Мы, Мигель Мартинес. Испания (СИ)
— Понял, подготовлю группу.
— Да, и пока никакой слежки. Пусть будет всё как обычно, не надо привлекать какого-то внимания. Он осторожный очень и опыт конспирации у него тоже немаленький. Рисковать не надо… Поэтому отбери самых надёжных товарищей. Самых надёжных. В ЭТОМ деле утечки быть не должно.
— Сделаю.
— Это хорошо… а план его посмотри внимательно. Вдруг что-то дельное предложит.
Сталин довольно неожиданно перевёл стрелки разговора. Впрочем, Киров знал такую особенность своего друга и смог быстро включиться в новый поток мысли.
— То есть, революция в Финляндии — это реальная цель.
— Более чэм реальная. Хотя и условий для неё пока что нэт. Она нам необходимая.
— Пока что не понял. Ведь если там понадобиться наша интервенция, то это серьезно осложнит внешнеполитическую ситуацию и, думаю, у нас снова могут возникнуть серьезные проблемы с индустриализацией. Могут опять наложить эмбарго на поставку оборудования.
— Скажу так… Есть предварительная договоренность с некими Ротшильдами. Так что, да, поставки станут сложнее и будет больше транспортных издержек, но этот вопрос решаемый. Даже больше того скажу, успешно решаемый. У нас есть несколько целей, но главная — это подготовиться к будущей войне с мировым капиталом. Не видишь, где связь?
Киров пожал плечами, ему показалось, что пока что связи между событиями он не улавливает.
— Смотри, единственная страна, которая может создать мощную сухопутную армию, чтобы завоевать нас — это Германия. Согласен?
— В принципе, да. не румынам же с нами воевать, эти много не навоюют. — подтвердил идею вождя начальник НКВД.
— Но, чтобы Германия смогла пойти на нас войной ее необходимо максимально усилить. Так?
— Согласен.
— За счет Польши не получится, а мы еще и кусок Германии подмяли. Значит, остается Франция. И ее Геринг проглотит, пусть не сразу и не быстро, но проглотит. Французы боятся воевать. Слишком дорого им обошлась Империалистическая. А с такими настроениями потрепыхаются немного и сдуются. Согласен?
— Весьма вероятный вариант. — вынуждено одобрил мысли вождя Киров.
— Но пока Испания под левыми, поход на Восток затевать будет сложно — тыл не обеспечен, а война на два фронта для Германии опасна. Они вообще не выдержат войны на истощение. Опыт уже имеется. И что из этого следует?
— Что вот-вот вспыхнет гражданская война в Испании. И чтобы обеспечить тыл, Геринг окажет восставшим военным максимальную помощь.
— Нэ только Геринг, Муссолини тоже будет в доле.
Иосиф Виссарионович наконец-то начал набивать трубку, но делал это медленно, успевая продолжать диалог.
— А теперь представь сэбе, что в Финляндии одновременно с событиями в Испании возникнет революция? Что будет делать товарищ Геринг?
Последняя фраза прозвучала с максимально возможной иронией.
— Германия не сможет эффективно помогать и Финляндии, и Испании. Пока что ее военная промышленность только восстанавливается. Значит, скорее всего, пойдут на помощь финнам, у них с ними старые связи и симпатии.
— Да! им финны ближе будут!
— Тогда Испанией, например, займётся Муссолини, а они сосредоточатся на Суоми. — сделал логичный вывод Киров.
— И это увеличивает шансы в Испании. Оптимально — и Финляндию успокоить, и Испанию сохранить. Но тут уж как получится.
— Но тогда всё упирается в сроки.
— Верно. И у нас трёх месяцев нэт. В Испании всё может вот-вот завертеться.
— Но тогда… получается, что Отто всё-таки пока еще нужен? — осторожно поинтересовался Киров.
— Нэт… Мы уже подготовили туда других людей. Более надёжных. С этим катами[1] пора заканчивать.
* * *
Москва. Квартира Отто Вильгельмовича Куусинена
2 марта 1936 года
— Ты сегодня чем-то взволнован?
