Второгодка. Пенталогия (СИ)

– Ты что, Бубна избил? – спросила она.
– Нет, – пожал я плечами. – Просто заставил его извиниться. Никто его не избивал.
– Перед кем извиниться, перед этой кикиморой худощавой?
– Настя!
– Да блин, что Настя? Зачем уничтожил его канал? Блин, Красивый, нафига? Там же была куча моих видосов.
– Настя, ну как ты с этой мразью вообще могла какие‑то дела иметь? – спросил я.
  
– Да почему он мразь‑то? – удивилась Настя. – Нормальный он парень.
– Ну не знаю, если это для тебя нормальный парень, то как бы… – покачал я головой, – наши взгляды на хороших людей очень сильно разнятся.
– А ты куда? – спросила она. – Опять к милфе своей? Казанова!
– Я не Казанова, – ответил я и зашёл в класс, закрыв дверь.
– Сергей, – воскликнула она, – ну это было вообще ужасно.
– Да, мы уже всё урегулировали, – ответил я. – Вы извините за такую внезапность. Я уже обсудил проблему и с Лидией Игоревной. А теперь просто хотел узнать, как у вас дела.
Я подошёл ближе и повторил уже намного тише. – Как у тебя дела?
– Нормально, – кивнула она. – Моё предложение в силе. Про полицию.
– Лен, да о чём ты говоришь? Ты читала новости? Всё это фигня была. Ты что думаешь, я действительно убил какого‑то уголовника?
– Мне всё равно, – ответила она. – Для меня ничего не меняется.
– Хорошо, – усмехнулся я, – но я не убивал. Скажи мне, от Петрушки никаких сигналов не приходило?
– Нет, – сухо ответила она и поджала губы. – И я не хочу больше о нём говорить. Когда ты придёшь?
– Не знаю, – ответил я. – Сегодня точно не выйдет.
– Как бы смотри, я не настаиваю, – сказала она скучно. – Как захочешь, приходи.
– Лен, боюсь, только на следующей неделе уже… У меня ведь мама…
– Да ладно, не объясняй. Я же сказала, как захочешь… Слушай, иди. Не надо, чтобы нас видели вдвоём…
* * *
После уроков и перед тренировкой я встретился с Романовым. Теперь мы встречались в другой кафешке, ближе к городскому саду.
– Ну, чё‑как, Пётр Алексеевич? – спросил я. – Дырочку продырявили в кителе?
– Нет ещё, сначала звёздочку, потом ордена, – ответил он.
– Я вам желаю то и другое вместе взятое. Всё нормально?
– Да, прямо отличный у нас получился месяц, все довольны, – радостно ответил он. – Меня там прямо на руках носят. Даже сам Щеглов в темечко целовал. Образно, говоря.
Он засмеялся.
– Понятно, образно говоря, – улыбнулся я. – Что вы там, всех цыган арестовали? Смотрите, обвинят в этнических чистках.
– Перестань глупости говорить. Мы арестовали только причастных к наркобизнесу. Сеть Афганца тоже подрезали. Подробности, извини, сообщить не могу, но успехов много. Князь, не знаешь где?
– Знаю. У меня.
– Так и думал, – мотнул головой Романов. – Что, прям дома?
– Ну практически.
– Князь пусть живёт, пока его дёргать не будем. А ты когда будешь продолжать работать?
– Я всегда работаю, ни на секунду не прекращаю.
– Молодец. Значит достигнешь больших высот.
– Да мне высоты не нужны, Пётр Алексеевич, мне за державу, сами понимаете, за державу.
– Давненько такого не слышал, – усмехнулся он. – Это в тебе юношеский максимализм играет. Ладно, по Князю будем начинать сразу действовать. Сейчас поляна выжжена, значит на неё ломанутся новые игроки. Нужно чтобы контроль был у нас, а это значит Князь должен занять хорошее место в новой конфигурации.
– Ну какое хорошее место, он пацан, у него своих дел‑то не было. Что там, думаете, не найдётся кого посильнее да посерьёзнее?
– Найдётся, естественно. Я же не говорю, что он сразу бароном станет или начнёт барыжить самостоятельно. Нет. Но он племянник убиенного барона, должен занять неплохое положение в иерархии, понимаешь? А рядом с ним будешь ты.
– Договорились, – кивнул я. – Правда, в цыганский в табор меня не возьмут. Я и на коне не сидел никогда.
– Кони ни при чём. Главное чтобы у тебя с ним доверительные отношения оставались.
