Мы, Мигель Мартинес. Испания (СИ)

А в марте в газетах появились сообщения о том, что в далеком африканском Конго была выкуплена земля и началось строительство станции на урановой руде. Небольшая фирма приобрела урановые шахты и преступила к строительству строила экспериментальную станцию, которая должна доказать реальность использования радиации для производства энергии. И 1 апреля 1936 года произошло торжественное открытие станции, которая дала первые киловатты электроэнергии. И тут же в кинотеатрах был запущен документальный фильм о преобразовании атомной энергии человеком. Описывались перспективы этой энергетики. Инженеры и физики посещали эту станцию и только пожимали плечами. Она действительно давала энергию! Сияли лампочки, приборы показывали выработку очень мощного потока электричества. Правда, в рабочие залы никого не пускали, из-за угрозы радиации здоровью человека. Но вот красивые схемы реакторов были нарисованы на многочисленных плакатах, а само производство защищено множеством патентов. 10 апреля было объявлено об создании уранового концерна, который выкупил все патенты и права на устройство электростанций на уране, в первую очередь для Франции. И тут же началась биржевая лихорадка. Акции росли как на дрожжах. А когда правительство еще и за бесценок продала (фактически, передала) УКФ[1] десять участков земли для строительства электростанций, начался настоящий ажиотаж. При этом УКФ обнародовали бизнес-план. В котором оговаривалось строительство первых пяти станций в Конго для обеспечения бесперебойной добычи урана. При этом они продавали горнодобывающим концернам свою электроэнергию по таким ценам, что оставались с восьмисот процентной прибылью. И из этих сумм гарантировали выплаты по краткосрочным дивидендам. То есть, обыватель мог вложить свои средства на срок от месяца до года и получить прибыль в двести процентов. В мае месяце начались первые выплаты. И за четыре месяца в финансовой сфере Франции начался кошмар. В УКФ вкладывались огромные суммы. На пике вкладов количество денежной массы двукратно превысило годовой бюджет страны. Урановые сертификаты стали самой востребованной ценной бумагой в стране. В октябре концерн объявил, что его капитализация достигла потолка и новые вклады не принимаются. А потом закрылись приемно-обменные пункты. В один день. Внезапно. Исчезли и деньги: куда — никто не знал. Одними из самых пострадавших оказались Ротшильды, которые обменивали акции и франки на золото.
Было инициировано расследование аферы, которое вскрыло неприятные факты: никаких электростанций в Конго не строилось. А работающая на уране станция оказалась красивой фальсификацией. Стрелки дергались, гудели аккумуляторы, бежало электричество по проводам, и возвращалось обратно… Это была красивая фальшивка. Дорогая? По сравнению с той прибылью, которую получили неизвестные концессионеры — ерунда! Оказались разорены миллионы честных французов. Немедленно разразился Правительственный кризис, Леону Блюму припомнили выделение земли непонятному концерну. Социалисты вынуждены были уйти в отставку. Новое правительство возглавили правые, а коммунисты увеличили почти в полтора раза количество мест в парламенте. Обвинения в коррупции привели пять членов кабинета министров-социалистов на скамью подсудимых.
Ротшильды сумели-таки выйти сухими из воды, они выбили себе государственные гарантии возврата утерянных средств. Иначе финансовая система Великой Франции просто схлопнулась бы. Кроме того, наша МММ вытаскивала из граждан этой среднеевропейской страны преимущественно золото: одним из условий стало выплата дивидендов именно по вкладам золотом по супервыгодному курсу 1,8 соотношение золотого франка к бумажному. То есть, вложив 1000 золотых франков (не имело значения в каких золотых монетах) человек через месяц получал бумажными 3600 франков. Чем не прибыль. И да, расчёт на человеческую жадность полностью оправдался. Очень мало нашлось умных господ, которые умудрялись выйти из пирамиды через месяц-два, как вносили туда свои кровные.
