Случайная жена. Не получишь развод!
– Открывай, дрянь! Ты у меня сейчас вымолишь прощение за сковороду, знаешь как?!
Вжимаюсь в стену, надеясь, что щеколда выдержит натиск.
– Дарина, я тебе говорю по-хорошему! Открывай, пока я ее не вынес нахрен!
Он снова бьет в дверь, и щеколда жалобно скрипит. Чувствую, как по спине ползут мурашки. В голове одна мысль: лишь бы выдержала, лишь бы выдержала.
– Казбек, пожалуйста, уйди! Я потом поговорю с тобой, когда ты успокоишься и протрезвеешь!
– Успокоюсь? Да я тебя сейчас успокою так, что ты неделю сидеть не сможешь! Открывай, кому говорят!
Кажется, еще один удар, и щеколда сломается.
Он бьет как одержимый, вкладывая в каждый удар всю свою злость.
Зажмуриваюсь, готовясь к худшему. Но вдруг удары прекращаются. Слышно, как он тяжело дышит, и в этот момент до слуха доносится шум подъезжающей машины.
– Черт! – рычит Казбек. – Это еще кто приперся?
Судя по звуку, машина останавливается прямо у наших ворот. Казбек отходит от двери, и я слышу, как он ругается себе под нос.
– Ладно, Дарина, потом я научу тебя покорности. Тебе от меня не все равно никуда не деться!
Он уходит, и я слышу, как он направляется к входной двери. Наступает тишина, прерываемая лишь стуком моего сердца.
Прислушиваюсь к голосам, доносящимся со двора. Кто это там приехал? И почему именно сейчас? Может, это спасение? А может, все станет еще хуже? Боюсь даже представить.
Подхожу к окну и тихонечко выглядываю из-за занавески. Мужчина лет тридцати пяти в черной рубашке разговаривает с братом, они общаются на повышенных тонах. То есть кричит незнакомец, а Казбек выглядит как побитая собака и что-то вяло ему возражает. Мой сводный брат выглядит как-то дешево по сравнению с этим человеком.
Вдруг мужчина поднимает голову и смотрит прямо на окно.
Отскакиваю от занавески с гулко колотящимся сердцем. Кто это? Городской знакомый братьев? Куда они вляпались? Судя по тону и виду, этот мужчина сильно чем-то недоволен.
И я принимаюсь молиться.
Хоть бы Казбек уехал.
Хоть бы уехал….
Пожалуйста, милый незнакомец, забери его отсюда, иначе мне конец!
Глава 4
Мои молитвы были услышаны: Казбек сел в машину и уехал. У меня словно камень с души свалился. Я в доме одна.
Хоть бы у Зарины получилось передать записку своему любимому. Честно сказать, мне кажется, что из этой затеи ничего хорошего не получится. Как я могу отправиться замуж вместо нее? Братья же вмиг распознают обман и накажут нас обеих!
Сестра всегда была такой, любила выдумывать разные шалости. А мне потом доставалось от родителей, как старшей. Скорее всего, всё получится так же, как в детстве, нас поймают, и достанется именно мне.
Казбек, как вы уже поняли, скор на расправу. Страшно представить, что он со мной сделает!
Аллах, почему именно я?! Почему его глаз упал именно на меня? Я же недостойная, по его словам! Так почему он хочет держать меня при себе?
Сделав домашние дела, принимаюсь ждать возвращения сестры из города.
Солнце уже клонилось к закату, когда машина Ахмеда подъехала к дому.
Ощущаю, как у меня дрожат руки. Что если Ахмед застукал Заришку при передаче записки?
Всматриваюсь в их лица – вроде, все хорошо. Спокойные.
– Дарина, ну как ты тут? – входит в комнату сестра. – Казбека нет?
– Уехал с кем-то, – качаю головой. – Ну что там? Ахмед где?
– Он вино пьет во дворе. Голова у него болит.
– Ты передала?
– Да! У меня всё получилось, – сестра берет меня за руки и улыбается. – Свобода близко!
– А Ахмед? Он ничего не заподозрил?
– Нет, он в машине проторчал все время, плохо ему, похмелье. Пока он спал я встретилась с Зауром!
– Рискованная ты!
– В общем, мы поговорили и всё решили. Он согласен бежать.
– А что жених твой?
– А-а, жених. Зовут его Аслан, ему что-то около тридцати пяти. Богатый. Ищет покорную и верующую жену.
