След пророчества
– Представь, как бы удивились наши соседи, поэтому лучше так. Скажи, почему у тебя нет станера? Незаметное оружие всегда может пригодиться, – Агнешка открыла сумочку и достала круглую расческу. Станер мог выглядеть как любая вещь и действительно выручал в определённых случаях, но и у него был минус – слишком много шума. Жертва не падала тихо на пол, не лежала спокойно, а дёргалась и издавала звуки. Лучше я применю удушающий прием… как тень нападу сзади, нажму на определённые точки, и всё – жертва без сознания. За всю короткую практику мне не доводилось применять оружие, но нож я с собой всегда носила. Привычка с детства.
– Искателям станер ни к чему, – ответила я, поправляя сумочку на плече. Нож лежал внутри вместе с документами, а я привыкла чувствовать его рядом, чтобы в любой момент вытащить. Не нравилось мне всё это. Волнение и тревога смешались. Я так хотела увидеться с Эрихом, хотела произвести на него впечатление. Поэтому помыла голову и потом целый час простояла возле зеркала, чтобы уложить волосы с чёткими волнообразными изгибами. Хорошо, что практичная Агнешка ещё и лак для волос взяла. Она же дала мне шёлковый шарф, чтобы я скрыла округлое декольте. Приталенный фасон платья с расклешённой юбкой до середины икры подчёркивал мою фигуру. Туфли-лодочки на низком каблуке с ремешком вокруг щиколотки дополняли образ. Из украшений был всего лишь мамин кулон, который Агнешка заставила меня снять.
– Парящий орел ни к чему. Если хочешь носить, твое дело, но не сегодня. Я не хочу, чтобы к нам прикопались мерзавцы из «Серой Лиги». Надень лучше искусственный жемчуг, – и чтец протянула мне украшение.
Я согласилась лишь по одной причине – пока действовал стикс, кулон был мне не нужен. Впервые за несколько лет я сняла мамин подарок. Заколку-артефакт от Мишанина, блокирующую чтение мыслей, – оставила. Для Агнешки это было моё любимое украшение.
На остановке у парка мы выскочили, смешавшись с толпой, шедшей на премьеру оперетты. Агнешка, схватив меня за рукав, резко свернула в переулок, где фасад кафе «Романишес» тонул в синеве августовской ночи. Неоновая вывеска с названием неровно мигала, а потом буква «М» и вовсе потухла. Тротуар перед входом был усыпан окурками и конфетти, а в углу валялась смятая афиша: «Завтра может не наступить – танцуйте сегодня!». Из полуоткрытых окон лился хриплый голос саксофона, смешиваясь с гудками автомобилей.
Агнешка неожиданно остановилась возле входа, поправила перчатки и распущенные волосы. Затем подмигнула мне:
– Всё пройдёт хорошо, даже не сомневайся.
Я кивнула. Складывалось такое впечатление, что чтец пыталась успокоить больше себя, чем меня.
Швейцар в потрёпанной ливрее с гербом, напоминающим расплющенную монету, приоткрыл нам дверь:
– Добрый вечер, фрейлейн, – вежливо произнёс мужчина приятным голосом.
– Добрый, – за нас двоих ответила Агнешка, и мы скользнули внутрь.
Воздух ударил в лицо – густой, как сироп: аромат кофе, духов и коньячного дыма. Зеркала в треснувших рамах множили отражения: женщины в платьях с бисерной бахромой, мужчины в смокингах с расстёгнутыми воротничками, официанты, несущие подносы с шампанским.
На сцене стоял рояль, и пианист с закатанными рукавами бил по клавишам, а саксофонист, худой как трость, выдавливал из инструмента жалобные, но красивые звуки.
Мы прошли мимо бара, где стеклянные полки были забиты бутылками с алкоголем. Бармен, ловко жонглируя бокалами, успевал подмигивать светловолосой женщине в наряде из павлиньих перьев.
А на танцполе пары кружились в дыму. Одна девушка в платье с обвисшими рюшами слишком громко смеялась, откидывая голову назад – её шея блестела от пота, а тушь растекалась, как чёрные слёзы.
Агнешка ловко обходила столики, моё же платье всё цеплялось за резные спинки стульев, словно пыталось удержать от встречи с… Эрихом.
