Второгодка. Пенталогия (СИ)

– Здорово! – сказал я, нахмурившись.
– Ага…– ответил он, подходя ближе. – Здорово! Это… давай отойдём на пару слов.
По взгляду было видно, что начало разговора ему даётся тяжело, что ему стремно и стыдно заговаривать со мной первым после того, что между нами было.
– Как жизнь? – спросил я.
– Нормально, – кивнул он и потёр мочку уха. – А у тебя?
– Отлично.
– Слушай, мы после вечеринки ещё не разговаривали…
  
Он поморщился и покрутил на запястье умные часы.
– Ну да, – хмыкнул я, решив не помогать ему. – Зато там поговорили от души.
– Ладно, слушай, я хотел сказать… – пересиливая себя, продолжил он и, оттопырив нижнюю губу дунул на чёлку. – Ты, ну как бы пойми, я там перебрал, хватанул лишку, ну и меня понесло, короче. В общем, давай без обид, ладно? Я твою Глотову, ну, не хотел. Правда… Короче, сам не знаю, что на меня нашло.
Я чуть не заржал. Весёлого, конечно, было мало, но видеть, как он выдавливает из себя эти слова, было забавно. Ясно, что идея принести извинения принадлежала не ему.
– Да ладно, – сказал я. – Кто старое помянет, тому глаз вон. Точно? Главное – не повторять ошибок молодости. Даже если перебрал, а то сам видишь, что бывает.
Он поморщился, как от зубной боли и ничего не ответил.
– Слушай… – помолчав, сказал он. – Ну… Может, если ты не против, чтобы мы замирили… Может, тогда заглянешь ко мне как‑нибудь?
– Что, ещё одна вечеринка?
– Не‑не‑не, не вечеринка. Просто чисто так, посидим, пообщаемся…
– Слушай, мне, вообще‑то, надо готовиться к этому долбанному экзамену. Медуза, может, слыхал, меня решила выпнуть из школы. Так что мне сейчас надо заниматься в усиленном режиме. А то я и так то одно, то другое, то пятое, то десятое. Учиться блин некогда.
– Да ладно, чё ты, типа сидишь зубришь, жопу не поднимаешь? Ты ж успеваешь когда‑то в передряги влипать. То с Альфой чик‑чик, то вон вчера замес опять какой‑то.
– Ага, – кивнул я. – Что есть, то есть. Хватает острых ощущений.
– Ну вот, может, просто чисто спокойно посидим. Зарубимся в ГТА. Ты играешь?
– Да что‑то я давно не играл уже. Если честно, некогда.
– Ну, во что‑нибудь другое. Просто кайфанём – чайку хлопнем, винчик, кинчик, всё такое. Чисто по‑пацански.
Я знал, это означало, что со мной хочет поговорить его отец.
– А у тебя что, родителей не будет? Уехали, что ли? – поинтересовался я.
– Да нет, почему. Ну а что, родители? Они нам не помешают. У меня своя территория, они ко мне не лезут. Мои гости – это мои гости.
– Ну ладно, – чуть задумавшись, ответил я. – Ладно, хорошо. Когда?
– Ну, давай завтра или послезавтра. Я тебе чуть попозже сообщу. Я могу тебя привезти.
– Да нафига? Я на тачке доберусь вообще без проблем.
– Ну ладно, по рукам, – кивнул он. – Договорились.
Перемена заканчивалась. Я решил не откладывать в долгий ящик и тут же позвонить Чердынцеву. Набрал, и он сразу ответил. Я рассказал о переговорах, только что состоявшихся с Назаровым‑младшим.
– Александр Николаевич, я правильно понимаю, что это продолжение нашего вчерашнего разговора?
– Думаю, да, – ответил Чердынцев. – Так что вот тебе и дедлайн по всем моим вопросам. Скорее всего, Назаров хочет поговорить с тобой сам. Поэтому подготовься и дай чёткий ответ. Да – да, нет – нет.
– Я понял, – сказал я.
Пока мы разговаривали, пришло новое сообщение. Уже после звонка с Чердынцевым я проверил мессенджер – на тайном телефоне. Разумеется, это был Витя.
«Добрый день. Хотел бы уточнить, могу ли я рассчитывать на продолжение. Материал заинтересовал. Готов обсуждать условия, но мне потребуются оригиналы всех документов». 
Отвечать я пока ничего не стал. Поставил, как теперь говорят, вопрос на паузу. Повернулся, чтобы идти в класс – и в этот момент пришло ещё одно сообщение. На этот раз – на мой обычный телефон.
Я открыл. Это была Ангелина. Ну, конечно.
