Царьград. Трилогия
Лешка тоже улыбнулся:
— Да, спасибо тебе. Уже почти не болит.
— Я рада!
Владос, время от времени отпивая из стоявшего рядом, на плоском камне, кувшина, сидел напротив горящего очага и шевелил палкой какие-то листочки. Господи! Какие-то? Да это ж шпионские грамоты! Молодец, наконец-то решился, а то все никак руки не доходили.
— Остальные не забудь сжечь, — посоветовал Лешка. — Они там, в сундуке.
Грек оторвал глаза ох огня и усмехнулся:
— Так неси, чего стоишь?
Юноша обернулся и громко попросил Георгия захватить грамоты из сундука.
— Что-то жжете? — из примыкающей к трапезной комнаты вышел высокий молодой человек — пухлощекий, кудрявый красавец, на Лешкин взгляд — излишне упитанный, если не сказать — толстоватый. Впрочем, его дело — Лешка, слава богу, не женщина, чтобы давать оценку внешности парней.
— Это Лисандр, зять Авдея, — обернувшись к вошедшему, пояснил Владос. — Я – то с ним уже познакомился…
— Ну, зять — это пока слишком уж громко сказано, — хохотнул Лисандр, усаживаясь на скамью рядом с греком. — Вы тоже — купцы?
— Да, это мои друзья, я же говорил, — поспешно откликнулся Владос. — Этот, светленький — Алексий, а тот, что помладше — Георгий.
— А я тебя видел сегодня в церкви, Георгий! — будущий зять усмехнулся. — Неужто так тянет молиться? Я думал, торговцы больше рассчитывают на себя, а не на Бога.
— Всякое в жизни случается, друг Лисандр, — философски заметил грек и перевел взгляд на Георгия. — Грамоты принес?
— Принес.
— Так давай, бросай, а не стой!
— Что за грамоты? — зевнув, полюбопытствовал Лисандр. — Небось, долговые расписки или какие-нибудь счета?
— Да разные, — Георгий протянул грамоты Владосу да так неловко, что уронил парочку на пол и их немедленно поднял гость. Даже пыль сдул с двух сторон, протянул. — Пожалуйте, жгите!
И, неловко повернувшись, уронил прямо в очаг кувшин с водой, стоявший на плоском камне. Угли зашипели…
— Ах, чтоб тебя… — выругался Лисандр. — Впрочем, вы уже все сожгли… Вот что, парни, пойдемте-ка, поможете мне подтянуть подпругу… Давно хотел попросить, да все не решался. Неудобно вроде бы…
— Неудобно штаны через голову надевать, — засмеялся Лешка. — Так у тебя и конь имеется? Надеюсь, не педальный?
— Не, иноходец. Во дворе стоит, посмотрите! А я сейчас подойду.
Приятели вышли во двор, почти сразу за ними вышел и Лисандр с черными от сажи руками.
— Наскреб немножечко сажи, — перехватив удивленные взгляды, пояснил он. — Видите, у моего иноходца белая звезда меж ушей. Не люблю я этого знака, все время замазываю.
Он и сейчас замазал, только как-то не очень хорошо получилось — серое пятно какое-то. Лучше было уж так оставить, белым — куда красивее. Впрочем, чужой конь, нечего и советовать. Потом все вместе подтянули подпругу и вновь пошли в дом — ужинать.
Во время ужина — печеная рыба с оливками и просяной кашей — разговаривали о рыбаках и погоде, вернее — о непогоде, которая держалась в здешних местах уже достаточно долго. Небо почти все время хмурилось, частенько шли дожди и, взметая волны, дул холодный пронизывающий ветер. Что уж и говорить — неприятная погодка для дальнего плавания, да и для ближнего — тоже. Ну, пока не судьба встретить подходящий корабль.
— Но вы не отчаивайтесь, парни! Не сегодня – завтра погода точно сменится, и уж кто-нибудь из наших рискнет пуститься в плаванье до самого Золотого Рога! Продав рыбу, вернется богатеем — лишь бы погода не подвела. Пойдешь, Лисандр?
— Запросто!
— А пираты?
— Они не грабят рыбацкие челны — брезгуют.
— Ну, если так…
Друзья переглянулись: скорей бы! А на улице уныло моросил дождь. Не сезон.
После ужина будущий зять в сопровождении будущего тестя направились к Катерине «для важного и душевного разговора». Приятели немного посидели у очага и пошли к себе — поздновато уже было, да и Корнелис многозначительно тряс мешочком с орехами.
— Вкусные — ужас! — он высыпал их прямо на сундук и тут же ударил себя по лбу. — Вот дурень! Забыл — чем колоть.
