Второгодка. Пенталогия (СИ)
Я нажал на газ, и мы аккуратно двинулись в путь. Ехали, погрузившись в собственные мысли. Тихонько играло радио, настроенное на ностальгическую станцию.
Наступает ночь,Зовёт и манит,Чувства новые тая.Только лишь поверь,Что ночь сильнее дня…Вдруг Кукуша вздрогнул. Зазвонил телефон.
– Матвеич, сука, – выдохнул он, нажимая на зелёное пятно. – Да, Матвеич, здорово.
– А вы где есть‑то? – с ходу заорал по громкой Матвеич. – Чё случилось?
– В смысле, что случилось?
Кукуша покачал головой и ткнул пальцем в часы, напоминая мне, что мы опоздали на встречу.
– Как что случилось? – переспросил Матвеич. – Мы пришли, а вас тут хер ночевал. Завтра также будет?
– Не кипишуй, – просипел Кукуша. – Завтра всё путём будет. И сейчас тоже. Мы уже подъезжаем. Делишки кое‑какие возникли. Неотложные.
– Твою мать… Через сколько вы будете?
– Десять минут, братан, подождите, скажите Любе пусть вас угостит. Возьмите пивка и чего захотите. Мы уже.
Кукуша отключил телефон и снова выругался.
– Примчались уже, – покачал он головой.
Я кивнул:
– Да уж, промашка вышла. Ну ладно, поднажмём.
– Эй, эй, эй, осторожно только, помедленней! Там камера. И на мосту три радара подряд. Ты давай, под штрафы меня не подписывай.
– Окей, брат.
– Какой тебе брат⁈ – воскликнул он и рассмеялся тёплым сиплым смехом. – Я твой дядя.
– Конечно, дядя Слава, – усмехнулся я.
– Хочу сказать, с таким племяшом… – сказал он, будто удивляясь. – С таким племяшом больше никого и не надо.
– Ну ладно, извини, Кукуша, я тебя втянул в передрягу, конечно. Ты жил спокойно, а тут я, здравствуй, дядя Слава…
– Не‑не‑не, – замотал он головой. – Разве ж я жил? Так, доживал в свои неполные пятьдесят, а тут прямо закрутилось, заклубилось. Я будто помолодел даже.
– Куда молодеть‑то тебе? И так не старый.
– Я вот что подумал, – продолжил он. – Мне там Любка всё про здоровое питание талдычит. Наверное, я с пивасиком‑то подзакручу крантик. Похудеть надо, а то за тобой не угонишься.
Я заржал.
– Чего?
– Правильно, – кивнул я. – В здоровом теле здоровый дух.
Мы подъехали к бане перед самым закрытием, и через пятнадцать минут после обещанного…
– О, нихера себе… – воскликнул Матвеич, увидев нас. – Вы что, в мясорубке побывали?
– Грибы собирали, – хмуро ответил Кукуша.
– Да? – глухо процедил худощавый дядька с длинными волосами, впалыми щеками и чёрными мешками под глазами, сидевший за столиком рядом с Матвеичем. – Галлюциногенные?
Он немного напоминал Рони Джеймса Дио, только, кажется, был чуть повыше.
– Галлюциногенные? – переспросил я.
– Да, – подтвердил он и с видимым трудом произнёс, – грибы, которые собирали, галлюциногенные?
– Ага, – усмехнулся я. – Штырят не по‑детски.
– Назвался груздем – полезай в коробок, – кивнул Кукуша и уселся за столик.
Я последовал его примеру. Кент, что сидел рядом с Матвеичем, будь моя воля, играл бы Кащея и смерть с косой во всех фильмах‑сказках мира. Он изобразил подобие усмешки и, покрутив крупный золотой перстень на пальце, медленно, как бы через силу, выдавил:
– Товарищи колхозники, вы что ли – продавцы?
– Мы, – подтвердил я.
– И что? Откуда товар?
– Из Афгана.
– Из Афгана, – повторил он за мной. – А ты что, афганец, что ли?
– Нет, насколько мне известно, Афганец – это ты. Поэтому к тебе и обратились.
Он ухмыльнулся и посмотрел на свой перстень. Я тоже глянул. Там был оскалившийся тигр с бриллиантовыми глазами.
– Времени у меня нет тереть с вами, – сказал он. – Вы выглядите как лохи, но имейте в виду, я, в отличие от вас, не лох. И при малейшей измене – просто всех положу, выпилю в ноль. Обнулю. По схеме я ему уже всё расписал, всё рахъяснил.