– Понимаю, Пётр Алексеевич, но хочу вам сказать одну вещь. Если вдруг Князь, всё хорошенько взвесив и проанализировав, решит отойти и не лезть в наркоту или вообще в криминал, я его туда запихивать не буду. Более того, говорю прямо, я его попытаюсь отговорить.
– Ну блин, Краснов, только тебя похвалишь, ты всякую хрень несёшь. А как ты туда внедришься без него?
– Я не знаю, но сам склонять к этой мерзости человека, который решил отойти от дел, я не буду.
– Павка, блин, Корчагин нашёлся тут. Поверь никогда он от этого не откажется, сто процентов, тебе говорю, он сам захочет продолжать.
– Посмотрим.
– Ладно, теперь про другое. Раждайкин, который тебя неудачно похищал, помнишь такого?
– Шутите?
– Ну да, помнишь, конечно. Короче, он тот ещё Иуда и Каин. То, что ему дали по башке за то, что, скорее всего, до этого приказали, он не простит. Ни тебе, ни Щеглову. Это значит, что тебе, пока он дышит и живёт где‑то рядом, нужно оставаться крайне осторожным.
– Он приходил ко мне домой, тортик приносил, извинялся.
– Херово, – нахмурился Романов. – За это он тоже постарается отомстить. Я лично с ним никаких контактов не имею. Но по косвенным разведпризнакам могу тебе сказать, что‑то там затевается под него. Выделяется какая‑то отдельная структура, хотя он по идее должен быть в опале, понимаешь? Что‑то они там мышкуют. Так что давай, Серёга, будь осторожен. А с Чердынцевым, как у тебя? Нашли взаимопонимание?
– Ну так более‑менее выстраиваем.
– Саня парень ничего. У всех свои загоны, но в целом по жизни кент нормальный.
– Понял, понял вас. Ладно, побежал я, Пётр Алексеевич, мне на тренировку, опаздываю уже.
– Ну давай, каратист, твою мать. Результат мне нужен, результат, ты понял?
– Блин, да вы заколебали, какой результат, я вам вон какую операцию принёс, где благодарность?
– А стоять, стоять!
– Что ещё?
– Бабло где?
– Какое, блин, бабло? Там осталось.
– Эту легенду может быть Князь и проглотит, но не я. Я же тебя насквозь вижу.
– Вы не Романов, вы Рентгенов. Занесу на той неделе, обналичить ещё надо. Но только по справедливости. Не всё.
– Ну ты змей, Серый, – заржал он.
После тренировки я бегом побежал в баню и сразу махнул кружечку кваса. Кукуша был уже готов. Мы договаривались с ним ехать по делу.
– Ну что, как жизнь, давно мы с тобой ничем не занимались, – сказал он.
– Ну вот, сейчас займёмся, – кивнул я.
– Чем?
– Будем следить за тёлочкой одной, – ответил я.
– Это что‑то новое, – обрадовался Кукуша. – Что за тёлочка?
– Да горячая такая стерва.
– Я таких люблю.
– Ну не теряйся тогда, объезжай, будет твоя, я не против, – засмеялся я.
Кукуша тоже.
– Следачка из следственного комитета, – пояснил я.
– Оба‑на! Ты чего, Серый, вообще что ли из берегов выплеснулся?
– Заодно и проверим, – подмигнул я.
Мы вышли, загрузились в его тачку и поехали в следком.
– У меня вопрос, дядя Слава, – сказал я в дороге. – Нужен мне человечек. Пока в теории и ничего конкретного, но присмотреть надо уже сейчас. Надёжный, железный, понимаешь?
– Как кремень, – усмехнулся он.
– Да. В общем, мне нужен умелый медвежатник. Один хороший человек шифр забыл, надо будет помочь. Но не сейчас. Потом.
Кукуша захохотал в голос.
– Шифр забыл? – гоготал он. – Ну, ты меня удивляешь, племяш. Так‑то я малость шарю в теме. Жаль вот, завязал только.
Он показал мне руку с перстнями, один из которых говорил о его былой квалификации.
– В общем, если, как ты намекаешь, никакого криминала, я могу помочь. Проконсультировать.
У следкома мы простояли меньше часа. Жанна Константиновна Сучкова вышла с работы через сорок три минуты после нашего приезда.
  
– Ого, Мурка, – усмехнулся Кукуша. – Красючка.
Она была в чёрных кожаных сапогах на высоком каблуке, в обтягивающей юбке и короткой кожаной куртке.