Слеза Рода (СИ)

Я перешагнул незримую границу, отделявшую лес от поляны, и направился к шатру, стараясь идти не сильно быстро и не очень медленно, эдаким прогулочным шагом.
— Мое почтение, уважаемый Мерген, — сказал я, когда до шамана оставалось шагов пять. — Прости, что прерываю твои размышления, если бы не немалая нужда, никогда бы себе такого не позволил.
— Если тот, кто охраняет этот лес, позволил тебе найти меня, значит, человек ты не совсем пустой. — Голос у шамана оказался одновременно и густой, и певучий, причем по-русски он говорил не хуже меня. — Одно нехорошо — чую, много людей ты убил. Недавно совсем. Не люблю тех, кто жизни забирает. Человек от зверя тем отличается, что говорить умеет. Если только он человек, а не зверь, что на двух ногах ходит.
— Верно, есть такое, — не стал спорить я. — Но клянусь солнцем, своей жизнью и своей кровью, что безвинной крови на моих руках нет. Те, кто умер, не стали бы со мной говорить, Мерген, им это не нужно. Просто я оказался быстрее и удачливее, вот и все. А мои друзья — нет.
— Смерть друга всегда горе, — не открывая глаз, качнул головой шаман, вынимая трубку из рта. — Ты убивал ради мести?
— Я убивал ради жизни — своей, друзей и даже тех, кого тогда еще не знал. А иных и не узнаю никогда. И они не узнают, что я кого-то где-то убил ради того, чтобы они жили.
У меня возникло ощущение, что я беседую с детектором лжи. Не знаю откуда, но во мне поселилась уверенность — он чует ложь. И от того, насколько этот человек мне поверит сейчас, зависит очень многое, потому я тщательно взвешивал каждое слово перед тем, как его произнести.
— Ты из тех, кто готов умереть ради того, чтобы другие жили?
— Нет, — покачал головой я, — не из них. У меня другой путь в мире, он не идет только по белой или только по черной стороне. Но жизнь иногда умеет удивить. Думаю, ты и сам не хуже меня это знаешь.
— Ты принес мне дар, — утвердительно произнес Мерген. — Он мне не очень нужен, но я приму его. Давай.
Он наконец открыл глаза, и я поразился тому, насколько велики его зрачки. Не знаю уж, чего он ими созерцает, какие запредельные дали, но скажу так — я точно вряд ли захочу получить ответ на подобный вопрос.
— Вот. — Я достал из рюкзака шапку с железными рогами, которую прихватил из офиса, и положил ее в протянутую ко мне руку. — Давно лежит, сам вряд ли как-то ее использую, потому подумал — может, ты ее к делу пристроишь? Чего хорошей вещи без дела пылиться?
— Ее прежний владелец был сильным человеком, — взъерошив меховую опушку подарка, сообщил мне шаман. — И отец его, и дед тоже. Много знали, много видели. И хорошо, что не ты убил того, кто ее носил прежде. Духи предков такое не прощают. Худо умирал бы. Тяжело.
— Догадываюсь, — усмехнулся я. — Вернее — теперь наверняка знаю. Собственно, за тем к тебе и пришел.
— Тебя не терзают мороки Севера, — наконец-то я увидел на лице собеседника хоть какие-то человеческие эмоции, а именно легкое удивление, — и тени мертвых не желают порвать железными когтями твою душу. А что до серых сумерек умершего мира — так ты сам давно желаешь туда попасть. Так зачем ты здесь?
О как. Это же он про Навь речь ведет! Впечатляет. Ей-ей, впечатляет. Надо будет Ровнину за такую наводку бутылку его любимого «Гленморанжа» прикупить. Подарочную, в большом раскладном золотистом футляре и с двумя стаканами в комплекте.
— Неделю назад я и мои друзья сражались на Урале. Мы остановили древнего бога, который решил вернуться в наш мир, и убили всех тех, кто ему помогал. Вот только один из нас оказался не другом, а врагом. Он ранил двух моих спутниц и застрелил третьего, который сделал для победы больше, чем все остальные. Его звали Мискув, и он — как ты. Он был шаман.
— Ты считаешь, что этого достаточно для того, чтобы я помог тебе? — мерно произнес Мерген. — Твой друг возносил хвалу другим богам и служил другим духам. Его смерть значит для меня ровно столько же, что и любая другая.
— Тот, кто это сделал, не знал, что смерть шамана подвергнет его страданиям, — продолжил я. — Проклятие, которое пало на его голову, наверняка уже порядком потрепало этого негодяя, который или уже вернулся в Москву, или вот-вот в нее вернется. Он станет искать того, кто поможет избавиться от мук, и может прийти к тебе. Скорее всего, этого не случится, но такая вероятность существует. Его смерть — моя, Мерген. Тем более что тут совпадают и моя обязанность отомстить за друга, и желание избавить мир от этого человека. Все, о чем я прошу: если он все же придет, сообщи мне об этом и придержи его на своей поляне пару часов, за это время я прибуду сюда.
  
