Большая игра (ЛП)

— Весьма точная оценка, сэр Эрик. Мы пришли к такому же выводу, с незначительными различиями. Однако это типично японский план. Сложный и многослойный. Мы наверняка упустили что-то ещё, но у него есть недостаток, свойственный всем замыслам японцев. Всё должно идти как задумано, и другие игроки должны выполнить свои роли согласно сценарию. Разумеется, в таком случае они рассчитывают на успех. Но мы уже поняли ход их мыслей, и принимаем контрмеры. Например, непредсказуемый визит Его Величества. Скажите, сэр Эрик, что вы сделаете, увидев бешеную собаку?
— Пристрелю беднягу, конечно.
— Нет. Её надо поймать — со всеми предосторожностями — и бросить во двор врагу.
Он посмотрел в глаза принцессы и вспомнил старую поговорку. «Если долго вглядываться в бездну, бездна начнёт вглядываться в тебя».
— Позвольте познакомить вас с нашим бешеным псом.
Принцесса подвела его к офицерам, собравшимся вокруг радиоточки, которая передавала последние новости из Австралии. Поговорила с одним из них, тот обернулся. На сэра Эрика смотрел генерал в тайском мундире, только с нашивкой Вьетминя на плече. Генерал Во Нгуен Зяп.
Южная Россия, Красный Кут [44], штаб I Белорусского фронта
Все полагают, что секретное оружие это именно оружие. Попроси кого-нибудь описать, и получишь рассказ о новом автомате или новой ракете. Возможно, о новом танке или бомбе. Но генерал-полковник Андрей Тарковский понимал, что иногда это на самом деле нечто куда смертоноснее, чем любое из перечисленного. И машины, проезжающие мимо, были превосходным примером. Изобретение, потенциал которого намного более весомый, чем у танка или ракеты. Грузовики длинными колоннами везли в войска новую разработку в таком количестве, в каком заводы успевали его делать.
Генерал сохранял на лице строгое, непреклонное выражение, подобающее военным его ранга, но про себя улыбался. Пусть у Америки будут огромные бомбардировщики! Благодарение богу, они у неё действительно есть. Но у России есть армия, большая часть которой оплачена долларами. Программа оборонительной взаимопомощи — на удивление отличная штука. Америка закупала проверенное вооружение у русских компаний и часть его отдавала русской армии. Поэтому, например, у танка T-55 [45] было прозвище «Вашингтон», за портрет на банкнотах. Программа оборонительной взаимопомощи заменила трёхсторонний ленд-лиз и обеспечивала военной мощью те страны-союзницы, которые иначе не смогли бы оснастить и поддерживать свои армии. Так решился целый ряд серьёзных задач. «Великан» изменил само определений войны. Страна, которая рискнёт сыграть по-крупному, будет просто уничтожена, в этом никто не сомневался. Но были и другие проблемы, региональные или более низкого уровня, которые не поддаются решению ядерной бомбардировкой. С помощью этой программы вооружались союзники, которые позаботятся о мелких вопросах. Быть союзником США легко. Всё, что от тебя требуется — беречь мирное население, справедливо торговать с партнёрами и стараться мирно решать споры с соседями. Американцы не просили соглашаться с ними или становиться ими. Просто не доставляй хлопот.
У России были и другие преимущества, которые давала программа. Валюта, выручаемая за технику, шла в народное хозяйства, финансируя восстановление и развитие новых производств. Кроме укрепления вооруженных сил страны это делало экономику устойчивой, росло благосостояние народа. Возникали собственные трудности, но результат того стоил. Америке, в итоге, не надо было тратиться на создание ненужных ей вещей. Но если её собственной небольшой армии они не требовались, союзники покупали их друг у друга по необходимости, обеспечивая оборот долларов. Некоторые поставки шли прямиком в армию США, там использовалось больше русского оснащения, чем им самим хотелось признавать. Например, всё оборудование РХБЗ, а теперь новое оружие. Андрей Михайлович присутствовал на показе. Глава американской закупочной комиссии, генерал морской пехоты Крулак [46], после первого же взгляда сказал «Хочу-хочу! Моё, дайте две!».
