Второгодка. Пенталогия (СИ)

– Ой, не волнуйся, любовь моя, – подмигнул я. – Моего огромного сердца хватит на всех.
Сидевшие рядом засмеялись.
– Так, ну ребята, это уже чересчур, – попыталась остановить их Альфа. – Давайте, успокаивайтесь. Краснов, хватит смущать одноклассников.
– Альфа тоже ревнует! – воскликнул Глитч, и эта его фраза вылетела в воздух в тот момент, когда все, абсолютно все, вдруг замолкли.
  
В полной тишине она прозвучала чётко и громко. Альфа смутилась, покраснела и сбилась.
– Саша, ну что ты несёшь? – тихо сказала она.
– Простите, Елена Владимировна, – нисколько не раскаиваясь, ответил он. – Это я не в ваш огород, это я Краса приколоть хотел.
– Так, всё, – строго сказала Альфа. – Сейчас поссоримся! Давайте заниматься!
После звонка все пошли на выход, но я задержался в классе и подошёл к ней.
– Привет, – кивнул я.
Она бросила испуганный взгляд на дверь.
– Слушай, не надо, чтобы нас вдвоём видели.
– Конечно. Ладно. Ты мне не говорила, что придёшь.
– Да, Медуза меня уговорила.
– Уговорила или заставила?
– Ну… – замялась она, – уговорила… Ладно, раз ты здесь, я хочу тебе что‑то сказать. Только ты не кричи, не маши руками, ладно?
Настроение мигом улетучилось.
– Ну нет, только не Петрушка.
– Погоди, выслушай сначала. Сожми зубы.
Я оскалил зубы и сжал их, продолжая скалиться.
– Короче, мне сегодня звонил… этот человек.
– Угу, – сквозь сжатые зубы угукнул я.
– Я сняла трубку.
– Ну да, это я уже понял, – ответил я и поморщился.
– Я хотела сказать ему раз и навсегда моё окончательное решение, чтобы он больше не звонил.
– Убейте меня, пожалуйста, – прошептал я.
– Тихо. Короче, вот в чём дело. Он сказал, что у него есть контакт в Следственном комитете. Он поставляет ему кое‑какие данные, за деньги, естественно. Ну, для статей. И он, ну…
– Петрушка.
– Да. Он интересовался, нет ли о тебе какой‑то информации. И вот этот контакт по секрету сказал, что там готовится что‑то очень плохое. И он назвал дату. Когда ты пришёл под утро, понимаешь меня?
Она снова нервно и со страхом посмотрела на дверь. Из‑за неё нёсся обычные звуки перемены – возгласы, крики, бег и стук. Никто нас услышать не мог.
– В общем, неважно, в какую дату, – сказала она. – Но я хотела тебе сказать, что ты можешь на меня рассчитывать. Если тебе понадобится алиби, я подтвержу, что ты был у меня всю ночь. Ты меня пон…
Дверь распахнулась.
– Ой, извините, – ухмыльнулся появившийся Рожков. – Я ручку забыл.
– Ну заходи, бери, – немного раздражённо ответила Альфа.
Он проскочил к своей парте, пошарил, наклонился и поднял с пола ручку.
– До свидания, Елена Владимировна, – попрощался он и выскочил из класса.
– Ты меня понял, Серёж?
– Да, Лен, большое тебе спасибо. Конечно, я тебя понял. Спасибо, но я искренне надеюсь, что нам не придётся прибегать к подобного рода заявлениям. Я уверен, что все эти мутки в Следственном комитете не имеют ко мне ни малейшего отношения, и попытки прилепить меня к уголовному делу успехом не увенчаются.
– Я тоже так думаю, конечно. Но ты имей в виду.
– Ладно, – сказал я, улыбнулся и потянулся к ней.
– Ты что, – всполошилась она. – Иди давай. Вчера надо было оставаться, когда я тебя звала.
– Мстительная какая, – с усмешкой сказал я и пошёл к двери. – Но если Витя позвонит ещё раз, даже если он будет кричать через весь эфир, что я сломал шею, ногу, или кого‑то убил, ограбил, изнасиловал, не вздумай вступать с ним в разговоры. Витя агрессор, тиран, аферист, лгун и телефонный мошенник. Ты видела, как он хотел развести нас с начальником УВД? Так что всё, Ален, спасибо и пока.
* * *
После школы я зашёл домой, быстро пообедал, взял форму и вызвал такси.
– Мам, собирайся, сейчас поедем.
– Куда?
– К нотариусу.
