Второгодка. Пенталогия (СИ)

– Приехал.
– С Ларисой?
– С Ларисой, с Ларисой, – довольно ответил он.
– Ну всё, поздравляю, – усмехнулся я.
– Вот, только что домой зашли. Она осматривает тут хозяйство моё.
– Ну так‑то у тебя всё путём. Ты ж аккуратист.
– Есть такое. Слушай, а ты далёко сейчас? Может, заскочишь? Посидим в семейном кругу.
– Ты чего, хозяйка тебе сковородкой даст за такие дела. Только приехала, вещи не разобрала, а ты уже гостей зовёшь.
  
– Не, она сама предложила. Давай, подтягивайся. Мы пирогов привезли, а ты сейчас бесхозный, без матери кружишься.
– Да блин, дядя Слава.
– Давай‑давай, я тебе точно говорю, – принялся настаивать он. – Заехать за тобой?
– Не, я ж теперь сам на колёсах.
– Как это? – удивился Кукуша.
– Расскажу, когда приеду.
Лариса к моему появлению накрыла на стол, выставила гору пирогов, каким‑то чудом оказавшихся тёплыми, всё намыла, сделала уборку, навела порядок и подпустила женского тепла и уюта в аскетичную келью Кукуши.
– Дядя Слава, Матвеич там не проявлялся? – спросил я, когда мы сидели за столом.
– А, да, точно! – хлопнул себя по ляжке Кукуша. – А я думаю, что хотел тебе сказать? Звонил, звонил Матвеич. Короче говоря, он тачку увёз к себе.
– Да ты что? Сам? Какой молодец.
– Это да, но сказал что там работы непочатый край, и что стоить будет как самолёт. Сказал, что переберёт всё, но пока не знает, что к чему, тридцать лет машина стояла, теперь надо все прокладки менять, сальники ещё что‑то, короче, целая эпопея.
– Да, – покачал я головой, – надо же детали где‑то заказывать.
– Это он уже пробил. Говорит, можно частично в Китае заказать, а что‑то прямо здесь надыбал. У нас в городе, оказывается, есть клуб любителей таких вот тачек. У них, короче, своя тусовка. В общем, сказал, что всё реально, но будет стоить.
– Ну, будет, – развёл я руками. – Ясно дело, что будет.
– Он спросил, не хочешь ли ты движок поменять. Потому что, типа, тот весь изработанный.
– Не знаю, надо будет к нему заехать и всё на месте уже там посмотреть, обсудить.
– Вот правильно, – кивнул Кукуша. – Это прямо лучше всего. Можем прямо сейчас рвануть.
– Да ладно, ты что, Лариса будет недовольна, – улыбнулся я.
– Да вы что! – воскликнула она. – Я всегда довольна. Если есть дела, езжайте, мне есть, чем заняться. Сейчас стирку заведу, да там ещё гору белья перегладить надо.
– Не гладь, – махнул рукой Кукуша. – Я никогда не глажу.
– Ну, уж нет, – твёрдо ответила она. – Ты теперь не холостяк неприкаянный. Теперь в глаженном будешь ходить.
Кукуша улыбнулся и покачал головой.
– Женись, племяш. Но только на хорошей женщине.
– Подумаю, – усмехнулся я.
* * *
– О, ковбои пожаловали, – ухмыльнулся Матвеич, когда мы зашли в его мастерскую. – Вон ваша кобылка стоит.
Мы приехали на машине Кукуши, а моего нового Росинанта он предал поруганию и всю дорогу отпускал шуточки. Пока ехали, он сказал, что машинку привёз с собой и не стал оставлять в доме у Ларисы, потому что неизвестно, когда теперь туда поедет. Но всё прошло удачно. Пронесло, одним словом.
Мастерская была приличных размеров, старая, пропахшая машинным маслом и железом, но довольно аккуратная, с хорошим освещением. Вокруг «Мустанга» толпились любопытные и рассматривали движок. Один из парней, настоящий ковбой в короткой меховой куртке, потёртых джинсах и сапогах на скошенных каблуках повернулся ко мне.
– Твоя? – спросил он, откидывая назад длинные волосы.
Было ему лет полста, и выглядел он тем ещё жеребцом.
– Моя, – кивнул я.
– Движок крутой, но потребует вложения и времени, – сказал он и протянул руку. – Харли Дэвидсон.
– Ковбой Мальборо, – кивнул я, отвечая на рукопожатие.
– Смотри‑ка, – хмыкнул он, – кто‑то ещё помнит классику. Это погоняло у меня такое. Как раз после того фильма прилипло. Я тогда первый Харлей приобрёл. Ладно, парень, смотри, говорю, как есть.
