Ассистент (СИ)

Я прошелся по Летнему саду, обнаружив там цветущие кактусы октинии, юкки и финиковые пальмы. Прошелся по скверу с художниками и разными мелочевщиками, купив маленькую открытку и мохнатый брелок в форме совы. В 16–30 я уже был на вокзальной площади, на пересечении Невского и Лиговского. Начался мелкий дождь, а зонт я по недоразумению не взял. В какой-то момент я уже уверил себя, что она не придет, но в 16–55 пришло сообщение:
«Опоздаю на 10 минутъ».
Ну, где десять минут — там и пятнадцать, и двадцать, и полчаса. Дождь стал сильнее, и я вынужден был спрятаться на автобусной остановке. Сидевший в углу забулдыга — грязный, пахнущий мочой и сивухой — посмотрел на меня осоловевшим взглядом, после чего меня словно что-то ужалило в мозг. Только тогда до меня дошло, что его процент сечения не меньше моего. А затем раздался его голос:
— Б-бабы… свиданка, да? Любишь еë, хочешь? См-мотри, парниш, всë из-за них можешь потерять… я всë потерял… имение было… деревня… ананасовая плантация…
Он продолжил бубнить что-то дальше, но я пропустил все мрачные пророчества мимо ушей и продолжил ждать.
Еë фигурка появилась на противоположной стороне площади. Она была с коричнево-белой студенческой форме, с сумочкой на плече, а над головой был огромный черный зонт, под которым, казалось, мог бы поместиться целый взвод солдат. Она увидела меня, шагнувшего из-под карниза остановки под струи дождя. Отвела взгляд в сторону, чтобы кокетливо сделать вид, что не замечает меня, и зашагала по пешеходному переходу вперед.
Нас разделяло сорок метров длинной «зебры». Трамвай остановился, пропуская еë. Интуитивно я посмотрел направо, и увидел, как по Невскому несется мотоциклист, закованный в броню. Мигал синий свет светофора на поворот, и я понял — он планирует проскочить, не видя из-за трамвая, что хрупкая девушка с зонтиком переходит дорогу.
— Нинель!! — заорал я, но из-за рëва двигателей она даже не повернулась в мою сторону.
 Глава 32 
Всë решала пара секунд. В первый миг я подумал, что уже потерял любовь всей моей — нынешней — жизни. Во второй миг — вспомнил, что я могу её спасти: выставил руку, быстро напел мотив, которым я вызывал кинектирование нью-йоркского дрона и выставил руку вперёд с намерением столкнуть мотоциклиста.
Слишком далеко, пронеслась мысль. И слишком близок мотоцикл к Нинели — их разделяло всего три метра. Но моя сенс-манипуляция всё-таки сработала. Правда, уже через секунду после того, как сработала другая, чужая. Бомж на картонке в углу остановки погрозил кривым мозолистым пальцем мотоциклу, и тот встал на дыбы, резко остановившись рядом с трамваем. Колесо словно впечаталось в землю, а следом мотоцикл упал на бок в нашу сторону, словно я потащил за невидимый канат. Байкер вылетел из седла, но уцелел — пролетел прямо перед носом Нинели, лишь слегка задев её край зонта, и грохнулся об асфальт, прокатился на пластиковой «черепахе».
— Спасибо, мужик, — сказал я пьянице.
Перед упавшим мотоциклом резко затормозила машина. Нинель Кирилловна шарахнулась, и тут я испугался снова — уж не оступится ли она, не упадёт на трамвайных рельсах. Но она сориентировалась быстро, засеменила ко мне, оглянулась.
— Только не говорите… Не говорите, что вы меня снова спасли… Это уже будет не смешно.
— Не я. Вот он, — я указал на бомжа, но тот уже нас не слышал, откинулся на спину и громко захрапел. — Хотя я тоже пытался. Как же я рад, блин, что вы целы.
Следующие секунд пять я стоял и беззастенчиво пожирал её глазами. Всё такая же нежная, светлая, хоть и с поселившейся ноткой стервозности и надменности. А ещё она стала уже не столь худенькая, как раньше, обводы фигурки стали куда более волнующими, а грудь…
А ещё эти очки.
Я дёрнулся, чтобы обнять её, но она поймала моё стремление и кокетливо увернулась от меня.
— Я слышала… Вы окликнули меня по имени, но я не сразу сообразила, что к чему. Что с ним?
