Второгодка. Пенталогия (СИ)

Он заржал.
– Ну, так и знал, что разведут. Как говорится, сладких, опер, ищешь, ай не бери на понт … Ладно, поторапливайся.
– Петрушка эта получила фейковое видео от сына Никитоса.
– Любопытно‑любопытно. Буква «зет», кстати, ещё на месте. Никто не стирал пока.
– Это хорошо. Я хотел спросить, вы его знаете? Петрушку. И есть ли какие‑то возможности мягко на него воздействовать?
  
– А день перестаёт быть томным, – улыбнулся он и повернулся в сторону стойки. – Молодой человек, сделайте мне ещё такой же, пожалуйста.
Молодой человек состроил высокомерное лицо и заметил, что для размещения заказа нужно подходить к стойке лично, но отказывать не стал.
– Петрушко мне известен, как мой студент и как законченный мудак. А что касается воздействия… Скажи, что ты хочешь.
– Я хочу скормить ему материал о рейдерстве девяностых с персонажами, которые уже давно в могиле или при смерти.
– А в чём прикол?
– В том, что те из владельцев захваченной собственности, кто ещё жив и здоров, могут вызвать интерес у посвящённой публики. Например, гражданская спутница жизни нач облУВД.
– Ух‑ты, как интересно. Это не из того ли мифического досье на Щеглова?
– Про досье ничего не могу сказать, но материалы есть.
– Если хочешь, чтобы я помогал не за бабки, между нами должно установиться что‑то вроде доверия. Мы же сблизились на духовном уровне?
– Да, – кивнул я. – Покажу. Что есть, покажу.
– Петрушко спит и видит, что переедет в столицу и получит нормальный канал или сетку даже. Не телевизионный, естественно, а в Телеге и на радио.
– А вы можете, – нахмурился я, пытаясь что‑то из этого выкружить, – попросить какого‑нибудь хорошего приятеля из Москвы, чтобы он дал Петрушке прикорм.
– Как‑как?
– Ну, сказал бы, например… – на ходу соображал я, – что им заинтересовались медиамагнаты и хотят предложить что‑то, от чего нельзя отказаться…
– Сетку Телеграм‑каналов?
– Да. В том числе антикоррупционной направленности. Сейчас, я смотрю, каждый день каких‑то шишек закрывают, как раз в тему будет.
– А ты матёрый, – выпятил нижнюю губу Сергеев. – Для псевдокурьера просто монстр.
– Но, чтобы решение было окончательно принято в его пользу, он должен сделать…
– Какой‑то приличный материал, – перебил меня он. – Резонансный, но в меру.
– Лучше, – кивнул я, – копнуть подальше во времени, чтобы никого из сильных мира сего не побеспокоить. А вот предыдущего губера можно. По счастливой случайности, он принадлежит не правящей партии, а его однопартийцы у нас тут бузят, пытаются оппозиционировать.
– Блин, Сергей Иваныч, а где ты раньше был? – заржал Сергеев и потёр руки. – Мы бы с тобой сработались. Ты же прирождённый заговорщик. Ленин отдыхает.
– И ещё я ему кое‑что из мира криминала хочу скормить. Но это, я думаю, он сам проглотит, без давления. А насчёт денег… я тут планирую немного разбогатеть в обозримом будущем. Надеюсь, на первое время хватит. Так что квартиру не продавайте пока. Повремените.
– Ну, ты закрутил прям. Не курьер, а Супермен. Её попробуй продай ещё. Она знаешь сколько стоит? А за дёшево я не отдам.
– И правильно. А компьютерщик есть у вас толковый?
– Хакер? – усмехнулся он.
– Для начала хочу ролик сделать про Петрушку и верблюда.
– Экзотика, однако. Есть паренёк толковый. Такую хрень он делать не будет, конечно, но если что‑то серьёзное, то можно.
На том и разошлись. Сергеев с вспыхнувшем в глазах огнём поехал на коллоквиум, а я двинул к Кукуше, он был тут напротив во дворе. В бане.
– Ты как, дядя Слава, после вчерашнего?
– Нормас, – вяло улыбнулся он.
– А за руль можешь сесть?
– Могу. Сюда же доехал.
– Так тут ехать три метра, – засмеялся я.
– Да какая разница… Куда ехать‑то?
– А лопата есть?
– Ну… найдём. Какая нужна – штыковая или подборка?
– Давай обе возьмём.
– Куда ехать‑то?
– В Осиновку.
