Второгодка. Пенталогия (СИ)

– Сейчас посмотрю.
Он поискал.
– Не, брат, это не наш репертуар.
– Именинница попросила.
– Точно?
– Сто процентов.
Я щёлкнул ногтем об зуб и провёл большим пальцем по горлу. Музыкальный деятель впал в замешательство. Сказал, что поставит и я вернулся в гущу праздника.
Ангелина танцевала, а Лиля пыталась уйти от назойливого внимания хлыща лет тридцати пяти, дорого и вызывающе одетого, с какой‑то оригинальной стрижкой и мутными пропитыми глазами.
  
– Лилия, я хочу танцевать! – кричал он и хватал её за руки.
– Антон, я устала, дай мне посидеть. Иди потанцуй с кем‑то ещё. Вон девочки скучают. Подойди к ним.
– Лилия, я хочу танцевать только с тобой!
– Всё, Антон, я же объясняю. Я устала. Видишь, я на каблуках. Мне нужно отдохнуть
– Ну хорошо. Я сейчас пойду, пропущу стаканчик, а потом вернусь за тобой.
Он оставил её за столиком и пошёл к бару. Лиля махнула ладонью, как веером.
– Фу‑у‑у… Заколебал…
– Что за Антон?
– Да он из модного бизнеса. У него своя марка, достаточно крутая. И сеть магазинов по всей России.
– Ну надо же, у каких людей ты пользуешься успехом, – усмехнулся я.
– Ага…
Она саркастически усмехнулась.
– Ты куда пропал?
– Ходил знакомиться с родителями невесты.
– Какой невесты? Твоей? Кажется, твоя невеста уезжает с артистом Якиным в Гагры. Или куда там в Геленджик?
– О, какая эрудиция, – усмехнулся я.
– Да. Отец любит старые фильмы.
– Я тоже люблю.
– Ну круто. Может, пойдём потанцуем?
– Пойдём. Сейчас будет песня, которую я заказал для тебя.
Раздалось шипение из конца восьмидесятых, и полилась нехитрая мелодия в бедной аранжировке. Она казалась древней, но суть от этого не менялась. Девочка сегодня в баре. Девочке пятнадцать лет.
– А тебе сколько, семнадцать? – подмигнул я. – Рядом худосочный парень. Это про него.
Я кивнул в сторону того кента, что к ней клеился. Лиля расхохоталась.
– Пошли уже танцевать – сказала она и кивнула.
Мы вышли из‑за стола. Лоза звенящим юношеским голосом пел про жизнь. Песня неожиданно понравилась почти всем. Через пару минут многие уже кричали во всё горло. Вот это жизнь! Живи, не тужи. Жалко, что не каждый вечер такая жизнь!
Потом были еще коктейли и десерты. Лиля принесла целую тарелку пирожных.
– А где Анже́лика? – спросила она.
– Не знаю.
Я видел, как к Ангелине подошёл молодой человек, похожий на секретаря референта, что‑то шепнул ей на ухо, и она ушла в сторону виллы.
– Наверное, пудрит носик.
– Да нам‑то что… – подмигнула Лиля и, сбросив туфельку, коснулась моей ноги своей ногой под столом.
Пальцы скользнули под под брючину пробежались по лодыжке и, застряв в брючине, забуксовали.
Она расхохоталась.
– Ты знаешь, я читала исследование британских учёных, женщина неосознанно ищет для брака мужчину, которого боится. Типа древняя дикость. Если его боится она, значит боятся и другие соплеменники, ну ты понял. Он наводит страх, значит, защитит.
– Того придурка, что лип к тебе, бояться явно не стоит.
– Я и не боюсь, – нахмурилась она. – К тому же в этой индустрии одни гомосеки.
Она хихикнула.
– Я тебе покажу пару приёмчиков, как отбиваться от таких козлов, – кивнул я.
– Правда?
Подошла Ангелина.
– Ну как вы здесь? – скользнула она по мне не слишком тёплым взглядом и повернулась к Лиле. – Не скучаешь, Лилюш?
– Разве у тебя бывало скучно?
– Ладно, пойдём, кое с кем тебя познакомлю.
– Ой, я устала, Анжел…
– Пойдём, потом спасибо скажешь.
Лиля встала:
– Не уходи никуда, – бросила она мне.
Ангелина снова взглянула на меня. Во взгляде мелькнуло что‑то непонятное, будто даже нотка страха. Странно…
Интернета не было. Я достал телефон – ноль. Пошёл в фойе и спросил у девушки пароль к вай‑фай. Подключился, сел на диван и пролистал новости. Сообщений было много, но все об одном. После совещания в Республике Алтай Назаров поехал в аэропорт со всеми членами делегации. Сел в самолёт, взлетел и взял курс на Верхотомск, а по пути, судя по всему, произошло столкновение с птицами и возгорание двигателя, приведшее к крушению. Обломки к этому моменту нашли, в живых не осталось никого.