– К какому нотариусу?
– Напишешь согласие.
– Сергей, ну я же ещё не решила.
– Мам, давай, решишь по дороге. Ну правда, честное слово. Роза Каримовна, одинокий человек, хотела, чтобы я распорядился её собственностью. У меня, кстати, и ключ есть от её дома. Так что съездим и посмотрим. Но это уже после похорон. А сейчас поехали скорее, у меня сегодня тренировка.
Пока мама готовила обед, я набрал Кукушу и поинтересовался, забрал ли Матвеич тачку Харитона со двора Розы.
– Да, да, сразу, – подтвердил Кукуша. – Он её уже того. Так что всё, чики‑пуки.
– Вот жук, – ответил я. – Деньги ему надо, а за тачку что?
– Ну он типа считает, что оказал нам услугу и поэтому за продажу тачки нам ничего не должен. Наоборот, не удивлюсь, если ещё потребует, чтобы эта услуга оказалась оплаченной.
– Ну тут уж ты знаешь, что ему сказать, да?
– Знаю, знаю, – хмыкнул он. – Я уже говорил.
– Ну ладно. А вообще как дела? Налоговая отстала?
– Там непонятно пока. Мы ответили. Ждём. Зайдёшь после тренировки?
– Нет, сегодня не приду, учиться буду.
– Ну давай. Учись. Учение – свет.
* * *
У нотариуса была очередь. Записываться надо было заранее. Но, несмотря на старания секретаря, мне удалось заглянуть в кабинет Бориса Родионовича, и он согласился вклинить нас между клиентами. Мама, конечно, всё подписала, но на тренировку я опоздал и нарвался на втык от Икара, капитальный такой втык. Дружба дружбой, а тренировка по расписанию.
– Так, – крикнул Краб, – давайте‑ка теперь посмотрим, как вы усвоили предыдущий бросочек, который мы в прошлый раз отрабатывали. Разбиваемся на пары. Ну‑ка, Краснов, ты уже жирок поднагулял, силёнки поднакопил?
– Ну так, Икар Артурович, – пожал я плечами, – в меру сил и возможностей.
– Ничего‑ничего. Давай, вставай с Рожковым, посмотрим, что там у тебя за силы и возможности. А ты Рожков, гляди у меня, я знаю, что вы дружбаны, но чтоб никакой пощады.
Мы встали с Илюхой друг напротив друга.
– Икар Артурович, – усмехнулся я и повернулся к нему почти всем корпусом. – Вы зачем его подначиваете? Он и так злой на меня.
Я не успел договорить, потому что этот сучонок Рожков кинулся, хотя мы ещё не начали. Он видел, что я не готов, стою и на расслабоне, разговариваю с тренером, но напал. Исподтишка. И это был нихера не бросок с прошлой тренировки. Это был болевой на руку.
Дружбан ломанул меня конкретно. Он влетел, как воришка в незапертую дверь, нырнул под локоть, поддел предплечьем снизу и потянул мою руку, выламывая до хруста, уверенный, что уже одолел меня. Локоть отозвался сухим щелчком, и я ясно понял ещё миг – и придётся сдаваться.
Но я не дал ему порадоваться. Он вцепился жёстче, но этим связал самого себя. Я развернул кисть внутрь со стороны атаки, по часовой стрелке, и повёл руку не одним плечом, а всем корпусом – чётко и методично, как машина. Правой ногой я перекрыл ему возможность вернуть утраченное равновесие. Его центр тяжести ушёл, он дёрнулся, но было поздно.
Я резко присел, продолжая вращать руку у самой поверхности мата, подкручивая её к себе, и он послушно опрокинулся, хлопнувшись на мат. Готовченко! Можно было добивать. Я бить не собирался, естественно, но руку занёс.
– Всё, всё, хорош, Краснов! – крикнул Краб. – Успокойся! Рожков, чё за херня⁈ Неспортивное поведение!
– Вы же сами сказали, чтоб я пожёстче, – проскрипел Илюха, отскребаясь от ковра.
– Краснов был не готов, а ты напал. И потом, надо было бросок демонстрировать, а не руку ему ломать. За такие штучки можешь запросто вылететь из секции, понял? А вот Красновым я доволен. Молоток, что не растерялся и сымпровизировал. Красиво, кстати, получилось. Двигайся дальше в том же направлении и теми же темпами, глядишь и человеком станешь.
  
* * *