Огонь во плоти (ЛП)

— Боюсь, брат Тритус не был хорошим человеком.
— Возможно, это и правда, — кивнул Исайя. — Если увидеть, как перед тобой едят твою семью, это может оказать такое влияние. Однако, при всех его изъянах, он был благочестивым человеком. И он верил, что, в свою очередь, заставляет меня верить ему.
Его взгляд упал на алтарь, и он начертил на груди крылья священной аквилы.
— Тан Кавдора был крайне обеспокоен, услышав рассказ о чародействе в Перикулусе, — произнес он, пристально глядя на лорда Пьюрберна из–под кожаной маски. — Вот почему я должен просить вас пойти со мной, чтобы вы смогли представить полный отчет о произошедшем.
  
Пока он говорил, что–то изменилось: из его голоса пропал гортанный говор подулья.
— Я не объясняюсь перед людьми вроде тебя.
Исайя развел руками.
— Я вынужден настаивать.
— Избавьтесь от него, — велел Пьюрберн, кивнув ближайшему из Огарков.
Прежде, чем тот успел сдвинуться с места, выстрел раздробил ему коленную чашечку, опрокинув на пол. Его сделали сверху. Пьюрберн посмотрел на стропила. Там проглядывала потускневшая костяная маска и блестела длинная винтовка.
— Мои извинения, лорд Пьюрберн, — сказал Исайя без какого–либо намека на сожаление в голосе. — Сестра Гарриетта — хороший стрелок, но порой может торопиться жать на спусковой крючок. Я бы советовал больше не делать внезапных движений и держать руки там, где я смогу их видеть. Потому что она способна оторвать их в запястье. Поверьте, я это видел.
Пьюрберн не ответил. Его взгляд привлекли к себе тени, где ждали другие фигуры в масках. Они были повсюду вокруг него.
— Это нелепо, — произнес он. — Я лорд Сайлас Пьюрберн, лорд-пироцей Меркатор Пирос. Я вел армии против еретиков, обслуживал шпили дома Каталл. Я ужинал с лордом Хельмавром меньше половины лунного цикла назад.
— Что ж, это и впрямь звучит очень грандиозно, — отозвался Исайя, пока его последователи приближались. — Скажите мне, лорд Пьюрберн, присутствует ли кто–нибудь из этих людей здесь сейчас? Чтобы занять вашу сторону? Защитить вас? Уберечь вас?
Он поводил глазами влево-вправо, после чего посмотрел на Пьюрберна и пожал плечами.
— Вы не можете так поступить, — бросил Пьюрберн, когда его схватили за руки грубые ладони. — У меня будет крупный разговор с таном!
— Да, будет, — сказал Исайя. — Но сперва вы будете говорить со мной. Вы должны исповедаться в своих грехах.
— Меня не будут судить такие, как ты!
Пьюрберн плюнул кавдорцу в лицо, запятнав кожу слюной. Исайя с улыбкой обтер щеку своей маски. С такого близкого расстояния Пьюрберн видел, что на содранной коже до сих пор сохранились черты ее прежнего носителя.
— Вас будет судить Бог-Император, — произнес Исайя, улыбаясь. — Но сперва мы должны показать Ему ваше истинное лицо.
Сол открыл глаз и ничего не увидел.
В комнате было темно, только горел зеленым дисплей медицинской системы. В его свете Сол кое–как разглядел кровать, на которой лежал. Правая рука была перевязана, из–под бинтов проглядывали воспаленные рубцы. Он согнул пальцы, пытаясь поднять конечность, но та висела мертвым грузом.
— Боюсь, потребовалась операция.
Шепот донесся из тени. Глаза приспосабливались, и в краденом свете медсистемы ему удалось различить лицо Ангвис.
— Эту технику в вашей руке пришлось вынуть, — продолжила та. — Провода сгорели и, возможно, отчасти пострадали нервы. Но вы сделали это, Сол. Ваш шторм завершил правление Пьюрберна. С ним покончено, и даже дом Кавдор теперь говорит о буре Бога-Императора, которая освободила Перикулус.
— Как… мы победили?
— О да, — произнесла она, подойдя на шаг. — Направляя ее энергию, вы едва не убили себя, но дали мне шанс. Я позаботилась обо всем остальном.
— Псайкер. Она мертва?
— Да. Не волнуйтесь, я об этом позаботилась, — ответила Ангвис. — Вам нужно просто отдыхать. Пьюрберн пал, Перикулус спасен, а лорд Сорроу занял место правителя. Он просил меня передать от него налиучшие пожелания, поскольку сам он сейчас весьма занят.
