Бывший муж. Босс. Миллиардер.

У ворот цеха я встречаюсь взглядом с охранником. Он кивает, словно не замечая моего внутреннего дрожания.
– Доброе утро, Агата. Проходите. Босс уже внутри.
Босс. Я морщусь. Это слово теперь имеет совершенно другое значение. Я прохожу через калитку, и в тот же момент у бокового входа появляется он.
В темно-синей рубашке, закатанные рукава, на виске блестит капля влаги —, возможно, от недавнего душа или утренней пробежки. Он не улыбается, не здоровается. Просто смотрит. В упор. Холодно. Долго.
  
– Агата, – голос резкий, чёткий, без малейших колебаний. – Второй день, и ты уже опаздываешь. У нас здесь не модельное агентство. Минуты – деньги.
Я оборачиваюсь. Руки скрещены на груди. Его рубашка идеально сидит на плечах, взгляд колючий, как лезвие.
– Я пришла ровно к восьми, – отвечаю, удерживая его взгляд.
– Значит, приходи в 7:55. Чтобы в восемь уже работать, а не в зеркало любоваться.
Вот так, да? Хорошо. Я сдержанно киваю, прохожу мимо него, но чувствую, как он разворачивается и идёт следом. Его шаги – как удары молота.
Он провожает меня в кабинет.
– Ознакомься с задачами, – бросает он. – Сегодня ты после обеда работаешь в логистике. Тебе выдали графики поставок, заявки от отделов и протоколы проверок. Ошибёшься – задержка, штраф, неустойка. Я не собираюсь прикрывать твои ошибки. Здесь не школа жизни, Агата. Здесь работа.
Я сжимаю губы. Не дам ему наслаждаться моментом.
– Вообще-то я не нанималась на эту должность. Но, так как имею опыт работы и понимаю, что работники должны быть взаимозаменяемые и помогать друг другу, я не отказывают от другого фронта работы. Не волнуйся. Я справлюсь. Даже лучше, чем некоторые, кто сюда только потому и попал, что носит твою фамилию.
Да, вчера я узнала, что его сестры сидят в отделе бухгалтерии. Это соседнее административное здание его фабрики.
Он подаётся вперёд, ухмыляется:
– Значит, ты хочешь доказать, что не зря здесь? Хорошо. Я дам тебе шанс. Только помни: здесь не Тюмень, где можно съехать с хостела к очередному "ухажёру" и исчезнуть. Тут придётся работать.
Я резко оборачиваюсь, сердце обжигает ярость:
– Ты, правда, до сих пор веришь в эту чушь?
– Я верю фактам, – сухо отвечает он. – А факты говорят, что ты исчезла, сменила номер и больше ни разу не попыталась выйти на связь.
Я качаю головой, сдерживая дрожь:
– Когда-нибудь ты поймёшь, насколько сильно ошибался. Только вот будет уже поздно.
Он приближается ближе. Слишком близко. Между нами несколько сантиметров.
– И ты правда думаешь, что можно просто вернуться и всё переиграть? – его голос глухой, будто сдерживает крик. – Что тебе всё сойдёт с рук?
– Я сюда пришла работать. А не искать прощения, которое мне не нужно.
Его глаза сверкают. И всё же он отступает.
– Тогда докажи. У тебя сегодня до конца дня, чтобы вникнуть в систему. Завтра – ежедневный отчёт. Ошибки – внеурочные. Я не буду делать скидку на твои бывшие заслуги… или на то, кем ты мне была.
Он уходит, оставляя после себя запах дорогого парфюма и тяжёлый осадок в груди.
И это всё? Ни слова? Ни намёка на то, что вчерашний разговор хоть что-то изменил? Меня передёргивает. Плевать. Я здесь ради мамы. Ради денег. Ради себя.
Алексей, молодой технолог с добрыми глазами, помогает мне включить систему. Я подсоединяюсь к станку Штоль. Всё, что вчера тестировала, – теперь мой постоянный инструмент.
– Ты и правда программист? – удивляется он, наблюдая, как я адаптирую новую палитру под сложную вязаную структуру. – Мы обычно таких, как ты, из Москвы ждали.
– А я вот из Тюмени, – говорю, не поднимая глаз.
– Сама приехала? Или кто-то пригласил? – голос у него слишком невинный, чтобы быть невинным.
– Работа пригласила, – резко отвечаю.
Он отступает, смущённо хмыкает и отходит к своим бумагам.
В обед Эрик появляется снова. Молча встает у входа в мой кабинет. Наблюдает. Минуты две. Я чувствую этот взгляд. Он буквально прожигает мне спину.