Он кивнул в сторону Матвеича и отодвинул от себя кружку пива, из которой, похоже, не сделал ни одного глотка.
– В двенадцать часов привезёте свой товар. Вас будет двое? – спросил он.
– Буду я и ещё один чувак, – ответил я. – Партнёр.
– Почему он сегодня не пришёл?
– Из леса ещё не вернулся, – пожал я плечами. – Я здесь, товар у меня. Что ещё надо? Партнёр мой товарищ, работаем вместе. Он за кибернетику отвечает. Какие проблемы?
– Короче, – кивнул Афганец, – бабки переведу, когда увижу товар и проконтролирую его качество. Приготовь кошелёк и номер, чтобы не было никаких заминок. Всё должно быть чётко. Вы заехали, я сделал анализ, я перевёл бабки, вы уехали. Вопросы?
– Вопросов нет, – ответил я. – Мы о тебе слышали кое‑что.
– Надеюсь, самое хорошее? – процедил Афганец.
– Только самое плохое, – серьёзно сказал я. – Поэтому обратились именно к тебе. Нам нужен серьёзный контрагент. Но мы тебя не знаем, и ты нас не знаешь. Поэтому в качестве гаранта выбрали авторитетного человека. И ты, и мы ему доверяем. За это он получает свою комиссию.
Афганец не ответил. Он поморщился недовольно, снова повернул свой перстень и легко кивнул.
– В двенадцать, – проворчал он, поднялся из‑за стола и медленной, вальяжной походкой двинулся к выходу.
Из‑за соседнего столика встали трое крутых детин. Один пошёл впереди, а двое позади Афганца.
– Но вы, блин, грибники в натуре, – покачал головой Матвеич, когда дверь за наркобароном захлопнулась. – Чё за шняга, Славян?
– Не кипишуй, – отозвался Кукуша, взял салфетку со стола и протёр лицо. – Всё пучком.
– Завтра давайте, чтобы всё было как часики.
– Не кипишуй, сказал, – рыкнул Кукуша. – Не видишь, мы вопросы решали?
– Решили? – хмыкнул Матвеич. – Я не хочу своё очко подставлять, вкуриваешь? Вы же меня подставляете.
– Матвеич, не кипишуй, – веско сказал я. – У тебя вообще самая лёгкая задача, а ты тут мозги нам сношаешь. Всё путём будет. Не егози.
* * *– А я уже думала, ты всё, – покачала головой Альфа, отходя от двери и впуская меня в квартиру.
Я пожал плечами и улыбнулся:
– Как так?
– Удовлетворил юношеское любопытство и привет, – сказала она учительским тоном и осеклась. – Боже мой, а что с тобой случилось?
– Да, на природу выбирался, – кивнул я.
– Ну‑ка, ну‑ка, скорее снимай с себя всё, – схватилась она за голову. – У тебя же ноги мокрые!
– Я об этом моменте весь день только и мечтал.
– Балда, – покачала она головой. – Давай, раздевайся скорее. Ты есть хочешь?
– Да. Последний раз я ел именно здесь, в твоей кухне… Ты что, целый день голодный? Скорее проходи. Мама‑то тебя не потеряет?
– Мама пока в больнице, – ответил я. – Но завтра или послезавтра её выпишут. И тогда надо будет что‑то придумывать. Правда, до этого ещё и дожить надо.
– Два дня, – кивнула она. – Понятно. Знаешь, я думаю, ничего придумывать не надо.
– Да нет, придумать придётся, – подмигнул я. – Я в душ, ладно? Горяченького хочется. Присоединишься?
– Нет, – покачала она головой, но в её строгих учительских глазах вспыхнули уже знакомые мне огоньки.
– Наступает ночь, – хитро улыбнулся я.
– Что‑что?
– И обещает…
– О чём ты говоришь?
– Всё исполнить для меня…
Я сделал несколько танцевальных движений в духе Элвиса и пропел, подняв руку вверх, как звезда рок‑н‑рола:
Знаю я теперь,
Что ночь сильнее дня …
* * *На следующее утро я пришёл в школу и сразу увидел Князя.
– Братан, что такое? – спросил я. – Вьетнамец отказался?
– Блин, он так и не появился, – ответил Жан и, прикусив губу, помотал головой.
– Я понял, – кивнул я. – Понял, Жан. Ну, что же, не страшно. Значит в другой раз.