— Зубами! — расхохотался Владос.
— Ну, вы и зубами можете, а я уже один вот так сломал! — открыв рот, парнишка показал обломок зуба. — Хорошо, Турчанка помогла — так мучился, и кровь шла, и болело. Вот и у моего дружка тоже точно так было, и совсем недавно. Сейчас расскажу… Ой… Сначала сбегаю на двор — там, у колодца, лежит такой плоский камень, очень удобный…
— Я принесу, — поднялся Лешка. — Все равно на двор надо, в уборную.
— А я пока за костями сбегаю! — обрадовался Корнелис. — Сыгранем?
— На что? На орехи, что ли?
Справив свои дела, Лешка направился было к колодцу, но вдруг, услыхав чьи-то голоса, остановился у коровника. Не то чтоб так уж любил подслушивать, просто — исходя из последних событий — был уверен, что в этом мерзком мире подвоха следует ждать буквально от всякого. Вот и тут — шепчутся. Не иначе, что-то замышляют. Прижавшись к двери, парень навострил уши. Вокруг было темно, моросил дождь — мелкий, холодный и нужный — в забранном куском слюды окне дома зеленовато светился огонек масляной лампы. Вот она, тоска-то зеленая! Сейчас бы телевизор посмотреть, какой-нибудь ди-ви-ди, к примеру — финский концерт «Арии».
А в коровнике, между прочим, уже не шептались… говорили в голос, правда, негромко.
— Давай, давай, Анна… ну… тебе же все равно… Ну… Дай, тебя поцелую, поласкаю грудь, это ведь так приятно… Да что ты кочевряжишься, подстилка турецкая?!
Тут — такое впечатление — кто-то закатил кому-то смачную пощечину.
И женский голос добавил:
— Уйди, иначе ударю вилами!
— Ах ты, сука! Ну, попомнишь еще меня, тварь!
Распахнули — похоже, ударом ноги — дверь…
И снова — какое-то шевеление!
— Уйди, уйди, гад!
Похоже, девчонка зря поставила вилы. Коровник… Уж не Анна ли там? И еще какой-то нахал ее домогается.
— Я сейчас закричу!
— Попробуй! И я вышибу тебе зубы, сучка!
Лешка вдруг ощутил, что настала пора вмешаться. Нет, заходить не стал, просто отбежал к дому и громко позвал:
— Анна! Эй, Анна! Хозяин зовет.
— Твое счастье…
Кто там выбежал из коровника, Лешка не рассмотрел — темно. Лишь угадывалось, что фигура довольно грузная. У ворот радостно заржал конь, видно, узнал хозяина… Господи! Так ведь один конь у ворот — вороной иноходец Лисандра! Да, больше никакого нет. Значит — Лисандр?! Ну и сволочь…
Тишину ночи разорвал быстро удаляющий топот копыт. Уехал! А из коровника никто не выходит. Не случилось ли чего?
Лешка быстро подошел ближе… Резко пахнуло парным молоком и навозом. В коровнике кто-то плакал!
— Анна?
Юноша вбежал внутрь.
— Кто здесь?
Точно. Она!
— Это я тебе сейчас звал. Алексей. Ну, кого ты сегодня лечила.
— Алексей… И что тебе здесь надо?
— Пожалуйста, не плачь… Я все слышал. Хочешь, мы хорошенько намнем бока этому сукиному сыну? Лисандр — так его имя?
Девушка ничего не ответила, лишь вздохнула.
— С тобой все в порядке?
— Уходи…
— Ну, я думал — тебя проводить…
— Не надо… А вообще, спасибо. Ты появился вовремя.
— Я рад… Можно спросить одну вещь?
— Спрашивай, только быстрее. Мне еще молоко из подойника переливать.
— Если надо, я могу помочь.
— Смеешься? Ну, что там у тебя за вопрос?
— Ты смотрела на меня все утро. Почему? Ведь мы не могли видеться раньше. Я тебе кого-то напомнил?
— Напомнил… — еле слышно прошептала девушка. — Одного человека… того, кого давно уже нет.
На следующий день, вернее, еще ночью, когда ушел болтливый Корнелис, Лешка рассказал обо всем друзьям, которые, внимательно выслушав парня, безоговорочно сочли Лисандра хорошей сволочью.
— Вообще, хорошо бы его отшить от девчонки, — неожиданно предложил Владос. — Он ведь ей покою не даст.
— Точно — не даст, — Лешка тут же поддержал друга. — Насмотрелся я в училище на подобных типов. На первый взгляд — весь из себя мачо на крутой папенькиной тачке, а копнешь глубже — урод уродом. Нормального языка такие не понимают — только фэйсом об тэйбл.