Второгодка. Пенталогия (СИ)
Amore, amore, amore, amore, amore, amore no, (amore no)Amore, amore, amore, amore, amore, amore no, (amore no)Amore, amore, amore, amore, amore, non si può…– Челентано, – усмехнулся я, потому что совсем не ожидал его услышать.
Такая весёленькая песенка про «любви нет». По‑итальянски радостно и с улыбкой…
– Что? – наморщила лобик девушка.
– Нет‑нет, это я так. Ничего…
Она провела меня в тёмный, отдалённый угол и убрала со стола табличку «резерв».
– Вы закажете что‑то или будете ждать спутницу? – спросила она.
– Минералки принесите мне, пожалуйста. – попросил я.
– Хорошо.
Девушка исчезла. Я достал телефон и пробежал по заголовкам новостей. «Варвара Драч, сестра погибшего бизнесмена Назарова, сложила полномочия министра образования в областном правительстве» . Я открыл заметку. Варвара Драч, тра‑та‑та, тра‑та‑та, тра‑та‑та, складывает в себя полномочия, тра‑та‑та, и говорит, что желает сконцентрироваться на делах компании брата и полностью посвятить себя семейному бизнесу, что не оставляет ни капли свободного времени для занятия другими делами. Тем не менее, она готова с радостью помочь своему преемнику, если будут возникать какие‑то вопросы. Скорее всего, должность получит заместитель Варвары Борис Синицкий . Понятно, понятно, понятно…
Я перелистнул новость и…
– Краснов! – раздался позади меня раздражённый мужской голос.
Оторвавшись от размышлений, я обернулся. Позади меня стоял… Никитос. А рядом с ним – Мэт. Они были похожи между собой. А Мэт ещё был похож и на Катю. На ту молодую Катю, которую я неплохо знал когда‑то.
– Поднимайся, – сказал злым голосом Никитос и махнул рукой.
– Серьёзно? – нахмурился я.
– Катерина не придёт, – кивнул он. – Давай, на выход. Я тебе сейчас популярно и доступно всё объясню. Сниму все вопросы…
Amore, amore, amore, amore, amore, amore no, (amore no)Amore, amore, amore, amore, amore, amore no, (amore no)Amore, amore, amore, amore, amore, non si può…4. Под прицеломГде‑то там, в давно прошедших временах Челентано пел, а бэк‑вокальные девушки подпевали, притопывая и прихлопывая в такт. Весело, задорно и радостно:
Любви, любви, любви, любви, любви конечно нет …
Я посмотрел долгим взглядом на Мэта, а потом на Никиту. Кажется, их разозлило, что я не испугался и даже не смутился. Наверное, они думали, что при виде такой боевой мощи у меня начнётся немедленная истерика. Но истерика не началась.
– Вам чего, джентльмены? – невинно спросил я.
– Вставай! – процедил сквозь зубы Никитос. – Вставай, дешёвый клоун!
На самом деле, встать и идти с ним было не очень хорошей идеей. Зачем мне какие‑то дополнительные конфликтные ситуации? Зачем нелепые разборки, крики и вопли? Сейчас мне это было не нужно. Разумеется, не нужно… А нужно было, как раз, наоборот, избегать вот этого всего. Если я, конечно, хотел осуществить свои задумки.
Но я встретился с Никитой взглядом и сразу понял, что избегать не стану. Правильно это или неправильно, но я пойду с ним и потолкую, как он сам того желает. А заодно и послушаю, что именно он собирается мне сказать.
Уж больно этот взгляд напомнил мне тот недавний, волчий равнодушный и расчётливый, когда с месяц назад он смотрел мне в глаза вот примерно как сейчас. Обстоятельства были другие, но снег тоже имелся. Находились мы не в ресторане и вообще не в городе, а стояли мы у чёрной ямы, вырубленной в промёрзшей земле.
Кажется, что‑то такое мелькнуло в моих глазах – решимость или злость, или желание поквитаться, а, может быть, просто что‑то животное, я не знаю. Но заметил как Никита моргнул едва заметно и прищурился.
– Ладно! – пожал я плечами и махнул официантке. – Девушка, извините, не надо минералку!
