно не хочется. Одна среди чужих… Кошмар.
– А сейчас ты разве не одна среди чужих?
– Ну, как бы… и да, и нет. Здесь у меня есть друзья. Ты, например.
– Я‑то могу приезжать и в другие места. Может быть, не так часто.
– Есть у меня старая подруга, которая уже лет пятнадцать, как живёт в Дубае.
– Кто такая? – спросил я.
– Да ты‑то её знать не можешь. Ирка Самохвалова.
Я прекрасно помнил её однокурсницу Ирку Самохвалову, активную и пробивную деваху.
– Мы учились вместе. Тогда она вышла замуж за какого‑то невзрачного паренька, а он вдруг стал охрененным бизнесменом, недвижимость по всему миру и всё такое прочее. Ну, он её, естественно, бросил.
– Почему, естественно?
– Ну, потому что она уже немолодая, а его состояние позволяет окружать себя более молодыми телами. Но, по крайней мере, он не оставил её без денег. Подкидывает ей. И она живёт в Дубае. Я у неё была пару раз. Но знаешь, Никитос не дал бы мне там жить. Заставил бы вернуться.
– Зачем?
– Он хочет, чтобы я была под присмотром….
Не ты, Катя, не тешь себя иллюзиями. Не ты. Ведь лично ты его совершенно не волнуешь. Его волнует собственность, записанная на тебя. И сейф, расположенный, судя по всему, в винном погребе.
– Я думаю, что твой Никитос не смог бы там до тебя дотянуться. Да и это же не насовсем. Так, на некоторое время, в себя прийти, к жизни вернуться…
– Кажется ты просто хочешь сбагрить меня подальше. К тому же там летом ужасная жара.
– Летом будешь уезжать на Сейшелы, например.
– Ох, на Сейшелы, – мечтательно улыбнулась она. – Один раз мы туда ездили с Никитой.
Мне стало неприятно, а Кузьмин всё подбрасывал и подбрасывал рифмы и аккорды, будто пытался вывести меня из равновесия.
 
 
Я дышал весной еще вчеpа 
 
Миp бежал со мной еще вчеpа 
 
Пpолетали дни утопали в них 
 
Pадости любви слова любви 
 
 
– В общем, Катя, созвонись с Иркой и узнай, как там у неё дела. Съезди к ней, отдохни. Что тебя даже отдохнуть на море не отпустят? Сейчас погода в Эмиратах блеск. Накупаешься. Походишь в спа, наверняка у Ирки много всего такого на примете.
– Как я поеду домой? – пьяно покачала головой Катя, делая глоток из бокала. – Как я поеду домой?
– Я тебя отвезу, не переживай.
– Ой, тебя же не пустят. Никитос запретил…
– Знаешь, Кать, да не пей ты уже. Тебе уже и не хочется.
– Балбес ты, Серёжка, балбес! Мне… Дело не в том, что мне хочется или не хочется. Дело в том, что я должна!
Вскоре она потеряла интерес к разговорам и просто тихо улыбалась, слушая, как и в первый раз, Агату Кристи, Наутилус, и ДДТ.
– Ладно, Катюш, поедем, – сказал я.
– Сейчас схожу попудрить носик и поедем.
Я проводил её до туалета. Пока ждал, позвонил генсеку Мише.
– Миш, привет.
– Здорово. Переставил?
– Нет ещё. Собираюсь только. Слушай. А если вырубить свет в доме, камеры отключатся?
– Нет, у них отдельный источник питания.
– А как их выключить?
– Ну, нужно просто найти его и щёлкнуть тумблером. Но сразу станет ясно, что кто‑то это сделал специально.
– А ты можешь отрубить? – спросил я.
– Ну, теоретически попробовать можно… Ты когда на место приедешь, позвони.
– Миш, проблема в том, что надо отрубить до того, как я туда приеду. Чтобы самому не попасть на запись.
  
– А, вон чё… Ну, ладно, сейчас я, посмотрю и перезвоню тебе.
Вернулась Катя. Я к этому времени уже расплатился.
– Сегодня я одна дома, – сказала она. – Матвей ночует у Никитоса…