Вкусно – Кусь или Попаданка с пирогами (СИ)

Бздынь!
Да что такое! Я скинула с себя одеяло и села. На соседнем диване крепко спала Алиска.
Если мы тут спим обе, то, что громыхает на кухне? Глюки? Может всё-таки послышалось?
Бздынь! Бздынь! Бам!
Звуки с кухни слились в какую-то варварскую мелодию. Кто-то в открытую буянил и не считал нужным прятаться.
Воры!
Дожились. Кто-то решил ограбить наш дом. Тут и брать-то нечего.
Кислый изюм! Там же осталась моя сумка, а в ней все золотые!
Я соскочила с дивана, кое-как попала в домашние туфли и помчалась спасать своё состояние.
Если эти деньги пропадут, то нам придётся очень не сладко.
Фурией влетела в кухню и… остолбенела.
На столе, рядом с котелком сидел небольшого размера взъерошенный человечек в потрёпанном кафтане и залатанных штанах. Босой.
Он поднимал крышку и отчаянно бил ею о котелок.
Бздынь, бздынь! Бам!
Жадно принюхивался и с новой силой громыхал крышкой.
— Эй! – я растерялась, не понимая, что это за тип и почему он пристал к нашему ужину, — ты чего делаешь?
Человечек вздрогнул, аккуратно опустил крышку на котелок и медленно повернулся. Сердито блеснули огромные, размером с чайное блюдце, глаза и человечек сердито произнёс:
— Жадная ты дона Светлана. Сама наелась, а меня голодным оставила.
Моя челюсть опять брякнула об пол. В который раз за последние пару дней.
— Ты кто, человече? — только и смогла произнести я.
— Тёмная ты женщина, Светлана. И жадная до безобразия. – он спрыгнул со стола, подбоченился и прошипел, — чтоб у тебя молоко скисло!
Человечек показал мне язык и, резво затопав пятками, сбежал под ближайший шкаф. Нырнул под него и исчез, словно человечка и не было.
— Дона Света, — возле меня показалась сонная Алиска, — ты чего тут? С кем ссоришься?
— Это не я, а со мной поссорились. Человечек какой-то, разбойничьей наружности. Скандальный весьма. Обвинял меня, что я его не кормлю.
— А-а, — протянула Алиска, — это домовой. Я же говорила, что он вредный тут.
— С ума сойти можно. – я подошла к столу, поправила крышку на котелке и опустилась на стул, — а чего он мне претензии предъявляет? Мог бы по-человечески познакомиться, представиться. Сказать, так, мол, и так. Есть хочу. Тыщу лет не видел еды в этом доме. Живот пылью покрылся от недоедания. Покорми меня, Света. Разве ж я не выделила бы ему порцию? Обязательно вести себя, как разбойник и буянить?
— Ты так смешно говоришь, дона, — засмеялась Алиска.
— Смешно. Ой! – я подскочила к кувшину и заглянула в него. Оттуда вяло тянуло кислым, — вот зараза! Он молоко наше проклял.
Я повернулась к шкафу и погрозила кулаком. В шкафу кто-то недовольно заворочался.
— Скисло? – спросила Алиска. Я кивнула. — Домовые так могут. Если обидятся. А еду он не испортил?
— Нет, вроде, — подняла крышку и принюхалась. Пахло хорошо, аппетитно, — нет. Тут всё в порядке.
— Давай поедим? – Алиска уселась на стул.
— А умываться?
— После еды.
— Хорошо, сейчас согрею.
Огненные саламандры мгновенно откликнулись на призыв. Я согрела дымляму, а потом поставила на огонь чайник. Есть не хотелось совершенно, но горячего кофе выпью. Один пакетик ещё остался.
Не вкусный, но на безрыбье, как говорится, и три в одном, как кофе лювак*.
Милый мирок. Шоколада тут нет, кофе не пьют, домовые молоко сквашивают на раз. Стены сами собой ремонтируются, хотя это только радует. Трусы в лавке отжать пытаются, но за деньги, что уже не расстраивает сильно, но всё равно удивляет.
— Дона, Света! Дона Света!
— А?
Я задумалась и не услышала, что Алиска меня зовёт.
— Прости детка, что-то я выпала из реальности. Что ты говорила?
— Я говорила, что всё доела. Можно мне новое платье надеть? Которое нарядное? А?
— Новое? А как же… — я не договорила, огляделась и наморщила нос. Уборка нависала грозным монстром. На фиг! Зовём помощников. Самим тут не справиться. – Можно. И сходим к дону Николо. Будем нанимать помощников.
