Гридень 3. Экспансия

С собой в храм я нес три листа бумаги. И пусть она с шероховатостями, бледно-серая, но явно это то, на чем можно и нужно писать. То, что можно и нужно продавать. И вот для этого тоже мне нужен был такой торговец, как Арон.
– Что слышно, друг мой Спиридон? – спрашивал я с порога церкви, осеняя себя крестом.
– Слышно, друг мой тысяцкий, что мне новый храм нужен. Прихожан в десять раз больше, чем вмешает церковь, – с порога начал тут жаловаться Спирка. – Ты обещал, что строительство начнется скоро.
Я остановился, подбоченился и стал пристально рассматривать Спиридона.
– Что? Что не так? – крутился Спирка в поисках несоответствия внешнего вида. – Рясу измазал? Где?
– Ты куда моего друга Спирку дел? А? Признавайся! Мой друг с порога не станет требовать, а обрадуется приходу моему, – шутливо говорил я.
– А я-то думал… Ведешь себя в храме, как нехристь какой, а еще и тысяцкий Братства, – раскусил спектакль Спиридон. – Чего пришел-то, спросить чего? Да я и сам думал наведаться к тебе. Есть то, что и богоугодно рассказать. Ты же за этим пришел, узнать, что да как в Ростове делается?
– И это тоже, – согласился я.
– Ну, а зачем еще? Не наведать же меня, не спросить, как мне тут, в этом храме живется, где и службу добрую не провести… – причитал Спирка.
– Все, хватит уже этих стенаний по новой церкви. Я сказал тебе, что по весне начнем строить новый храм, а через год я думаю и каменную церковь начать ставить, – перебил я Спиридона. – Вот смотри! Что скажешь?
Я протянул три листа бумаги нашему настоятелю храма апостола Андрея Первозванного. Спиридон крутил, мял бумагу, даже на зуб ее попробовал.
– Что это? – спросил после долгих манипуляций Спирка.
– Бумага это. Попробуй на ней что-нибудь написать! – сказал я.
Минут пятнадцать Спиридон искал чернила, а потом еще, высунув язык, минут пять затачивал перо, но в итоге стал выводить буквы на бумаге.
– Пишет! – радостно сказал настоятель храма. – А сколько много у тебя таких листов?
– Может быть, очень много, – сказал я, понимая, что «очень много» – это тысяча, не больше листов.
Для того, чтобы переписать на пергаменте книгу, ту же Библию, нужно забить до тысячи животных. Лучше, конечно бычков, можно даже не рожденных еще. И что это по деньгам выходит? Катастрофа! Такую книгу может позволить себе только что епископ, ну, или Спиридон, которому в подарок досталось Евангелие на греческом языке, присланное митрополитом. Такая книга – это стоимость одной большой деревни, ну или чуть ли не половину от тех земель, что мне дали на пользование. Хотя тут нужно смотреть по степени развитости селений.
– Бумага дешевле, можно много переписать книг. Хочешь, так займись этим. Я дам серебра, привлеки каких дьяков, попроси митрополита, чтобы прислал. Пусть у нас тут переписывают книги, да за одно обучать детей станут. Я даже без оплаты стану поставлять бумагу… Но книги продавать станем, – предложил я бизнес, но такой, социально направленный.
Вполне себе решение вопроса о начальном образовании. Будет здесь десять-пятнадцать дьяков, так три раза в неделю могут обучать детей.
– Уж было дело я подумал о том, что ты в дар сию бумагу дашь церкви нашей, а ты снова о серебре говоришь, – деланно возмутился Спирка.
– А сколько серебра будет стоить строительство каменного храма? Молчишь? Так что не смей более мне указывать о серебре! Давай, рассказывай, что твориться в Ростове! – отмахнулся я от возмущений Спиридона.
– Сперва скажи, когда уйдут те воины, что сидят в лесу? Сил моих нет бегать к ним каждый день, – Спирка запнулся. – Господи, прости меня грешного, но они днями молятся! Даже истязают себя.
Да, с Угрюмом и его людьми нужно было что-то делать, вернее, пора бы их отсылать в бассейн Нижней Оки, к ее притоку Железнице. В будущем в этом месте может появиться город Выкса. Нет, не так, он появится и не в середине восемнадцатого века, а уже скоро. Именно угрюмовцами я решил реализовать этот проект. Пусть они отсваивают земли, а после туда придут кузнецы и их ученики.