Я остался этой операцией удовлетворён. Во-первых, мы и Ротшильды очень неплохо заработали. Мы — это СССР и (очень немного) я. Во-вторых, финансовая система целой страны легла под Ротшильдов. В-третьих, СССР получил финансы, очень большие финансы (почти годовой бюджет Франции), который ушел на промышленное строительство и укрепление нашей обороноспособности. В-четвёртых (и это чуть ли не самое главное) была скомпрометирована сама идея урановой энергии. После такого скандала получить у не разбирающихся в физике бизнесменов и политиков финансирования разработок урановой бомбы будет нетривиальной задачей.
 
20 ноября произошли внеочередные парламентские выборы, на которых социалисты пролетели как фанера над Парижем. К власти пришло правое правительство, которое стало сворачивать все социальные реформы и программы левых Леона Блюма. Правда, экономический кризис и масса недовольных обманутых УКФ вкладчиков привело к тому, что за короткое время (три месяца) сменилось четыре кабинета министров!
В общем, тридцать шестой год был крайне неприятным для Франции (частично зацепило некоторых вкладчиков из Великобритании, Швейцарии и даже Германии). И вот тут оказалось, что УКФ не принимали складов иностранных граждан, если они не были гарантированы государством. Красиво! И если своих граждан правительство тупо кинуло на произвол, то с иноземцами так не прокатывало. А куда исчезли тонны золота? А хрен его знает… Их искали! Впервые свои золотые запасники вынуждены были открыть все банки! Даже Ротшильды. И фигвам! Народная индейская судьба!
За эту авантюру я лично получил орден Ленина. Не героя соцтруда, но всё же… оценили высоко!
[1]Урановый Концерн Франции
 Интерлюдия 3 
Интерлюдия 3
Нью-Йорк. Штаб-квартира американского отделения банка Ротшильдов
12 января 1937 года
Почему я раньше не женился? Да потому что на это у меня не хватало финансов. Вы знаете, что такое большая итальянская семья? И только старший сын, который получил приличное образование и более-менее достойно оплачиваемую работу? И, конечно же, этот старший сын вынужден был большую часть своей зарплаты отсылать семье. Чтобы поддержать ее в такой сложный момент. Надо, чтобы они понимали, что их сын ценит то, как было им тяжело, но они сумели дать ему образование и шанс в жизни. Да, он воспользовался этим шансом почти на все сто процентов. Правда, чуть-чуть не профукал его. Всего одна ошибка, которая могла стать фатальной. Ему даже срезали гонорар наполовину. Хорошо, что всё повернулось так, как повернулось. После уранового кризиса во Франции ему, Марко Локкерини неожиданно предложили стать членом семьи Ротшильд. Оценили его заслуги по праву. Да, эта девочка, которую он берет в жены — далеко не наследница капиталов семьи, она из побочной ветки, так сказать, кадрового резерва семейки. Но Эмма носит фамилию Ротшильд, а я теперь Локкерини-Ротшильд, чёрт меня подери! И хотя это не значит, что мне автоматически дадут кусок пирога, конечно же нет, но у меня стало намного больше возможностей этот самый кусок ухватить.
Семейка хорошо разбогатела на кризисе Франции. И сейчас заканчивает строительство более пятидесяти предприятий в СССР. В том числе и оборонных. Чтобы это получилось, пришлось сменить правительство на Кубе и поставить там совершенно лояльного и абсолютно коррумпированного генерала. Очередной диктатор. Ну и что, нам не престало носом вертеть. Работаем с тем материалом, что имеем в наличии. Зато остров стал удобной перевалочной базой, откуда грузы направлялись в Чили, а оттуда в СССР. В этой южноамериканской стране большевики (при нашей помощи, конечно же) произвели свою революцию. С целью? О! Социалисты Чили сразу национализировали медные шахты, у них в стране руда чрезвычайно богата медью. А еще (и это, наверняка, даже более важно) из Чили в Советский Союз пошли караваны торговых судов, забитых первоклассной чилийской селитрой. А это первоклассная взрывчатка.