– Хочешь показать, что ты умеешь, или просто пришла сидеть? – наконец говорит он, и в голосе столько вызова, что я вскидываю голову.
– Я уже скомпилировала первую часть программы. Можешь проверить лог-файл.
Он подходит ближе. Встает за моей спиной. Его рука скользит по столешнице рядом с моей. Случайно? Не думаю. Сердце предательски замирает. Он пахнет чем-то дорогим. Спокойным. Слишком знакомым.
– Не думал, что ты справишься так быстро, – тихо говорит. – Умнее, чем была. И сосредоточеннее.
Я поворачиваю голову и смотрю ему в глаза:
– Люди меняются, Эрик. Особенно после предательства.
– Или после того, как сбегают от любимого человека. – Его голос становится жёстче.
Я отворачиваюсь.
– Лучше бы тебе проверить выходной код, а не тратить время на пустые обвинения.
Он хмыкает.
– Ты всегда была дерзкой. Это даже… заводит. После обеда тебя ждут в отделе логистики. – И уходит.
До обеда я работаю как автомат. Машина гудит, рисунок формируется, а у меня перед глазами – его лицо. Тот взгляд. Та холодная усмешка.
Позже, уже после обеда, когда я беру на руки первый образец вывязанного полотна, Эрик неожиданно появляется снова. В этот раз он не шутит, не язвит. Он берёт полотно в руки, разворачивает.
– Ты… молодец. – Тихо, почти шёпотом.
Я впервые вижу в его глазах не злость, не обвинение. А что-то другое. Гордость?
– Приятно удивлена, что ты способен это признать, – говорю. – Видимо, сегодня и вправду день чудес.
– А ты всё такая же… – он прищуривается. – Ядовитая. Но красивая. Когда работаешь – особенно.
У меня всё внутри переворачивается. Чёрт бы тебя побрал, Эрик. Зачем ты так смотришь? Зачем эти полутона? Эти слова? Не трогай меня. Не трогай прошлое.
– Я ушла в отдел логистики, но учти, это первый и последний раз. Пока я не добьюсь нужного результата больше не смей меня кидать в другой отдел, – бросаю и иду прочь, не оглядываясь.
За спиной тишина. Но я чувствую – он смотрит. До самой двери.
Вгрызаюсь в работу. Часы летят. Бумаги, таблицы, схемы. Всё – новое. Я еле справляюсь. Отдел логистики – как большой муравейник: шум, цифры, звонки. Я задаю вопросы, получаю короткие, иногда усталые ответы. Коллеги сначала смотрят с опаской, потом – с удивлением. Я не ною. Не жалуюсь. Работаю.
Ближе к вечеру захожу в кабинет к Эрику, с бумагами о выполненной работе. Он сидит за столом, пальцы бегают по клавиатуре. На его лице – лёгкая тень усталости, но глаза всё те же. Холодные.
– Что-то случилось? – спрашивает, не поднимая взгляда.
– Нет. Я закончила.
Он берёт листы из моих рук. Внимательно просматривает. Несколько минут тишины. Потом – короткое:
– Не плохо.
– Только "не плохо"? – не удерживаюсь.
Он смотрит прямо в меня. И в его взгляде – что-то, что пробирает до костей.
– Лучше, чем я ожидал. Намного. Хотя я не знаю, кому ты больше что-то хочешь доказать – мне или себе.
Я прикусываю губу. Хочу сказать что-то колкое. Но не могу. Вместо этого поворачиваюсь к двери.
– Я завтра приду раньше. В 7:55. Чтобы не слышать твои язвительные комментарии.
Он усмехается:
– Я не комментирую. Я просто наблюдаю. А то, что ты всё ещё умеешь удивлять – это, пожалуй, приятно.
И вот это – выбивает у меня почву из-под ног. Приятно? Мне? Ему?
– Не надейся, – бросаю через плечо. – Я здесь не для того, чтобы тебе нравиться.
– А жаль, – слышу в ответ. – Ты в этом всегда была хороша.
Словно ножом по коже. Закрываю за собой дверь и выдыхаю. Грудь стянуло, руки дрожат. Чёрт бы тебя побрал, Эрик.
 
Глава 10
   
Я едва узнала себя в зеркале.
Слишком яркая помада. Слишком чёткие стрелки. Волосы – волной, как раньше. Те же серёжки, что носила в студенчестве. Я собиралась просто заглянуть на пару часов, подарить вино, сказать тост и – исчезнуть. Но теперь, глядя на своё отражение, я понимала: я готовилась. Не к вечеринке. К встрече. Даже если сама себе в этом не признавалась.