Я глянул на Матвеича, и тот кивнул, мол, послушай.
– В общем, у тебя тут стоит настоящая пушка. Семилитровая восьмёрка «Босс», пятьсот лошадей, отдельно разработанный «большой блок» для участия в NASCAR. Охрененно редкий и охрененно дорогой мотор. Можешь продать просто за бешеные бабки. Нереальные. В Штатах, конечно.
– А в чём подвох? – спросил я.
– Не подвох, а правда жизни. Она заключается в том, что реанимировать этот движок будет стоить тоже охеренных деньжищ. И потом надо постоянно будет контролировать, регулировать, настраивать. Как с лялькой, короче возиться.
– И? – нахмурился я, понимая, что он хочет что‑то предложить.
– Братан, – покачал он головой, – я говорю, что думаю, цену не набиваю и не сбиваю, меня все знают, я за свои слова отвечаю. Мне этот движок очень нужен. Я его хочу, как ни одну бабу не хотел. Я знаю, что с ним делать и как. Тебе всё равно, ты сам не справишься. И Матвеич не справится.
– Но‑но, – возмутился Матвеич.
– Но попытается, – усмехнулся ковбой. – Короче, это моя давняя мечта. Я как увидел его, у меня хер встал, понимаешь? Мне на пробег в будущем году именно он и нужен. Я всех уделаю, урою с этим мотором. У нас коллекционеров свои загоны, нужно, чтоб тачки были аутентичными. Сечёшь?
– Примерно, – кивнул я.
– Молоток, братуха. У меня есть мотор Форд Койот, тоже V8, пять литров, абсолютный хит! Современный, его прекрасно ставят на шестьдесят девятый год. Идеальное сочетание души и технологий. Моща четыреста шестьдесят коней, полностью совместимый с коробкой. Отдам с проводкой, системой охлаждения и выхлопа. Короче, сел и поехал, не будешь знать ни забот, ни хлопот. Новьё, муха не сидела. Стоит, как яхта Абрамовича.
– И какое предложение?
– Махнём не глядя, брат! И я помогу Матвеичу, его ребятам всё довести до ума. Собрать быстро и чётко. Ты не пожалеешь, будешь круче Стива МакКуина. Можем сейчас поехать ко мне, я тебе дам тачку с таким же движком и ты сам попробуешь. Тебе понравится, сто процентов.
– Поехали, – кивнул я.
– О! – воскликнул Харли Дэвидсон, – красавчик! Наш человек! Погнали братан!
Он вскочил в седло мотоцикла, надел чёрный шлем и обрушил на нас глубокий и волнующий рокот мотора.
– Туберкулёз за деньги, – покачал головой Кукуша.
– В смысле? – не понял я.
– Да, в такую погоду на мотоцикле, это ж пипец.
Харли жил неподалёку. У него был свой большой дом с обширной территорией и огромным гаражом. В гараже нашлось несколько мотоциклов его любимой марки, два «Мустанга» и ещё один кузов.
– Вот, кузов тоже у меня непростой, там целая история, – кивнул он. – Я Койота для него как раз и покупал. А теперь, если ты согласишься я в него впихну Босса и это будет полный пердимонокль. Тачка прям шестьдесят девятого года, как и я сам. Короче, вот машина, бери, катайся.
Он показал на чёрную сияющую машину.
– Завтра привезёшь. Сначала только поаккуратней, привыкни, а то в ней дури дохерища. В общем, жду твоего решения. Но я прямо отвечаю, если ты не коллекционер, нахрен тебе твой родной движок не упал. Один геморр, но геморр с понтами. А тут, сел, поехал, полный вперёд.
– А надо, я не знаю, залог какой‑нибудь или что? – спросил я.
– Брат, – покачал он головой, – не смеши. Я привык верить хорошим людям. Тем более, куда ты с этой тачкой денешься? Сам подумай.
– Лады, – кивнул я.
Мне уже хотелось поскорее усесться за баранку. Я открыл дверь и прыгнул внутрь, погладил деревянный руль, втянул запах бензина и кожи.
– Ну что, чувак, – улыбнулся хозяин машины, – чувствуешь? Я вижу, у тебя есть душа.
  
Двигатель взревел, и я ощутил невероятно крутую дрожь, могучую и глубокую вибрацию. Чуть придавил на газ и коняжка забила копытом. Заржал жеребчик, желая скорее ринуться вскачь.
Выехав из ворот, я какое‑то время сдерживался, а потом притопил на ровном и открытом участке, и сам чуть не заржал, как дикий мустанг. Это был настоящий кайф.