Второгодка. Пенталогия (СИ)

– Вы что, поссорились с Ангелиной? – спросила Лиля.
– Я бы так не сказал, – ответил я. – Почему ты не спишь? Мы что, тебя разбудили?
– Ну конечно. Такой грохот, крики, беготня. А потом вы с ней выясняли отношения. Думаю, уже все в курсе того, о чём вы говорили. Вся вилла.
– Да подумаешь, у нас секретов нет, – сказал я. – Будем считать, что это одно из дополнительных развлечений для гостей.
  
– Честно говоря, – тихонько произнесла Лиля и подошла к кровати, – я ждала, когда это произойдёт. Ну… ваша ссора.
– Почему? – удивился я.
– Ну… – протянула она, присаживаясь на краешек кровати.
Одну ногу поджала под себя, другую оставила на полу. Уперлась ладонью в постель и чуть наклонилась ко мне. Этого движения хватило, чтобы тонкая ткань её футболки обрисовала небольшую, но красивую грудь.
– Она ведь недобрая, – сказала Лиля.
– Серьёзно? – приподнялся я на локте.
– Она… – Лиля чуть пожала одним плечиком. – Как бы это сказать… Злая стерва с нежным личиком. Вернее, даже не стерва. Нет, Ангелина не стерва. Просто она сама себе на уме. Все остальные ей пофиг.
– Вот как? А почему же ты с ней дружишь, если знаешь, какая она на самом деле?
– А мне это не мешает, – ответила Лиля. – Да и прикольно. С ней бывает довольно весело. Интересная тусовка, вокруг неё всегда клёвые люди. Мне это нравится. Послушай…
Она вдруг замолчала.
– Ты же не будешь ничего такого больше делать?
– Да? Какого такого?
– Ну… – замялась она, – типа таблеток.
– Посмотрим.
– Нет, правда… А почему здесь рюкзак? Ты что, уезжаешь?
– Да, – кивнул я.
– А я? Я думала, мы вместе будем возвращаться. Зачем уезжать? То, что вы поругались, ничего не меняет. Прикольно же будет. Потусуемся. Классная вечеринка…
– Эх, Лиля, Лиля, как же мы будем возвращаться вместе? Ведь я летаю в экономе.
– Да ладно! – рассмеялась она. – Я же пошутила про бизнес. Я и сама летаю в экономе. Думаешь, мне отец оплачивает просто так бизнес‑класс? Конечно же нет.
– Ладно, Лиля, этого решения уже не изменить. Давай‑ка лучше я тебе покажу, что делать, если этот мудила опять начнёт приставать. Вставай!
– Да не хочу я! – мотнула она головой.
– Вставай, говорю! – повторил я и сам поднялся с постели. – Давай!
Я взял её за руку и сдёрнул с кровати, поставив перед собой.
– Самое чувствительное место, воздействие на которое чувствуют даже хорошо выпившие самцы…
– Яички? – засмеялась она.
– Всё верно. Только зачем такая прямолинейность? Бубенчики.
Она прыснула от смеха:
– Бубенчики, динь‑динь‑динь!
– И вот смотри, – продолжил я, – вот я стою перед тобой и начинаю приставать. У тебя есть два вида конечностей и два вида возможностей.
– А сколько видов конечностей у мужчин? Три?
– Тоже два. У тебя какая оценка по биологии?
– Да я просто спросила.
– Хорошо. Первая возможность. Удар коленом в пах. Некоторые козлы могут ожидать этого. Поэтому есть ещё одна возможность. Удар по бубенчикам кулаком. Удар из такой позиции слабее, но производит первичный эффект, и ты успеешь смыться. Давай попробуем. Вот я этот козёл из модного бизнеса. Я начинаю тебя прижимать к себе, а ты в этот момент чуть‑чуть поворачиваешься, чтобы амплитуда удара была достаточной для нанесения чувствительного удара. Вот так. Не делай замах, чтобы он не успел среагировать.
Я взял её за талию и чуть повернул. Признаться, мне понравилось. Она была тонкая, тёплая и неожиданно сильная. Я аккуратно выставил ногу, и повторил, что надо бить без размаха.
– Смотри, только не бей, имитируй, поняла? Давай! Бац!
Она кивнула и сделала, как я объяснял. Почти. Она не ударила, а плавно протянула руку и нежно прикоснулась.
– Лилия, ну что ты делаешь, – прошептал я, прикладывая неимоверные усилия, чтобы не поддаться её ласкам. Я сделал шаг назад и отошёл от неё
– Ну что? – простонала она. – Что не так?
