Дар в наследство (СИ)

Надо будет, затребовать у организаторов видеокассету, с записью этого шоу, с моим участием, чтобы после, когда все успокоится посмотреть этот фильм, со звездой мирового кинематографа — Серхио Овербах. (Может в Голливуд стоит податься?). О том, что мне вручат документы на это имя, было оговорено в самом начале. По совету того мужчины, который занимался моим делом, я взял именно фамилию бабушки, сказав, что для местного населения эта фамилия звучит лучше. А мое имя исправили, для достоверности на испанский манер. Возражений ни у кого, тем более у меня, не возникло. Хотя и заставило задуматься, почему, вокруг ее имени столько хлопот. Фотографию, мне в итоге вернули, правда уже нормально запечатанную в плотный пластик, чему я был только рад.
  
 Глава 16 
16
Честно говоря, фильм получался настолько неправдоподобным, что позже пришлось его слегка переделывать, но американцы любят такие вещи, а на мелкие нестыковки просто не обращают внимание. А не стыковок было множество. Одно то, как я смог добраться из Индонезии в Соединенные Штаты, не имея за душой ни одной бумажки подтверждающей мою личность, советский паспорт и водительские права с размытыми строчками, разумеется не в счет, уже вызывает немалые вопросы. А ведь так оно и произошло. В фильме собрали все мои приключения, начиная с событий на Ташкентской свадьбе, а после на теплоходе в морском круизе. Как оказалось, в Ташкенте побывал корреспондент, одного из глянцевых журналов, якобы собирающих материалы, как Шурик из «Кавказской пленницы». Он-то и описал типичную узбекскую свадьбу, а заодно и обзавелся фотографиями об одной из них, произошедшей совсем недавно. Как ни странно, это оказалась именно моя свадьба. Моя недавняя супруга, уже успела оформить развод, по причине моей гибели, и сейчас, якобы носила траур по этому поводу. А давая интервью корреспонденту, почти слово в слово повторила те обвинения, что бросала в мой адрес тогда на теплоходе, что только подтвердило мои слова. Кстати фотографии, привезенные корреспондентом, ничего траурного не содержали. Представляю, как обрадуется Эльвира и ее родители, когда узнают правду.
Фильм сняли и смонтировали довольно быстро. На предварительном показе и выявилось большинство нестыковок. Вы не поверите, но операторы сумели показать почти достоверно, как я, или вернее тот, кто играл мою роль, вначале выслушивал обвинения от своей супруги, причем на русском языке, с закадровым переводом, затем нервно курил, находясь на палубе круизного теплохода, похожих очертаний, а после порывом ветра, его прижало к бортовому ограждению, и он, схватившись за выступающий фал, нырнул в воду, позже перебравшись на плот, в бушующем море.
А вот концовку фильма, точнее момент моего появления в США, пришлось переделывать. Видимо, режиссёр все-таки понимал, что не имея за душой ни единого документа, кроме размытых напрочь, советского паспорта и прав, которые он минут пять разглядывал, а после удивленно воззрился на меня и спросил.
— А это вообще, что такое? Ученический билет, или справка для бесплатного проезда в школьном автобусе?
А после того, как я попытался объяснить ему, что это советский паспорт и водительские права, он состроил такую изумленную физиономию, и твердо сказал.
— С этими бумагами, вам точно не продали бы билет на самолет. Да и из Индонезии, наверняка проще добраться до Лос-Анджелеса или Сан-Франциско, чем до Нью-Йорка.
Может быть именно поэтому уже отснятую сцену в аэропорту срочно вырезали, а вместо нее включили сцену, неподалеку от морского порта. Там, на этот раз снимали именно меня, видимо время поджимало, и некогда было ждать дублера, но так вышло даже лучше. Получилось, что-то похожее на документальную съемку, что добавило фильму правдивости.
Я с фанерным обшарпанным чемоданом и самодельным рюкзаком, за спиной, появляюсь со стороны каких-то грязных доков, подхожу к местному полицейскому, который как «тополь на Плющихе» стоит посередине улицы, а по тротуарам снуют статисты, изображая толпу местных жителей, и на корявом английском языке, спрашиваю у офицера, где я могу сделать важное заявление?
