Фаворит смерти 3 (СИ)
Сначала проверенные источники Бартынова сообщили ему по телефону, что к Герценым примкнул Альбрехт Солод — боярин Нижней палаты, известный своей импульсивностью и недалеким умом.
— У него хорошая поддержка в сельском хозяйстве, но сам он — ничто, хотя и имеет атрибут «Зелень травы». Этот Солод уже все решил видимо для себя. Он уверен в победе Герцена, тем более там такая поддержка, — усмехнулся Бартынов.
Потом пришло сообщение, что Аксенов выступил в Верхней палатой с осуждением ситуации с конфликтом аристократов, сделав акцент на том, что Вяземские, не смотря на все их грехи, могли бы первыми выйти с мировой.
— Этот болван дал всем намек, что крайний во всей это истории — ты! — злобно произнес Бартынов. — Вот ведь псина сутулая!
— Я сегодня с ним встречался, — ответил я. — Он однозначно будет стоять на стороне Герценых.
— Это плохо. За ним многие потянутся. Все-таки не последняя фигура в этой расстановке. Многие, даже если и хотят примкнуть к тебе, будут вынуждены встать на сторону Герценых — конфликты с властью никому не нужны. А трусость некоторых аристократов известна многим. Многие будут действовать по принципу — соглашусь на многое, лишь бы меня не трогали.
— Ну, не многие, — произнес вдруг знакомый голос.
Мы одновременно с Бартыновым подняли головы. На пороге дома стоял Щедрин.
— Я вот, например, за тебя, Максим.
Щедрин зашел в дом, поздоровался.
Потом подошел ко мне, потрепал по голове. Повторил:
— Я за тебя, Максим. Твой отец всегда помогал мне в трудные минуты. Настало время и мне тебе помочь. Со мной прибыло сорок отборных воинов. У пятерых есть магические способности. Мы будем стоять до конца. Уж я то точно не буду в стороне в этой завуршке!
— Спасибо! — я не знал, что сказать еще.
Это новость меня растрогала.
— Я же говорил, — улыбнулся Бартынов. — Не все пойдут за этого урода Герцена. Умные люди, которые всю картину полностью видят, у которых глазах страхом не зашорены, они понимают, кто в этом конфликте прав, а кто нет. И правда, я верю, восторжествует.
— Верно, — кивнул Щедрин. И принюхался. — А что, Нианзу что-то сготовил? Чувствую заливное из рыбы, верно?
Вышел слуга, охотно закивал.
— Кушать готово. Просим к столу.
Я с удовольствием пригласил гостей отобедать и мы все — Ольга, Анфиса, Стаханова, Бартынов, Щедрин, Чернов и я, — пошли к столу.
Нианзу вновь отличился. Стол ломился от яств. Но на этот раз упор был именно на русской кухне.
На первое подали сардины с поджаренным хлебом и сельдереевым маслом и луковую похлебку.
На второе — голубцы с говядиной, щучьи котлеты, фаршированную репу с белыми грибами.
На закуску было предложены расстегаи с осетриной и налимьей печенкой, красная икра, мясная нарезка.
На десерт — гречневые блины, брусника моченая, малиново-лимонный пирог.
Щедрин ел с аппетитом, нахваливая китайца, прося каждого блюда добавки. Бартынов больше налегал на икру и шампанское. Остальные держались скромно. Чернов ограничился расстегаем, сказав, что у него язва и излишки ему не положены. Учены украдкой поглядывал на Стаханову и скромно интересовался — не желает ли она чего-нибудь и с удовольствием подкладывал ей в тарелку еду, когда та соглашалась.
Я попробовал все — не мог отказать себе в этом удовольствии, — но небольшие порции. Каждое блюдо обладало невероятным вкусом, и я только закрывал глаза от взрыва блаженства, не в силах что-либо произнести.
После такой трапезы все принялись пить час, неспешно ведя беседы на пустяковые темы. Щедрин сказал, что на юге идут сильные дожди все начали это обсуждать. Чернов объяснил с научной точки зрения почему этот год, а особенно осень, будут дождливыми. Бартынов фыркал, говорил, что это все из-за магического фона, который перегрузили в последнее время. Щедрин шутил над обоими.
Казалось, что нет никакой войны и что сейчас простой день, не хороший и не плохой. Обычный.