— Ура! – завопила Алиска и умчалась из кухни.
Я допила кофе, сбросила грязную посуду в мойку, покормила саламандр, взяла сумку и направилась вслед за девочкой. Но, не дойдя до двери, остановилась. В шкафу кто-то отчаянно возился, громыхая посудой.
 
— Ясно, — я вернулась к столу, бросила сумку на стул, — покормить тебя надо значит.
В шкафу завозились настойчивее. Отчётливо брякнула ложка по тарелке.
— Ты зачем молоко сквасил, деспот?
— Сама виновата, — раздался глухой возглас из глубины шкафа. – Накормила бы меня вчера, я б не сделал так.
— Ага, конечно. Откуда я знала, что тебя кормить надо? Я даже про твоё существование не подозревала. Мало ли чего Алиске привиделось от одиночества?
— Незнание закона не освобождает от ответственности! – глухо прокричал домовой. – Я ещё и не такое могу сделать! Будешь знать, как жадничать!
— Я сейчас найму грузчиков и они выкинут шкаф вместе с тобой! Будешь знать, как угрожать!
Дверка скрипнула и из шкафа вывалился взъерошенный человечек. Теперь я смогла рассмотреть его получше.
Чумазый, в очень потрёпанном кафтане подпоясанный разлохмаченной на концах верёвочкой. Штаны такие же потрёпанные и неумело заштопанные.
Огромные глаза-блюдца, нос картошкой и лохматые кудри неопределённого цвета.
Жалкий весь и несчастный. И одинокий.
Жалко его. Сменю-ка я гнев на милость. Одичал он тут, вот и пакостит.
— Ну, здравствуй, хранитель дома, — поприветствовала я его.
Человечек хмыкнул, взглянул на меня исподлобья и сказал:
— И тебе здоровья и долгих лет, светлая дона.
— Ты суету-то не наводи. За стол присаживайся. Гостем дорогим будешь.
— Чёй-то «гостем»? – возмутился человечек, — хозяин я.
— Хозяин, так хозяин. – не стала спорить с домовым и наложила полную тарелку дымлямы, — садись уже, время идёт.
— Ну, и сяду. И есть буду, — проворчал человечек, залез на стул и схватил ложку, — хлеба дай.
Я молча отломила ему кусок лепёшки. Домовой схватил и начал жадно есть.
— Слушай, хозяин. Можешь мне объяснить, почему у тебя такой срач в доме?
— Могу, — домовой облизнул ложку, — потому что без человека дом хиреет и я тоже хирею. Видишь, потасканный какой?
— Вижу. Так ведь был человек в доме. Алиска.
— Не считово, — домовой быстро доел остатки еды, облизнул тарелку и вздохнул, — вкусно. Спасибо.
— На здоровье. Почему не считово-то?
— А потому, законы есть у нас. У хранителей дома. Человеком станет тот, кто усмирит огненных саламандр. Ты усмирила. Молодец.
— Однако, — я сложила руки на груди, — интересные законы.
— Какие есть. Других не будет.
Домовой сыто рыгнул и откинулся на спинку стула.
Хамоват и не воспитан, товарищ! Ну, ничего. Приведу дом в порядок и его манерам научу.
— Слушай хозяин, я сейчас пойду нанимать помощников. Сам понимаешь, — я развела руками, — нам вдвоём с Алиской в жизни весь этот гадюшник не вывезти. Ты уж будь добр, веди себя прилично и не шкодничай. А то разбегутся помощники и будет твой дом мирно догнивать под небесами.
— А ты чего? Сама тряпкой не махнёшь – порядок не наведёшь? В наше время, доны сами всё делали. И дитёв рожали много, и порядок держали, и обеды готовили и …
— Ты ухом слушаешь или мягким местом? – разъярилась я не на шутку. Вот ведь пень трухлявый! От горшка два вершка, глаза больше мозга, а туда же! Учить меня будет. – Может в «ваше» время и были бабы какие-то сильномогучие и восьмирукие, но сейчас всё больше усталые и со спинами сорванными. Будешь бухтеть, выкину твой шкаф!
— Ладно, ладно. – примирительно проворчал домовой и слез со стула, — понял я, понял. Не дурак. Посижу смирно. Посвистю в трубочку. Не сердись, дона.
— То-то же. Давай миром жить. Глядишь и подружимся.
— Пфф! Буду я ещё со всякими тут дружить. Терпеть тебя буду. – буркнул домовой и нырнул в шкаф. Повозился там немного и затих.
Божечки-кошечки! Вот ведь ещё назола на мою голову. Одичавший домовой с очень противным характером.