 
Американцы разместили заказ, но им придётся подождать. Есть более важные направления. С мрачных времён 1942 года русская армия проделала долгий путь, и теперь готовилась изгнать со своей земли последнего немецкого оккупанта. Именно поэтому I Белорусский, I и II Украинский фронты и I Казачий корпус сосредоточились здесь. Они готовились к удару по остаткам группы армий «Юг» фельдмаршала Вальтера Моделя. Задачу осложняло то, что немцы сидели за лучшей природной оборонительной линией в этой части страны. Тарковский отлично видел, куда упираются фланги Моделя. Атаку необходимо было начинать лобовым ударом с севера, в чём и состояла проблема.
На карте фронт простирался почти на пятьсот километров, от Таганрогского залива до волжской дельты. Но на местности находилось две больших преграды. Половину фронта прикрывала сама Волга, а другой протяжённый участок — обширное Цимлянское озеро [47]. Так что на самом деле для наступления оставалось всего два коридора. Восемьдесят километров шириной от Цимлянска до Сталинграда и сто шестьдесят от Цимлянска до Новочеркасска.
Злодеи немцы глупыми не были. Они тоже умели читать карты, и понимали, откуда будет нанесён удар. И у них было двенадцать лет на подготовку. Всё упиралось в озеро. Оно разделяло два направления кампании настолько, что они не смогли бы друг друга поддерживать. Ударь по обоим сразу, и немцы разобьют их по отдельности. А хуже всего было другое. Оба пути на самом деле никуда не ведут. Южный маршрут меньше чем через сорок километров утыкается в Дон, восточный — в Волго-Донской канал. Дальше больше. Снабжение. Штаб I Белорусского потому и находился здесь, где множество дорог. Любое наступление должно развиваться вдоль линий снабжения. Но доступные пути, как шоссейные, так и рельсовые, заканчивались под Сталинградом. Операции южнее него невозможны, пока дорожная сеть под контролем противника. Андрей Михайлович покачал головой и сбил немного грязи с сапог. Дороги опрыскивались водой, чтобы подавить облака пыли.
Британец Фуллер [48] не иначе как сдуру полагал, будто танки — нечто вроде неукротимого, неуязвимого вечного двигателя, способного преодолевать пересечённую местность и продолжать движение независимо от потребностей в пополнении запасов. Недостатки его труда были так очевидны, что сложно понять, почему к нему серьёзно относились так долго. Финляндия показала русской армии ошибки в теориях Фуллера, а годы боёв на Волге закрепили уроки, включая последний из них: наступление должно вестись всем фронтом. Выстраданный опыт показал, что атака на узком участке обречена на неудачу. Немцы способны отреагировать быстрее любой другой армии в мире, и у них была пугающая привычка собирать остатки разбитых частей обратно в боеспособные группы. Натиск на недостаточно широком отрезке будет неизбежно задушен фланговыми контратаками.
Теоретики могли бы рассказать, что танковая лава должна зайти врагу в тыл и нанести непоправимый урон, но реалисты знали — так не бывает. Наступление на широком фронте, настолько широком, насколько это возможно. Надо создать столько точек прорыва, чтобы немцы просто не успевали парировать их все. Или же, в итоге, разъярятся, пойдут в лобовую и их силы лопнут, как растянутая резинка. Таким образом выигрывались все сражения, хотя Фуллер и его теория утверждало обратное. Вот только здесь никакого широкого фронта не было. Два дефиле, и оба упираются в водные препятствия. Пожалуй, линия Волга-Дон была самой мощной природной оборонительной позицией в мире.
И здесь, подумал генерал, самое подходящее место. Все знают, что Волга непреодолима. При ширине в восемьсот метров она слишком глубока для наведения переправы. Пока инженеры построят понтонный мост, немцы соберут ударную группы из всего, что найдётся под рукой и река вновь окрасится русской кровью. Но генерал Андрей Тарковский располагал секретным оружием со странным названием ПМП. Понтонно-мостовой парк [49]. Лучший в мире механизм развёртывания моста за время, несравнимое с наведением обычной переправы. ПМП даст русской армии выполнить невозможную задачу. I Белорусский фронт собирался устроить наступление через Волгу.