Я прислушивалась к себе. Магия не отзывалась на зов пары. Серебряные нити не рвались вперёд, чтобы наконец-то окутать вещателя, как и его магия… молчала. Тревога росла с каждым шагом. Дым рассеивался, и я всё яснее видела столик в углу и мужской силуэт. «Может, это не… Эрих?» – с надеждой подумала я. «Наверно, он не смог прийти в кафе и отправил напарника». Я пыталась придумать объяснение происходящему, пыталась объяснить самой себе – почему нити нашей магии до сих пор не переплелись и я не ощущаю восторга от встречи с парой.
«Эрих! Что же происходит?» – так захотелось крикнуть, когда Агнешка остановилась, а я замерла за её спиной, впиваясь ногтями в ладони и жадно рассматривая вещателя.
Барон фон Лихтен сидел, откинувшись на спинку стула. Его пальцы барабанили по столешнице в такт музыке, но в чёрных глазах сияла пустота, будто кто-то выжег всё внутри. Эрих повернул голову. Наши взгляды встретились. Я задержала дыхание, мои нити магии дрогнули и… не шевельнулись. Вместо вспышки узнавания – холодная стена. И я почувствовала, как что-то ломается во мне от безразличного взора пары.
– Добрый вечер, – произнёс барон. У него оказался бархатный глубокий голос, я могла бы слушать его вечно. Агнешка поздоровалась в ответ и присела напротив Эриха.
Я продолжала стоять, не в силах двинуться. И лишь когда барон перевёл взгляд на напарницу, я смогла вдохнуть, опустила голову и тут же заметила на запястье вещателя широкий золотой браслет-хидсу.
Глава 5
– Вы опоздали, – Эрих щёлкнул пальцами, и тут же рядом с нами оказался официант. – Три бокала шампанского.
– И чашку кофе, – мой заказ привлёк внимание вещателя. Наконец он взглянул на меня, медленно подняв бровь. Я не могла поверить. Хидса на его руке означала, что он отрёкся от меня. Окончательно. "Почему?» Так хотела спросить, но вместо этого сжимала кулаки под столом и старалась казаться такой же безразличной, как он.
Агнешка тихо рассмеялась, поправляя перчатку с ажурными паутинками. Молодой официант даже бровью не повёл, записывая заказ в блокнот.
– Уверена, ты первый гость, который сделал такой заказ в это время, – Агнешка провела пальцем по краю стола. – Сюда приходят за удовольствием, чтобы на один вечер забыть о жестокой реально…
Её слова утонули в грохоте разбитой тарелки. За соседним столиком пожилая импозантная создательница, закутанная в шаль с вышитыми звёздами, спорила с молодым зрячим:
– Ваш эпический театр – это трупья философии! Искусство должно…
– Гореть, как последний вагон в пепелище? – перебил зрячий, выпуская кольцо дыма. Его трость с набалдашником в виде черепа упёрлась в ножку моего стула.
– Ну и на философские темы поговорить после пары рюмок абсента, – хмыкнула Агнешка. – Как мы… Верно, барон?
Эрих не ответил, потому что к нашему столику подошёл официант. Он принёс шампанское и кофе. Я вдохнула аромат, притворно улыбнулась, поднося чашку к губам, и… замерла под пристальным взглядом Эриха. Всего мгновенье. Секунда. Но мне показалось, что в омуте чёрных глаз промелькнула… боль? Прежде чем Эрих повернулся к Агнешке.
– Дождёмся моего друга, – произнёс барон, он взял бокал, и они с магичкой чокнулись. – Вчера он приобрёл трактат о некромантии восемнадцатого века. Не знаю, что интересного он может там найти.
Агнешка замерла. Я поняла: это не просто светская болтовня. Намёк, что местоположение доктора Мартена ещё не найдено? Но при чём здесь трактат? Мне явно не хватало опыта, и это жутко раздражало.
– Как мило, – Агнешка сделала глоток шампанского. – Надеюсь, ваш друг не забывает проветривать библиотеку?
Эрих едва заметно кивнул. «Проветривать» – кодовая фраза, означающая «место под наблюдением». Его губы дрогнули в подобии улыбки.
– Библиотека требует особого… ухода. Особенно после инцидента с молью.
Агнешка фальшиво рассмеялась, но её ноготь впился в бокал так, что стекло заскрипело. Моль – так в сводках обозначали диверсантов. Значит, агентов не просто пропали. Их вычислили.
– О, я обожаю старинные книги! – встряла я, нарочито наивно. – В приюте я пыталась расшифровать записи одного создателя. Всё в каких-то чёрных кругах и… – Я сделала паузу, будто подбирая слова, и улыбнулась Эриху. – Скажите, барон, для нас с Агнешкой найдётся работа в Митте?