Марина Амирагова, молодая девушка (она была моложе Отто всего на каких-то тридцать лет) выглядела взволнованной. Куусинен начал жить с ней совсем недавно. При этом он так и не развелся со своей официальной супругой Айно Туртиайнен, сотрудницей советской разведки с псевдонимом Ингрид. Но вот потянуло на молодое мясцо. Пока что супруги притирались друг к другу. Надо сказать, что у советских вождей того времени такие неравные по возрасту браки были в моде. Одного Бухарчика стоит вспомнить. Как говориться, седина в бороду, а бес в ребро, но советские лидеры были атеистами, так что бес тут был не при чём. Скорее, всё-таки гормональный взрыв перед андропаузой… Извините, чуток отвлекся, тем более, что девушкой Марина была видной. Да и Отто был пока еще мужчиной в самом расцвете сил. Но на вопрос «подруги» надо было что-то отвечать. Удивительно, но секретарь Коминтерна ответил правду.
— Сегодня был у Хозяина. Он хочет устроить революцию в Финляндии.
— И что? разве ваши рабочие не хотят освободиться от гнёта эксплуататоров? — довольно наивно спросила Марина.
— Совсем не хотят. — раздраженно буркнул Куусинен.
— Ой! И что делать? Нельзя Его подвести? — девушка выглядела обеспокоенной.
— А залить кровью мою Финляндию можно? Если бы был хотя бы какой-то шанс… И всё равно. Этим планам надо помешать.
— Ой, Отто Виллевич, ты осторожнее, зачем тебе это?
Марина часто называла своего партнера по имени-отчеству.
— Так надо, Мариша, так надо. И не переживай, я всё сделаю аккуратно. А ты про этот разговор забудь. Поняла?
— Уже забыла. Пойдём?
— Да. да, минутку только, умоюсь…
Почему товарищ Куусинен так был откровенен с молодой женой? Осторожность потерял. Не только. Пару месяцев назад через него прошла заявка достать партию магнетофонов производства немецкой Телефункен для НКВД. И он сделал всё, чтобы этот интересный прибор достать не смогли. И был уверен, что никто его подслушать не сможет. Правда, он не подозревал, что личная разведка вождя имела на своем вооружении магнитофоны советского производства. Нет, это не было пока еще серийное производство. Небольшой кооперативчик (типа шарашки при Берии) выдал пробную партию достаточно портативных приборов, тем более что Борис Александрович Рчеулов получил неожиданно приличное финансирование, штат помощников и сумел создать уникальный (по тем временам) микрофон, позволявший сделать очень качественную запись. И тут совпало два фактора: первым подозреваемым, чьи разговоры «писали» на намагниченную ленту был именно Отто Виллевич Куусинен, и вот этот разговор сумели записать и передать вождю, который слушал и наслаждался услышанным. Приятно точно знать, кто твой враг и насколько он опасен.
[1] Лицом нетрадиционной ориентации (довольно грубо)
Глава двадцать третья
На крутой волне
Глава двадцать третья
На крутой волне
Бискайский залив
19 мая 1936 года
Николай Герасимович Кузнецов стоял на мостике линкора «Большевик» (бывший дредноут «Генерал Алексеев»), в кильватере его небольшой эскадры шел гидрокрейсер «Ворошиловец» (бывший «Алмаз»), а по бокам — два эсминца охранения «Поспешный» и «Пылкий». Еще парочка «Дерзкий» и «Беспокойный» находились в охранении каравана транспортов, спокойно и медленно чапающих своим восьмиузловым ходом вдоль берегов Франции. По графику, эта группа тихоходов должна прийти в точку назначения немного позже, чем туда доберется соединение Кузнецова. Николай Герасимович задумался о своем задании. Это было очень сложная операция. Пришлось ему голову поломать над ее планированием. А уж осуществить на практике… Так получилось, что в его распоряжении снова оказалась та же Бизертская эскадра, которую сейчас называли «Эскадрой Севера». Дело в том, что в Кронштадте после прихода туда этих батлшипов стало как-то тесновато. И не потому, что кораблей стало много — там еще парочку подобных эскадр можно было бы разместить, но вот очень уж местные «балтийцы» стали ревностно относиться к «понаехавшим». А что? Командных должностей на флоте не так уж и много, амбиции у флотоводцев более чем, до откровенных конфликтов не доходило, но напряжение чувствовалось.