Привет. Еду на занятия. Вспомнила о тебе. Говорила с Лилей вчера. Она рассказала, что вы встретились на вечеринке у Софы. Как я жалею, что не могла быть с вами. Как мне всего этого не хватает. И, если честно, с каждым днём я всё больше ощущаю, как мне не хватает разговоров с тобой. Напиши, если будет свободная минутка. А ещё лучше, давай созвонимся, поболтаем. Напиши, когда тебе будет удобно – и я позвоню'. 
Ответил я сразу, чтобы показать, насколько заинтересован.
Привет, Ангел. Ты не представляешь, как я рад прочитать твоё сообщение. И не только рад, но и взволнован. Да, звони мне в любое время – с огромной радостью поговорю с тобой'. 
Сразу же в ответ прилетел смайлик. Маленькое сердечко. Я долго ковырялся, отыскивая такой же в целом массиве жёлтых круглых мордашек. Наконец нашёл и послал ей. Но это сообщение она уже не прочитала.
После школы я сразу двинул домой, бросил ключи на комод, разулся, повесил куртку.
– Мам, привет! Я пришёл.
– Привет, Серёженька, – ответила мама, и голос её прозвучал тревожно.
Мне это не понравилось. Она вышла из кухни в прихожую.
– Ой, ты что на ногах‑то? – вскрикнул я, посмотрев на неё. – Тебе же надо лежать!
Выглядела она тоже тревожно. И это мне не понравилось.
– Ты у врача была? – спросил я.
– Была.
– Только не говори, что пешком ходила.
– Да что тут идти‑то, всего ничего, десять минут. Я бы со стыда сгорела, таксисту адрес назвать.
– Мам, ну что ты говоришь?
– Ладно, Серёж, не морочь. Всё, я уже сходила. Кто из нас врач, ты или я? Я же знаю, что делаю.
– Ну да, знаешь. Вроде бы.
– Было бы из‑за чего тревожиться, – вздохнула она. – Есть вещи посерьёзнее. Смотри, что тебе принесли.
– Что ещё? Кто принёс?
– Какой‑то следователь… уполномоченный или оперуполномоченный, я не запомнила.
– Что же этот оперуполномоченный следователь принёс? – спросил я как можно более беззаботно, хотя уже и сам знал, что там такое.
Мама протянула мне лист бумаги а‑четыре. Бумага зашелестела и её верхний край отогнулся вниз. Я поправил. На кухне засвистел чайник, будто хотел поиграть на нервах. Чувство и так было неприятным. Мама стояла и смотрела на меня, а чайник выходил из себя и захлёбывался свистом.
Я поправил лист. В левом верхнем углу было напечатано:
СК РОССИИ
(СУ СК России по Верхотомской области)
Адрес, индекс, все дела….
В правом углу было моё имя:
Гражданину Краснову Сергею Ивановичу, адрес.
Ниже в центре красовалось жирное слово «Повестка»…
В это время тревожно звякнул телефон – второй, номер которого знали немногие.
Я достал его и прочитал сообщение. Оно было от Альфы.
Сергей, не смогла дозвониться. Перезвони сразу, как сможешь. А. 
А. Алена, Алфёрова, Альфа…
Я сунул телефон в карман и пробежал повестку глазами.
– Ну, мам, ты чего перепугалась‑то? – кивнул я и улыбнулся. – Вот же, тут чёрным по белому написано, в качестве свидетеля.  Меня же никто ни в чём не обвиняет. Не беспокойся.
– А зачем тебя вызывать в качестве свидетеля, если ты и так там помогаешь?
– Ну как, это ж другая организация. Следственный комитет. Там, знаешь, сколько бюрократии. Если бы ты узнала, сколько бумаг заполняют следователи и опера – ты бы удивилась.
– Может, и не особо, – кивнула мама. – Учитывая, сколько бумаг заполняют врачи. Но вот эта бумага…
Она помолчала.
– Эта бумага меня, конечно, удивила. И удивила неприятно…
– Да нет, не беспокойся, – уверенно сказал я. – Всё нормально. Там совершенно не о чем переживать.
– Серёжа, – вздохнула мама, – я не пойму, а ты что, после школы хочешь чем заняться? Тебя раньше история увлекала, биология, литература. А сейчас какие‑то казаки‑разбойники сплошные.
  
– Кто‑то должен делать непопулярную, но нужную работу, мам. Мы же хотим жить в своей стране и радоваться каждому дню, а не ждать ножа в бок от какого‑нибудь наркомана. Правильно? Ну вот. А кто, как говорится, если не мы?