– А там чё? У нас совещание вечером. Ещё надо придумать, как от Матвеича отбояриваться.
– По пути и придумаем.
– А чё в Осиновке? – снова повторил Кукуша.
– В Осиновке клад. Не денежный. Исторический. Сюрприз, можно сказать.
– Какой?
– Блин, Кукуша, ты чего такой тугой сегодня? Поехали, сам увидишь.
Он нехотя собрался, раздобыл лопаты и мы двинули в путь.
– Ты можешь сказать, что за сюрприз‑то? Кому? Мне?
– Не, тебе такой не понравился бы, я точно говорю.
– А кому?
В этот момент плимкнул телефон. Сообщение. Пришло на вторую симку, о которой знал только Кукуша. Ну и ещё Петрушка. Я с неё посылал ему предложение о сотрудничестве.
«Здравствуйте. Предложение ещё в силе?», – прочитал я.
Лихо Сергей Сергеевич работает. Быстро.
– Кому сюрприз‑то? – не сдавался Кукуша.
– Никитосу, кому ж ещё, – усмехнулся я. – Такая вот петрушка…
13. Калинка‑Стокман
Мы выехали на Кузнецкий, оттуда проскочили на мост, а потом помчали вдоль реки, под облетевшими высоченными тополями. Понеслись из города. Голые стволы и ветви деревьев обнажили растянутую по берегу Черновку, открыли её праздным взглядам ездоков.
– В Черновку не хочешь больше? – засмеялся Кукуша.
– Не, – помотал я головой. – Хватит пока, наездился. Надо бы, кстати, найти кого‑то в больнице, узнать поподробнее про Розу. – Может, разрешат навестить. Отнести ей чего‑нибудь.
– Ты чё таинственный такой сегодня? – прищурившись глянул на меня он.
– В смысле? – удивился я.
– Ну… Лопаты, перчатки эти… Симки из мобилы вытащил…
По пути мы заскочили в ломбард, и я купил старый дешёвый мобильник. А в супермаркете, в том же доме, я приобрёл две упаковки плотных резиновых перчаток.
– Маски ещё надо было медицинские, – проворчал Кукуша, – чтобы можно было чумные трупы закапывать.
– Не в этот раз, – усмехнулся я. – Скажи лучше, зачем так накушался вчера.
– Да ладно, чё ты, мать родная? – бросил он и полез рукой в карман за платком. – Братуху встретил по детдому. Как не выпить?
– Да вы ж там не пересекались даже. Кстати, ты не хочешь к эндокринологу сходить?
– Блин, не надо капать, ладно? Я хожу, наблюдаюсь…
– Ладно, капать не буду, а копать буду.
– Ты как этот, как его, американец‑то? Индиана Джонс.
– Может быть, может быть. Ладно, давай про Матвеича. Чего он хочет, ты знаешь?
– Блин… – лицо Кукуши стало сразу скучным, а взор потух. – Матвеич из тех, которые по локоть. В смысле, дай ему палец, оттяпает по локоть. А ещё надо понимать, он хорёк хитрый, без мыла заберётся, сам знаешь, куда. А потом хрен от него отделаешься. Я уж пожалел, что припряг его тогда. Просто малость очковато было, если бы замес какой, то без его этих ауешников трудно было б.
– Что ещё за ауешники?
– Ну эти все романтики‑малолетки. Короче, он говорит, мол, я за вас впрягся, мои люди пострадали? Пострадали. Ментовского беспредела хлебнули? Хлебнули. Ну и все вот эти разводки. Типа, мы там, чушка прессовали? Прессовали. А вы чё?
– То есть бабла хочет?
– Хочет, но не так, чтобы просто взял, поблагодарил и ушёл. Нет, нихера. Он мне сказал, вы там чё‑то мутите, а нас не зовёте. Слухом земля полнится. А вы неправильно ведёте себя. Короче, качает качели свои туда‑сюда‑обратно, тебе и мне приятно. Бабок у меня нет ему давать, но и связываться с ним я бы не стал. Я тебе говорю, ему всего мало. Будет жрать, пока всё не сожрёт. И всех. Больше и больше. Поэтому, ну… придётся как‑то расплатиться с ним, чтоб не ныл и не чесал языком на каждом углу, типа Кукуша слова пацанского не держит и чести неймёт.
– А люди‑то уважают его?
  
– Так, – пожал он плечами и задумался. – Не могу сказать, что нет, но и… Говнистый он мужик. Он ведь от души хер, чё сделает, только если будет думать, что что‑то ему перепадёт. А если клюнешь на его удочку, он тебя всего замотает паутиной своей и соки пить будет, пока всё не высосет. А так, нормальный кент.