И хотя, никакого закадрового перевода не звучит, но офицер, с серьезным лицом отрывает дверцу своего автомобиля, усаживает меня на сидение, и вскоре мы оказываемся в холле, какого-то полицейского участка, где уже присутствуют репортеры, и даже срочно вызванные по радио операторы нескольких телевизионных каналов. Я в этот момент, опускаю на пол свой чемодан и произношу, или вернее зачитываю текст, написанный на бумажном листке, который достаю из собственного кармана.
Честно говоря, я совершенно не понимал, что именно читаю, потому как написано там было хоть и латинским шрифтом, но на английском языке, причем с такими ошибками, что некоторое время спустя, когда я уже вполне свободно общался на этом языке, очень хотел расхохотаться, пересматривая раз за разом эту хронику. Одну из видео кассет мне все же вручили, так сказать на память. Но похоже сценаристы специально выдумали этот текст, чтобы показать, мою неграмотность, или скорее незнание языка, потому что после того, как текст был зачитан, я произнес тоже самое, вполне прилично, уже на испанском языке.
Далее показали интервью с газетчиками и телевизионщиками, которые задавали мне самые неожиданные вопросы. Похоже именно здесь, вопросы были не согласованы со сценаристом, просто для них было выделено строго определенное время. Интервью сопровождалось кинохроникой, показывающей те моменты, которые я озвучивал. Один газетчик вообще задал вопрос, который вызвал у меня недоумение.
— Правда ли, — спросил он, — Что узбеки любят на обед употреблять дыню с лепешкой, запивая все это горячим зеленым чаем?
— Немного не так, — поправил я его. — Дыню лучше употреблять с кислым молоком, и желательно перед сном, вместе с медом, и солеными огурцами. Спокойной и крепкий сон, на всю ночь гарантирован.
Меня так замучили за эти дни, что я решил немного пошутить. Вдруг кто-то из американцев решит повторить, очень на это надеюсь.
Апогеем всего этого шоу, стало выступление руководителя иммиграционной службы, который тожественно вручил мне удостоверение вида на жительства, то есть как его еще называют «Грин-Карт», и чек на шестнадцать тысяч долларов. Причем не просто чек, а его символический аналог. Довольно большой фанерный щит с наклеенным на него нарисованным на эту сумму. Почему именно шестнадцать, меня довольно сильно удивило. Разъяснение я получил довольно быстро. Оказалось, что всего из была назначена большая сумма, а оставшаяся это уже за вычетом налогов.
— Налоги это самое святое, после бога, в нашей стране. — Произнес, какой-то мужчина.
Впрочем, такая сумма меня вполне устроила. Как мне объяснили, средняя заработная плата, квалифицированного рабочего, сейчас составляет порядка восьмисот-девятисот долларов в месяц. Таким образом, у меня на руках сейчас имеется сумма, которую средний американец, может заработать примерно за полтора года. Другими словами, я достаточно обеспеченный человек, на ближайшие пару лет.
Кстати получив Грин-карту и деньги, очень уж заинтересовался подобной щедростью. Но на мой вопрос, получил какой-то невразумительный ответ, состоящий в том, что тебе мол помогли, можно сказать по доброте душевной, а все остальное тебя не касается. И пришлось удовлетвориться этим ответом.
Уже на следующий день, я отправился с этим чеком в банк, где попросил зачислить эти деньги на мой счет, уже примерно представляя, как я буду распоряжаться этими деньгами дальше. Там наверняка уже успели просмотреть в ТВ новостях, о моем появлении, и потому никаких вопросов не возникло. Я открыл счет, положил на него всю сумму, за исключением тех денег, что были у меня, и поблагодарив клерка вышел из офиса «Американского банка». Уже находясь за пределами банка задумался над тем, что делать дальше.
  
Вначале я собирался было купить небольшой домик, где-нибудь на юге США, найти работу по душе и спокойно жить как все нормальные люди. Жилье сейчас было относительно дешево, многие газеты были заполнены рекламой, где выставлялись дома на продажу. Мне думалось, что, приобретя такой, я обеспечу себя на долгие годы, а оставшихся денег мне вполне хватит на обстановку, недорогой автомобиль, и возможно приобретение нужной профессии. Вроде бы такое развитие событий вполне разумно, но с другой стороны, я вдруг вспомнил о той библии, которую с таким азартом расшифровывал дома, а после старательно заучивал наизусть на плоту.