Царьград. Трилогия
А вот Лешке Георгий был симпатичен, даже вызывал какую-то ностальгию по старым, еще ученическим временам. Похоже, этот чем-то напоминавший зануду – очкарика парень был и тактичным, и добрым… только больно уж неприспособленным к столь жестоким временам, а потому — слабым. А слабым здесь не выжить — это Лешка уже давно для себя уяснил.
Между тем часть пиратов, оставшись на захваченном судне, подняли паруса на еще целых мачтах и поплыли следом за развернувшейся галерой. На разбойничьем судне тоже поставили мачты и подняли паруса, пользуясь попутным ветром. Судно шло довольно ходко, и надобности в гребцах не было, наоборот, частенько приходилось тормозиться, уменьшая площадь паруса специальными веревками — фалами, — и поджидать отставшего «торговца».
Куда они сейчас направлялись? Скорее всего, в какой-нибудь схрон, делить награбленную добычу. Да, если рассуждать логически, скорее всего — так. Наверняка разбойники, оказавшись на берегу, предадутся буйному кутежу, по крайней мере, во всех пиратских фильмах, которые когда-либо смотрел Лешка, было именно так. А — раз так — значит, наверняка будет суматоха, во время которой… во время которой нужно будет обязательно попытаться бежать. Да-да! Отыскать Владоса и попытаться бежать! И прихватить с собой Георгия — ему все одно теперь терять нечего, как, впрочем, и всем им.
Бухта, куда оба корабля пришли уже ближе к вечеру, оказалась не такой уж и маленькой. Пираты встали слева, у небольшого пирса, сложенного из серых камней. Напротив же, справа, виднелось большое селение с белыми домиками и высокой сторожевой башней, которую Лешка поначалу принял за минарет. Прямо за башней, к его удивлению, располагался каменный, явно христианский храм с тремя золочеными куполами.
— Если не ошибаюсь — церковь Святой Анны, — меланхолично пояснил Георгий. — Кажется, мы — в Трапезундской империи.
— А ну-ка, поясни поподробней, — в меру своих познаний в греческом попросил Лешка. — Что это еще за империя такая?
— Да обычная… — Георгий отмахнулся, но Лешка видел, что вопрос ему приятен. — В лето одна тысяча двести четвертое от Рождества Христова, европейские рыцари – крестоносцы, подзуживаемые Венецией и Генуей, захватили и сожгли Константинополь, — важно продолжал юноша. — В Империи ромеев на долгие времена воцарился раздрай, возникло несколько государств, и Трапезундская империя — в том числе. Основал ее Алексей Комнин, бежавший из Константинополя родственник императора. С помощью своей тетки, грузинской царицы Тамары, он захватил Трапезунд и стал правителем всей западной Грузии. Конечно, сейчас турки сильно преуменьшили ее территорию, даже, можно сказать, ныне Трапезунд клонится к упадку, несмотря на весь внешний блеск. Император — Великий Комнин — платит дань турецкому султану Мураду, и я полагаю, что совсем скоро турки полностью поглотят Трапезунд. Ну, пока этого не случилось…
— Ясно, — коротко кивнул Лешка. — Значит, местные жители христиане?
— Да, христиане… Но много и поклонников Магомета.
— Жаль, что много… Вот что, Георгий… — Лешка покосился на соседей по веслу. — Ты знаешь русский?
— Только чуть-чуть.
— Жаль…
— Хватит сидеть, ленивые ишаки!
Лешкино сердце екнуло — к гребцам направились надсмотрщики и кузнец с переносной наковальней! Значит, невольников не станут держать на галере, значит…
— Будете таскать товары и вещи, куда вам скажут, — поглаживая бороду, начальственно заявил подошедший грек Ионидис. — Предупреждаю, тот, кто будет плохо работать, рискует оказаться на дне залива — у нас теперь есть из кого набрать новых гребцов! — Грек гнусно расхохотался. Веселый, как и все пираты сейчас!
Да и чего им было не веселиться? Взяли — похоже, что чисто случайно — хорошую добычу, вовремя укрылись в надежном месте — что еще нужно для изменчивого пиратского счастья? Им бы сейчас побыстрей покончить со всеми делами — и пить, гулеванить!