– Царство Небесное, Григорий Александрович, – тихо сказал я.
Просмотрев новости, я вышел в сад и решил немного пройтись, оглядеться. Двинул мимо служебных построек и вышел к морю. Здесь было свежо. Ночные волны накатывали медленно и тихо, лениво лизали гальку и отступали обратно.
Я прошёл по берегу. Галька под ногами постукивала, камушки бились, шуршали и проваливались под ногами. Было видно огни города. Вдалеке. Я лёг на лежак и минут пятнадцать просто смотрел в темноту и ни о чём не думал. Но когда начал проваливаться в сон, заставил себя подняться и вернуться к вилле.
У бассейна оставались только энтузиасты, включая артиста и Ангелину, но большинство гостей разбрелось. Лили видно не было. Я прошёл, не останавливаясь. Пора было идти спать. Утро, как известно, вечера мудренее.
Я поднялся на второй этаж и пошёл по толстому ковру. В коридоре свет был притушен. Вдруг послышался громкий шёпот.
– Нет, Антон. Я сказала, нет!
Это была Лиля. Я подошёл к небольшому холлу с окнами, обращёнными в сторону бассейна и моря. Там было чуть светлее из‑за уличных огней. Тот самый тип, что клеился к ней у бассейна, сейчас мял и лапал её. Он, похоже, мало что соображал, кроме того, что все в этом мире ему должны.
– Девочек, – с серьёзной рожей поучал он, – учат не тому. Какая разница, какой диплом и сколько языков? Для неё важен один навык, тоже «языковой» – лизать. Главное для девушки – как она трахается, а не таблица умножения. Вот чему их надо учить. Ну что, Лиля, ты умелая? Или провести с тобой пару практических занятий на тему заглатывания?
– Отпусти, – воскликнула Лиля и попыталась вырваться.
Ситуация ей явно не нравилась. Но парняга смотрел с высоты своего положения, зная, что любая красавица мечтает попасть в его компанию и потому готова на многое. Только Лиля, похоже, не собиралась уподобляться таким соискательницам. Я подошёл, и Лиля посмотрела с мольбой.
– Эй, папаша, – кивнул я.
Он глянул мутно, как на червя, и снова уткнулся мокрыми губами в шею Лили.
– Эй, папаша, – повторил я и лёгким шлепком по макушке вывел его из колеи.
Он поднял голову, уставился по‑бульдожьи.
– Ты перепутал, – сказал я. – Девушка не твоя.
Я щёлкнул пальцами у него перед носом:
– Разожми клешни. И оставь мою девушку в покое.
Он разжал объятия не потому, что послушался, а от злости. Оттолкнул Лилю на стоящий рядом мягкий диван и развернулся ко мне:
– Колхозник, ты…
Договорить он не успел. Разговаривать здесь было не о чем. Я не в полную силу саданул ему запястьем сбоку, под челюсть и под ухо. Коротко. Бац. И темнота. Он дёрнул головой, а мозг его ушёл в перезагрузку на несколько минут.
– Что ж такое, Лиля, – покачал я головой. – За тобой глаз да глаз, нельзя и на минуту оставить.
– Фу‑у‑у… – выдохнула она. – Да, не оставляй, пожалуйста, ни на минуту.
– Ну уж нет, на это я пойтить не могу без Мыхал Мыхалыча, – усмехнулся я. – Ты взрослая девочка. Смотри, перед кем хвостиком крутишь.
– Да я не крутила… Перестань.
– Ладно, – кивнул. – Уже перестал. Пойдём, провожу до комнаты.
Мы прошли по коридору.
– Не хочешь взглянуть на сад? – предложила она. – Вечером вид чудесный,
– Вечером, к сожалению, я занят, – покачал я головой.
– Чем? – удивилась она.
– Мне нужно внимательно посмотреть на стену.
– На какую стену?
– Для моей ежедневной медитации нет лучшего вида из окна, чем тот, который предложили мне хозяева этого гостеприимного дома.
  
Она хмыкнула.
– Всё с тобой ясно.
Она молча зашла к себе и захлопнула дверь. Ну а я вернулся к себе. Замки здесь закрывались электронными ключами как в гостинице. Я приложил карточку и вошёл внутрь.