Она обернулась..К упавшему мотоциклисту уже спешили люди и вальяжный полицейский, но виновник поднялся, отряхнулся и выглядел целым.
 
— С ним всё в порядке. Предлагаю выдвинуться в сторону галереи, иначе сейчас нас поймают и заставят писать разные протоколы.
— Вы предлагаете сбежать с места дорожного происшествия? — Нинель Кирилловна лукаво прищурилась. — Ещё и после применения сенс-способности?
— Именно.
— Хорошо, — сказала она и зашагала дальше под дождём. — Догоняйте. Хотя я уже начинаю думать, что вы подстроили эту аварию, чтобы в очередной раз спасти меня.
Я пошёл рядом, касаясь щекой края зонта. Разряды чего-то вроде электричества, исходившие от Нинель, казалось, прожигали меня насквозь. Форма спустя десяток шагов была уже насквозь мокрая, но я не спешил врываться в ближнее пространство.
— Если вам так нравится думать — так и быть, подстроил. Хотя по правде — я дико испугался за вас, дорогая Нинель Кирилловна.
— Я вам не очень верю. Мне иногда кажется, что вам важнее произвести впечатление на меня, чем… чем быть со мной.
Она стрельнула на меня глазками. Затем осторожно приподняла край зонта, и я нырнул под него.
— Вы мне разрешите придержать зонт? Он выглядит очень тяжёлым.
— Разрешу, — кивнула Нинель Кирилловна.
Мои пальцы прошлись по нежной коже тыльной стороны её ладони, схватили штырь зонта чуть выше её руки.
— Ох, — тихо вздохнула она. — Эти ваши штучки… Видела бы нас Альбина.
— Как у неё дела?
— Вам повезло, что она взяла отгул. Она категорически против наших с вами встречь, Эльдар Матвеевич. Так, кажется, вот эта галерея, так?
Я кивнул, мы нырнули в подъезд. Я принял зонт, приобрёл билеты.
— Я должна отлучиться попудрить носик, — сообщила Нинель Кирилловна.
Воспользовавшись моментом, я нашёл галериста, затем попросил найти представителя художника. Ей оказалась строгая дама в очках с короткими, крашеными в ядовито-красный цвет волосами. На ней была безразмерная футболка с французским флагом.
— Mademoiselle, je représente les intérêts de la galerie d’art de Son Excellence Kashirova Valentina Arturovna, la célèbre galeriste moscovite, qui demande à contacter le maestro pour une proposition commerciale. Tous les détails nécessaires sont dans ce dossier. (Мадемуазель, я представляю интересы картинной галереи её сиятельства Кашировой Валентины Артуровны, знаменитой московской галеристки, которая нижайше просит связаться с маэстро для делового предложения. Все необходимые реквизиты — в этой папке.), — сказал я и передал папку.
— Окай, чё, — ответила дама. — Вечерком гляну, Магали покажу, потом отпишусь. Наслаждайтесь выставкой.
В этот момент в зал вошла Нинель Кирилловна. Подошла к одной из работ и уставилась, как бы не обращая на меня внимания. Когда я подошёл — бросила через плечо:
— Я так и знала, что вы хотите совместить вашу профессиональную деятельность со встречей со мной.
Некоторое время я разглядывал работы — в основном достаточно безвкусная абстрактная живопись, какие-то инсталляции с разноцветными яблоками, развешанными на холсте. И обдумывал ответ.
— Нет, я бы сказал, наоборот — я использовал профессиональную встречу как прикрытие, чтобы встретиться с вами, и чтобы у вас не возникло впечатление, что я чрезмерно навязчив. А истинной целью, конечно, была встреча с вами.
— Вы подлец, — сказала она, но уже не сухо, а с этой её безумно-милой улыбкой, а затем оглянулась.
В небольшом зале в этот момент не было никого, и я решил идти ва-банк.
— Я могу спросить у вас разрешения, Нинель Кирилловна, чтобы обнять вас?
— Обнять?
— Да, именно обнять. Мне очень хочется обнять вас вот уже десять… нет, одиннадцать минут. Точнее, одиннадцать недель.
— Примерно столько мы не виделись? — она шагнула ближе.
— Десять недель, пять дней и пару часов. Точнее я не могу посчитать.
Я осторожно положил руку на талию. Блузка была тонкой, даже через одежду я чувствовал, какая она горячая. А в следующий миг Нинель Кирилловна прижалась ко мне, положив кулачок мне на грудь. Волосы чёлки каснулись щеки, затеребили нос.