  
В том месте находятся замечательные насыщенные металлами руды. В радиусе пятисот километров лучшего железа не найти. В иной реальности этот район мог бы стать серьёзневшим центром русской металлургии. Однако, нахождение на расстоянии двести верст от Москвы, что обусловило вырубку леса, как и массовая разработка металлов на Урале, сильно притормозили возможности развития металлургии в городе Выкса и его окрестностях.
Эти земли лишь условно принадлежат Муромскому княжеству, но Глеб Ростиславович не претендует на эти территории. Частично Выкса станет платой Братству за посредничество в урегулировании конфликта. Глеб останется, скорее всего, муромским князем, а усобицы не случится.
Сорок опытных опытных, даже фанатичных воинов, пятьдесят строителей с семьями. И, первоначальная помощь Глеба Ростиславовича Муромского – все это, по моим расчетам, позволит крепко стать в том районе.
– С Угрюмом решили. Ты мне все-таки расскажешь, что в Ростове творится? – спросил я у Спирки.
– А не ладно все. Ростислав Юрьевич после смерти князя Юрия Владимировича права свои на Ростов предъявил. По старшинству сынов, так ему и править, – начал просвещать меня Спиридон. – В Новгороде нынчен княжить – это каждый день ждать вечевого колокола и что погонят. Так что Ростислав хочет стать в Ростове, но боярство ростовское того не хочет, а новгородцы прислали во след Ростиславу людей своих, кабы возвращался, а то они другую княжескую ветвь пригласят к себе, видимо, намекая или на Ольговичей, или на Мстиславовичей.
– Ты мне, Спирка, зубы не заговаривай. О спорах Андрея и Ростислава всем известно. Что решили с Кучковскими землями? Ивану воеводе нужно совет давать, что нужно требовать с ростовского князя, коим является Андрей, а на чем стоять в переговорах просто опасно, – сказал я.
– Владыко Ефрем говорил мне, что если воевода станет требовать все земли боярина Кучки себе, то быть войне. Андрей, чтобы утвердиться и показать свою силу, пойдет даже на жестокие меры. Владыко просит отдать Андрею Кучково, – говорил Спиридон, заглядывая мне в глаза, будто прося согласиться.
Москве быть! Пусть Андрей Юревич создает и развивает город. И я не против этого. Все же садиться на торговые потоки не стоит. Вообще, нужно соблюдать баланс, когда Братство может стать такой корпорацией, что все княжества подомнет. Нет, Руси нужен владетель, один князь, а Братство только его инструмент. И не так легко добиться именно подобных раскладов.
С другой стороны, а что мешает братству получить земли рядом с Москвой? Временно, пусть лет на десять-двадцать заключаем ряд с ростовским князем, по которому имеем право пользоваться землей. Часть бывших владений Степана Ивановича Кучки нужно обязательно выбить в виде вотчины сыну боярина Якиму Степановичу. Пусть это будет три-четыре деревни, но полностью сдавать свои позиции перед Андреем Юрьевичем так же нельзя. Кроме того, следует требовать и три деревушки в качестве приданного Улиты Степановны.
В итоге по такому хитроватому плану получится своего рода город «федерального значения Москва», окруженная временными или вотчинными землями Братства. Политически в споре выиграл Андрей Юрьевич, фактически – Братство становится главным выгодоприобретателем от всей этой истории. Здесь еще важно не выпустить от себя Улиту, если ей достанется приданное, и вырастить из Якима Степановича достойного члена христианского братства. Мой подован! А что? Вот и возьму на воспитание.
– Вот ты сейчас рассказал все и кажется мне, что согласится Андрей Юрьевич на такое, – сказал Спиридон. – Он и честь свою сохраняет и укрепленный город имеет, пусть и не кормится с земли. Кажется, это хорошее решение.
– Когда кажется, Спирка, креститься нужно, – сказал я, вызывая недоумение дьячка. – Андрею ничего не останется, он согласиться.
Поговорив еще о всяко-разном, о том, что все черемисы исправно ходят в церковь, вызывая умиление и удовольствие у Спиридона. Спросил друг и о том, именно передать в подарок митрополиту и не помогу ли я с подарком, к примеру сто листов бумаги. Поговорив, я засобирался домой, вернее вначале чуть прогуляться по своим владениям, после узнать, о чем договорились Арон, Звяга и Геркул, ну а после и ужин с молитвой.