Я поднялся и под ещё не закончившуюся весёленькую песенку из далёких и прекрасных времён бодро прошагал на выход. Выглядел я спокойно, практически безмятежно. Не проявлял нервозности или даже испуга. Чем, собственно, основательно сбил настрой этой парочки мстителей за запятнанную честь бывшей гражданской жены и матери. Я надел куртку и дождался, пока выйдут они. Подставлять спину я не собирался.
Выйдя из двери, я остался на крылечке и бросил им в спину.
– Слушаю вас, джентльмены. Кажется, вы хотели о чём‑то спросить?
Снегопад прекратился и теперь поднялся пронизывающий ветер, влажный и хлёсткий.
– Мы хотели, чтобы ты кое‑что зарубил себе на носу, – очень понтовитым и каким‑то, словно бы позаимствованным из шоу‑бизнеса, голосом проговорил Мэт.
– О, ну давайте, говорите.
– Отойдём к машине, – кивнул на припаркованную напротив кафе тачку Никита.
– Нет, я с вами никуда не поеду, – ответил я.
– Поедешь, – уверенно сказал Мэт и протянул ко мне руку, собираясь схватить за рукав, но я резко отбил его руку, и он остался ни с чем.
– Я сказал, никуда не поеду. Но если вам есть что сказать, пожалуйста, говорите, я слушаю. Если же вы испортили мне ужин шутки ради, то вам должно быть стыдно.
– Отойдём туда. – кивнул Никитос на угол здания. – Чтобы здесь глаза не мозолить.
По голосу я понял, что он уже кипел от злости и от гнева.
– Хорошо, но только после вас, – кивнул я, и он двинул к углу, завернул но не остановился.
Мы с Мэтом последовали за ним. Никитос притормозил, осмотрелся по сторонам и двинул дальше в сторону гаражей. Мэт шагал рядом, опасливо на меня посматривая. Подмораживало. Нерастаявший снег лежал белыми пятнами вокруг луж и начинал замерзать. Мы прошли в тёмный двор и остановились между гаражами, здесь никого не было, освещения тоже не было, впрочем, ночь ещё не стала абсолютно чёрной и клубилась тёмно‑серой дымкой. Да и тучи на небе начало растаскивать, и в прогале появилась луна.
– Послушай ты, клоун, – остановившись и резко повернувшись ко мне, прохрипел Никита. – Что‑то тебя слишком много стало в моей жизни.
Он выставил указательный палец и направил мне в грудь.
– Я тебя предупреждал, – грозно пророкотал он, – чтобы ты с Катериной дел не имел?
– Возможно, – пожал я плечами. – Только я такого не припоминаю.
– А это большая ошибка с твоей стороны, потому что я два раза не повторяю. Что с тобой не так? На зрелых женщин тянет?
– Ну уж, Никита Антонович, куда‑то вас занесло не туда. У нас с Екатериной чисто приятельские отношения. Они не относятся ни к вам, ни к Моте.
– Он тебе не Мотя. Ты понял меня? Ты знаешь, что я с тобой сделаю?
Мы стояли на заснеженном участке друг перед другом. Он выглядел, как и тогда, только постаревший, одряхлевший, набравший веса и опыта тоже. А я, в отличие от него, сбросил пару годиков и пару килограммчиков, и приобрёл немного юношеского задора. В этот раз не было ни ямы, ни Юли, ни других бандосов… Но взгляды и напряжение я чувствовал сейчас ничуть не меньшие.
– Ты извращенец! – вклинился Мэт, копируя манеру и голос отца. – Чмо зашкваренное. Тебя отец предупреждал, чтобы ты к матери близко не приближался? Ты не послушал. Теперь тебе конец!
– Никита Антонович, вы сказать что‑то хотели? – спросил я, поморщившись. – А то эти глупости от Моти немного неуместны.
– Чё ты ноешь? – крикнул Мэт и, не дожидаясь реакции отца, бросился на меня.
Устраивать с ним схватку, биться и делать броски, было бы совершенно глупо, поэтому я просто попытался увернуться. Резко уклонился и подтолкнул летящего на меня Мэта, успев подставить ему подножку и направить по касательной, а заодно, и поддать локтем.
Он просквозил мимо и, запнувшись об мою ногу, рухнул в грязь и захрипел. Тут же вскочил, но я успел перегруппироваться, готовясь снова отправить его в путешествие по касательной. Но батя его одёрнул.