Сол кивнул. Его голова болталась, словно он не вполне мог ее удерживать. Ангвис наклонилась поближе, помогая ему устроиться на подушке.
— Бедняга, — вздохнула она, протирая ему лоб тряпочкой. — Все это было немного черечур, не правда ли?
— Я… оно пропало, — проговорил Сол. — Я не вижу… что бы я там ни видел раньше. Сложно объяснить, будто я уже даже не понимаю, что произошло. Просто чувствую себя пустым. Словно лишился чего–то принципиально важного.
— Так лучше, — сказала она. — Я рада, что нет следов перманентной порчи. Ваша сила теперь израсходована. Ощущение утраты — обычный эффект при абстиненции от «призрака», но это пройдет. Впрочем, боюсь, что сны останутся с вами. Они никогда полностью не уходят.
— Так вот что вы мне впрыскивали?
— Более-менее. Он был несколько… тоньше очищен, чем то, что можно отыскать на улице.
— Вы взяли его в развалинах, так ведь? — произнес он. — Я знаю, вы что–то нашли.
— В развалинах? — переспросила она, нахмурившись. — Не уверена, о чем вы, поскольку если вы вернетесь на место нашего триумфа, то там не будет ни следа каких–либо построек, только лес кабельных лиан и большая куча безглазых трупов.
— Никаких улик?
— Улик чего?
— Вы меня обманули.
— Я всех обманываю.
— Лгали мне.
— Это верно, — отозвалась она. — Однажды я сказала, что из ваш вышел бы сносный Делак. Но вы правы, это была ложь. Вы слишком честны, Сол, слишком доверчивы. Возвращайтесь к погоням за грозами и изготовлению мелких вещиц. Это простая жизнь, и вы в ней будете счастливее.
— Я был бы счастлив узнать правду.
Ангвис вздохнула и оперлась на поручень кровати, склонив голову.
— Что бы вы хотели от меня услышать? — спросила она. — Что давным-давно дом Делак проводил в Перикулусе эксперименты, ставшие одной из причин его падения? Что когда это раскрылось, нам пришлось убирать все следы, пока Пьюрберн своей бестолковостью не раскрыл наш грязный секрет лорду Хельмавру? Что я подстроила несчастный случай, руководила вашей мнимой реабилитацией, организовала вам побег — все в рамках плана, чтобы доставить вас туда, где вы были мне нужны? Что я использовала свои контакты, чтобы манипулировать вами, даже изобразила смерть агента, чтобы купить ваше доверие. Что вы были просто инструментом, с помощью которого я попала, куда мне требовалось? Что все это прошло по плану?
Сол подозревал, что будь у нее глаза, она бы их закатила. Так же она лишь улыбнулась своей половинчатой улыбкой, однако та выглядела странно. Он не знал, почему.
— Я просто хочу правды, — сказал он.
— Правды? — отозвалась она, и ее улыбка померкла. — Правда в том, что мое начальство мало что сообщает мне сверх того, где находиться и что делать. Судя по тем крупицам, которые я собрала, в повторном обнаружении Перикулуса увидели угрозу для наших операций со шпиониками. Поверьте, они деликатны. Вот почему вас приговорили к смерти после потери Господина Стежка, но я убедила их, что вы могли бы помочь. Я была уверена: с небольшой помощью вы сумеете получить контракт. Поэтому я защищала вас, заботилась о вас изо всех сил, даже убила собственного агента ради вашей безопасности. Я следовала за вами в аду Перикулуса, используя все обрывки информации, какие попадались мне по пути. В конечном итоге я что–то нашла в развалинах и положилась на удачу. Это был риск, но он спас нас обоих.
Она посмотрела на него. Возможно, будь у нее глаза, в них стояли бы слезы.
— Я ждала у вашей постели, — прошептала она. — День и ночь, молясь о том, чтобы вы очнулись. Вы так много для меня значите. Вы ведь наверняка знали? Как важны для меня?
  
— Может быть. — Он нахмурился. — А может быть, вы прибыли всего час назад и велели снять меня с седативных?
— Это возможно, — произнесла она с играющей на губах полуулыбкой. — Какую версию вы предпочитаете?
На сей раз Сол увидел, что отличается.