Мерген опять закрыл глаза и, как мне показалось, вроде даже дышать перестал. То ли думал, то ли уснул — поди пойми.
— Месть — плохо, — наконец подал голос он. — Она — обман. Ты думаешь, что поступаешь правильно, а на самом деле только пытаешься догнать того, кто уже ушел, чтобы вот так показать ему, как он для тебя важен. Зачем раньше не говорил? Зачем ждал? Думал, что мы будем всегда?
— Все так, ты говоришь умные вещи, но я так или иначе убью этого человека, — негромко, но с жесткостью в голосе сказал я. — Или умру сам.
— Помогу, — выдержав очередную паузу, заявил вдруг Мерген. — На твоих руках и правда нет лишней крови. Ты не убиваешь тех, кто этого не заслужил, хотя тебя иногда о том просят, и никогда не предаешь тех, кто тебе доверился. Такое редко видеть приходится. Есть и другие причины, но их тебе знать ни к чему.
— Благодарю, — приложил руку к груди я. — И сразу вопрос — как я узнаю, что сюда пришел тот, кого я ищу? Может, у тебя смартфон…
— Держи. — Мерген засунул руку в карман куртки, достал оттуда шнурок, на котором болтался клык какого-то зверя, причем немаленький такой. — Повесь на шею. Как он твою грудь укусит, значит, пришел гость, которого ты ищешь. Или просто мне есть что тебе сказать.
Не люблю я невесть что на шею напяливать, никогда не знаешь, что за этим может последовать, но выбора нет, придется поверить. Хотя, правды ради, если бы Мерген хотел меня убить — уже убил бы.
— Ступай, — велел шаман. — И не забудь мне после амулет вернуть. Он — мой.
Да с радостью. Будет у меня легальный повод сюда вернуться, авось еще до чего договоримся.
— Непременно, — заверил я Мергена. — Спасибо! И — до встречи!
— Не верь тому, кто поменял свою судьбу, — произнес шаман. — Он не враг тебе, но и не друг. Все зависит только от того, что выгоднее — твоя жизнь или твоя смерть, потому не упусти момент, когда одно перевесит другое. И не верь тем, кто громко говорит о дружбе — предадут. А теперь — иди. У тебя на сегодня много еще дел.
  
Глава 9
 
Если со вторым советом все было ясно, поскольку данная истина мне и без северного мудреца давно известна, то с первый меня немного смутил. Резонно можно предположить, что Мерген ведет речь о моем новом знакомце, Славе Баженове. Он мне и не друг, и не враг, при этом выгоду свою этот крепыш явно никогда нигде не упустит. Но вот «поменял свою судьбу» — это как? Нет, шла бы речь об обычном человеке — там все ясно, надоело человеку работать, к примеру, в банке, пошел он трудиться расклейщиком объявлений. Вот, считай, все и поменял — жизнь, судьбу, зарплату, социальный пакет. Но не в нашем случае, у тех, кто живет в Ночи, с судьбой другие отношения. У нас к этому понятию относятся ох как серьезно!
А еще я немало удивился тому, как далеко солнце продвинулось по небу. Глянул на часы — ну ничего себе! Вроде на поляне десяти минут не пробыл, а время, оказывается, давно за полдень скакнуло. Ох и непрост ты, шаман Мерген. Сильно непрост. И правильно я сделал, что сюда приехал.
— Обошлось, гляжу? — раздался из кустов голос деда Никиты, а после показался и он сам. — Вот и славно. А то, знаешь, по-разному выходило. И до тебя к нему люди приходили. Редко, врать не стану, но случалось.
— И? — дождавшись, пока лесовик отправит в рот галету, извлеченную из кармана, уточнил я.