И в этот момент дверь распахнулась, и в комнату влетела Ангелина.
– Решила всё‑таки забрать укулеле? – спросил я.
В руке у неё был телефон, и казалось, она готова была поработать фотокорреспондентом.
– Ой, – удивилась Лиля, заметив разломанный инструмент.
– Твою мать! – выругалась Ангелина, развернулась и выскочила из комнаты.
– Эх, Лиля, Лиля, – укоризненно покачал я головой.
– Что? – не поняла она.
– Ничего, милая, всё хорошо, – ответил я.
В этот момент зазвенел телефон. Я подошёл к тумбочке и снял трубку.
– Сергей, это Лариса, – раздался приятный женский голос. – Ваш автомобиль подъехал, вы можете спускаться.
– Спасибо, Лариса. Буду через минуту, – ответил я и опустил трубку.
– Что ещё за Лариса? – нахмурилась Лиля.
– Это наш консьерж, – пояснил я. – Она сказала, что за мной пришла машина. Лиль, бить надо намного сильнее. Поняла? Если этот козёл пристанет, такие удары, как сейчас, не смогут его остановить.
Она поджала губы, я подошёл ближе, сделал шаг, положил руку ей на затылок, притянул к себе и поцеловал в лоб.
– Какая ты красотка, Лилия, – сказал я шёпотом, и вышел в коридор.
* * *
В холле меня ждал крепкий парняга лет под сорок. Подтянутый, собранный, чем‑то похожий на профессионального на киллера из девяностых. Одет он был дорого и со вкусом.
– Вы Сергей? – вежливо спросил он.
– Да.
– Доброй ночи. Пойдёмте. Машина готова.
Мы вышли и подошли к большому, шикарному Мерину. Ну конечно, на чём же ещё ездить сильным мире сего.
– Рюкзак можно убрать в багажник, давайте.
Я забрался на заднее сиденье, отметив, что дверь он мне не открыл, что делало его не таким уж и вышколенным водителем.
– В аэропорт да? – уточнил он.
– Да, пожалуйста.
– Сейчас быстро проскочим. Ночь, машин нет.
Мы выехали с территории виллы, проехали мимо КПП, по той самой дорожке, по которой приезжали, миновали деревеньку и вырулили на шоссе. Не заезжая в город, машина вдруг повернула налево, от моря в сторону гор.
– Нам разве не прямо? – поинтересовался я.
– Прямо, конечно, прямо, – кивнул он. – Но там начали ремонт дороги. Сейчас, знаете, всё делают по ночам, чтобы не нарушать движение. И там сейчас объезд. Но тот объезд неудобный, поэтому здесь будет гораздо проще и быстрее.
– Понятно – кивнул я.
В принципе, сюрпризы от Ширяя могли быть. Но зачем? Вроде мы обо всём поговорили и обо всём договорились. От Никитоса я тоже не ждал неожиданностей, потому что материалы, в которых затрагивалось его имя, которые были частью его досье, хранились у меня, и никто не знал, где они могут быть.
Он как раз был заинтересован в том, чтобы я добрался до дома безо всяких осложнений. Оставался ещё один член Триумвирата, Женя Нащокин, но он, насколько я понял, не был самостоятельной единицей и полностью подчинялся Ширяю, то есть Глебу Витальевичу Лещикову, как он сейчас себя называл.
Тем не менее, объезд получался длинным. Мы хреначили по серпантину в гору.
– Что‑то странный объезд какой‑то, – с сомнением сказал я. – С таким объездом и на самолёт можно опоздать.
– Не опоздаете, – усмехнулся водитель. – Этот объезд только кажется длинным, а на самом деле он нас прямо к аэропорту выведет.
Мне эта канитель не понравилась. Моя мышка тоже начала подозрительно суетиться под ложечкой, а если она суетилась, это было неспроста. Мышка была у меня как барометр, она чувствовала всё раньше меня.
Мы ехали уже полчаса. Намёков на то, что вот‑вот начнём спуск к аэропорту, не наблюдалось.
– Вы бы не могли остановить на минутку, – попросил я, – мне очень в туалет захотелось.
  
– Да, сейчас, – ответил он. – Но здесь встать нельзя, видите? Скоро будет заправка, там мы и остановимся
Заправка вскоре действительно показалась. Правда, выглядела она безжизненно, и, похоже, давно не работала.
– Вот, заправка, я же говорил, – воскликнул водитель. – Жалко только закрыта. Ничего, ещё одна будет очень скоро.