Я предложил гостям разместиться на ночь в комнатах для гостей и все поддержали меня.
Ближе к вечеру я решил навестить Стаханову.
Она встретила меня с благодарностью.
— Спасибо за комнату.
— Можете жить тут столько, сколько вам захочется, — ответил я.
— Я бы была осторожна с такими предложениями — ведь я могу и согласиться! — не весело улыбнулась Стаханова.
— Я серьезно — это комната теперь ваша. Это то не многое, что я могу вам дать в знак благодарности.
— Спасибо, я это очень ценю. Остаться здесь мне и вправду придется на некоторое время.
— Удалось поговорить с Ольгой? — перешел я к делу.
Стаханова кивнула.
— Удалось, но напрямую говорить ей о нашем деле, касающегося нанороботов и уж тем более другой, более деликатной, темы, я не стала. Состояние Ольги сейчас, когда она узнала про смерть двух своих братьев, да и общее состояние дел, не самое стабильное. Но мне хватило и простой беседы, чтобы просмотреть Ольгу. Если бы ты не сказал про нанороботов, то я бы даже не обратила на них внимание. Столь мелкие частицы даже под магическим сканированием практически не видны. Списала бы на старость и плохое свое зрение.
— И что по итогу можете сказать? — весь в нетерпении спросил я. — Это можно как-то убрать из ее крови?
— Какой ты нетерпеливый! — улыбнулась Стаханова. Но сразу же вновь стала предельно сосредоточенной. — Не все так просто, Максим. Там задействована очень тонкая и высокая магия. Уровень впечатляет. Я никогда такого раньше не видела. Очень искусстно, аж завидно! Во что ты ввязался, Максим?
— Не могу сказать. Ради вашей же безопасности.
Стаханова кивнула. Лишних вопросов не стала задавать?
— Так как насчет излечения? — спросил я.
— Я не люблю давать ложную надежду — отношусь ко всему этому с предельной осторожностью. Просто обожглась однажды, когда была совсем еще юна и глупа, и только начинала карьеру доктора. В общем, Максим, очищение крови, тем более от такого — это очень долгий процесс.
— У нас нет много времени, — ответил я, вспоминая слова Крота насчет бала — он должен пройти послезавтра, а значит и времени у нас в запасе ровно столько же.
— Дай мне хотя бы неделю, — произнесла Стаханова.
— Это слишком много!
— Тогда сколько же у нас есть времени? — брови Стахановой взметнулись вверх.
— До послезавтра.
— Ты с ума сошел! Это просто нереально.
— Если не успеем к этому времени — то все лечение будет бессмысленным.
— Они активируют нанороботов? — поняла Стаханова.
Я кивнул.
— Хорошо, я буду стараться. Из кожи буду лезть. Для этого мне нужна будет помощь Ольги. Поговори с ней.
— Поговорю. Какая именно помощь от нее понадобиться?
— Пока точно не знаю, но любое содействие — днем и ночью. Нужны будут анализы крови, и не одни. Нужны пробы, тесты, оттоки. Сам понимаешь, что сестру придется дергать. Пусть поймет, что это для ее же блага.
— Я зайду к ней.
— Спасибо. Тогда я начинаю прямо сейчас, — Стаханова двинула к столу, но остановилась. — И еще. Профессор Чернов, насколько я понимаю, неплохо разбирается в магических науках.
— Есть такое, — подтвердил я. — Он — мой учитель по школе.
— Было бы неплохо, если бы он помог и мне.
В глазах Стахановой блеснул хищный огонек.
— Я поговорю с ним. Думаю, он не откажет.
* * *Чернов не отказал. Едва услышал мою просьбу, как тут же с готовностью сообщил:
— Госпоже Стахановой я буду только рад помочь!
А потом, подойдя почти вплотную, прошептал:
— А что, она сама прям попросила меня помочь ей?
— Попросила.
Чернов улыбнулся.
— Ну что же, тогда я пойду. Прямо сейчас. Нельзя заставлять даму ждать.
Альберт Михайлович пошел по коридору, остановился, обернулся, видимо намереваясь что-то сказать. Потом передумал, вновь пошел. И вновь остановился. Поправил свой мятый пиджак, пригладил пятерней растрепанные волосы.
Я улыбнулся, пошел к Ольге. Предстоял непростой разговор.