– Верующую? Значит сам такой? – радуюсь.
– Не совсем. Ахмед сказал, что Аслан мотал срок в тюрьме. Но вроде как исправился. Брат вообще два слова связать не умеет, ничего не ясно из его рассказа!
– Что-о?! – в ужасе накрываю рот ладонью – Я не пойду за него. Нет, Зарина! Ты что? Ни за что! Я лучше…
– Что лучше? Казбеку покоришься?
Мысль об этом вызывает омерзение. Казбеку уже сорок, он мне в отцы годится. Мне не нравится в нем всё: внешность, запах, характер. Я ненавижу его и боюсь!
– Вот бы увидеть его хоть одним глазком и понять, что он за человек! – мечтаю вслух.
– Он хочет жениться без знакомства с невестой. Казбек сказал ему только мое имя. И это нам на руку! Проще будет обмануть.
– А братьев как мы обманем?
– Что-нибудь придумаем! Я купила к платью плотную вуаль. Через нее невозможно будет рассмотреть твое лицо.
– А голос?
– Ты будешь молчать. В знак протеста против замужества я объявлю неделю молчания. У нас все получится!
– Всё-то ты продумала, только вот, что со мной сделает мой муж, когда узнает об обмане? Что я не та сестра? Наверняка он вернет меня обратно братьям с позором.
– Ты должна позаботиться о том, чтобы не вернул.
– Как?
– Ну что ты как маленькая, Дарина? Ублажить его придется!
– А ты у нас прямо специалист по ублажению! – начинаю злиться.
– Не специалист, но кое-что знаю. Ночью поделюсь!
– Зарина! – орет со двора Ахмед. – Притащи еще вина, быстро!
Сестра убегает, а я остаюсь стоять посреди комнаты в расстроенных чувствах. Мне предстоит выйти замуж за сидевшего в тюрьме мужчину. А если он кого-то изнасиловал или убил? Даже Казбек при всех его отвратительных качествах не совершал преступлений!
Мне страшно до дурноты.
Обмануть зэка, потом ублажить его и умолять, чтобы он не вернул меня братьям?
Справлюсь ли я? Мне кажется, нет.
Может все-таки покориться сводному брату? Выбрать из двух зол меньшее?
Нет, нет, нет… Всё мое тело протестует против этого. Я не смогу.
Остается только довериться незнакомцу, отбывавшему срок. Кому скажи – покрутят пальцем у виска и скажут, что таким людям доверять нельзя.
Что же мне делать? Как поступить?
Поздно ночью, когда мы с сестрой уже легли спать при закрытой двери, вернулся Казбек. Я слышу, как они о чем-то тихо беседуют с Ахмедом. У них какие-то свои дела.
– Ты обещала рассказать, – напоминаю сестре, – насчет брачной ночи, – чувствую, как краснеют мои щеки.
Пока что мысль о близости вызывает у меня отвращение (спасибо сводному братцу!). Как подумаю, что незнакомый мужчина сунет в меня свой член – это ведь больно и мерзко. Кто вообще придумал такое?
– В общем, ты должна быть покорной, – шепчет Зарина, плотнее укрываясь одеялом. – И не перечь ему ни в чем. Что бы он ни делал.
– А если мне будет больно? – спрашиваю шепотом.
– Будет больно, конечно, – вздыхает сестра. – В первый раз всегда больно. Но потом привыкнешь. Главное – не кричи. И не отталкивай его. Не морщься. Мужчины этого не любят. И старайся, чтобы ему было хорошо. Это твой долг. Тогда он будет добр с тобой и сделает всё, что ты попросишь.
Чувствую, как внутри меня поднимается волна протеста. Долг? Почему я должна делать хорошо мужчине, которого не знаю и который, скорее всего, мне не понравится? Почему мой долг – это удовлетворение его желаний? Это же несправедливо!
Зарина смотрит на меня с такой обреченностью, что становится ясно: она тоже не в восторге от этих правил. Просто приняла их, как неизбежность. Хорошо ей, конечно, говорить – ведь она любит своего Заура! А мне придется спать с кем-то без любви.
Неужели мои руки действительно должны будут прикасаться к чужому телу? Неужели моя судьба – это быть послушной куклой в руках незнакомого мужчины?
И тут меня осеняет. Я вспомнила старую легенду, которую рассказывала мне мама. О женщине, которая обманула злого духа и спасла свой народ. Она притворилась слабой и покорной, но в нужный момент проявила смелость и хитрость.