Вместительные трюмы захваченного разбойниками корабля оказались полны бочонками с вином, тюками сукна, золоченой посудой и какими-то объемистыми мешками. То ли там была шерсть, то ли что-то еще — бог весть. Но тяжеленные — ужас! Один едва тащили вдвоем. Идущий в паре с Лешкой Георгий уже пару раз падал, под злорадный смех шиурмы. И Лешка заметил, как «слуга Мисаил» что-то подобострастно шепнул надсмотрщику. Тот внимательно оглядел Георгия и кивнул с нехорошей усмешкой. Да-а… Похоже, медлить было нельзя.
— Ищем Владоса! — оглянувшись по сторонам, шепнул Алексей. — Посматривай.
Георгий послушно кивнул… и опять едва не свалился:
— Господи! Ну, не могу я таскать эти мешки!
— Встать! — немедленно взмахнул бичом надсмотрщик. — Поднимайся, кусок дерьма!
И град ударов посыпался на несчастного юношу.
— Он встанет, — помогая товарищу подняться, воскликнул Лешка. И ту же получил удар по спине.
— Встанет, куда денется? — расхохотался неизвестно откуда подскочивший Галинда. — А не встанет, так тем хуже для него!
Пиратский юнга глумливо захохотал.
Шепча молитвы, Георгий, пошатываясь, поднялся на ноги и уныло побрел к перекинутым с захваченного корабля сходням.
— Эй, Али! — вздрогнув, Лешка обернулся, увидел Владоса с большим бочонком на плечах.
— Ну, наконец-то, нашелся!
— Это еще как сказать, кто нашелся…
— Не будем привлекать внимание надсмотрщиков, — оглядевшись по сторонам, тихо предупредил грек. — Бери бочонок и шагай за мной. По пути и переговорим.
Лешка так и сделал, бегом — вот так усердие! — поднялся по сходням, схватил первый попавшийся бочонок, сбежав вниз, нагнал грека:
— Вот что, дружище. Хорошо бы отсюда дернуть!
— Чего? — не понял Владос.
— Сбежать, говорю. Как раз момент очень удобный. Думаю, больше такого не будет.
— Правильно думаешь, — согласился грек. — Подождем, когда совсем стемнеет.
— Э, нет, — тут же возразил Алексей. — Никогда не считай других глупее себя. Думаешь, они не удвоят ночную стражу? Обязательно закуют… да мы до темноты и не разгрузимся.
— Значит, оставят на завтра.
— На завтра? — Лешка покачал головой. — Вот уж не думаю.
Он мысленно поставил себя на место разбойничьих главарей. Все сложилось удачно, взяли хорошую добычу, теперь бы ее надежно разместить, выставить охрану, побыстрее реализовать… Нет, тянуть с этим не стоит. Хотя можно было бы пока оставить все на захваченном судне… однако, как только причалили, так сразу приступили к разгрузке. Юноша задумался. Зачем-то они торопятся… Наверное, на торговое судно уже есть покупатель, иначе, к чему такая спешка? Коли так, значит, придется работать всю ночь. А дележ награбленного, вероятно, отложат до утра, до окончания разгрузки. Вот, тогда и рвануть! Нет, ведь тогда всех гребцов снова закуют! Значит — сейчас! Сейчас — или никогда.
— Владос, а Трапезунд большой город?
— Да уж, не маленький.
— Значит, там есть, где спрятаться.
— Постой… это ты к чему?
— Да все к тому же… Где Георгий?
— Только что спустился в трюм… Не очень-то быстрый с него работник.
— Думаю, на рассвете его убьют, — замедляя шаг, тихо промолвил Лешка.
Владос молча кивнул — согласился. Трое надсмотрщиков, стоявших у черного зева трюма, с насмешкой пялились на только что вышедшего из трюма Георгия. Запыхавшийся, словно загнанная лошадь, парнишка с видимым усилием тащил на плечах небольшой тюк.
— Поменьше еще не мог взять, гяур? — один из надсмотрщиков пнул юношу в бок. Тот упал, выронив тюк. Надсмотрщики загоготали:
— Медленно ходишь, гяур.
Медленно… Лешку осенило. Замедлив шаг, он подождал несчастного парня, окликнул:
— Эй, Георгий! Есть дело.
— Дело?
Слава богу, этот парень еще не впал в апатию! Значит, есть надежда. Лешка пошел сзади:
— Не оборачивайся. Слушай.
— Да – да…
— Ты медленно ходишь…
— Я… я не могу…
— Значит, ни у кого не вызовет подозрения, если ты будешь двигаться еще медленнее.