Царьград. Трилогия
Близнецы принялись жевать…
– У-у-у, вкусно!
– Ну, подкрепились?
– Да еще бы неплохо.
– Ха, Алексей, у нас же лук! Сейчас дичину подстрелим… Вот только соли бы…
– И огнива неплохо б, – в том ему с усмешкой заметил Лешка. – Вы дичь-то, что, сырой есть собрались?
– А-а-а… Да мы не подумали.
– Не подумали… Вот что, сейчас идем в одно место…
– В Амбросиево?!
– Гм… Почти. По дороге вести себя скромно, ни на что глаза не таращить, ни кричать, от самобеглых повозок, буде таковые встретятся, не шарахаться!. Пусть думают, что мы свои, ясно?
Близнецы серьезно кивнули.
– Со всеми встречными-поперечными разговаривать буду я, – строго инструктировал ребят Алексей. – Вы скромно помалкивайте.
– Так мы и речи русской не ведаем. Хотя, она на болгарскую весьма даже похожа.
– Тем более. Ну, все, – Лешка захлопнул дипломат. – Идем.
По пути встретилось пара лесовозов, близнецы держались хорошо, даже не дернулись, лишь побледнели, когда машины проползали мимо с надсадным воем.
– Господи! – Леонтий перекрестился, поморщившись от выхлопных газов. – Так, верно, пахнет в Аду! Ну и Русия! Вот уж не думал, что тут такие чудеся творятся! Самобеглые повозки – надо же! Слышь Лука? Рассказать потом кому – не поверят.
– Расскажите, расскажите, – с ухмылкой подначил Лешка. – Уж точно – прослывете гнуснейшими из лжецов. Думаю, ведь не по всей Руси такое, – он обернулся назад, в сторону скрывшихся за поворотом лесовозов, – а только здесь.
В Касимовку Алексей пошел обходной дорожкою, вдоль ручья, тем более, что именно там, на отшибе, среди дачных домов находилась и изба бабки Федотихи, «одной колдуньи», как было сказано близнецам. Те, правда, никак не могли взять в толк, зачем им колдунья, а Лешка лишь сказал «надо» и больше ничего не пояснял, как парни не выспрашивали. Отмахивался – потом, мол, поймете.
Пройдя мимо аккуратных, затянутых сеткой-рабицей, дачных участков, путники остановились у добротного серого дома, рубленого в лапу и крытого новым шифером. Дом был окружен дощатым забором с табличкой «Осторожно, злая собака», но Алексей знал уже, что на самом-то деле никакой тут собаки нет, а потому, велев близнецам подождать на улице, решительно поднялся на веранду и постучал в дверь. Бабка была дома – ее красная «Таврия» стояла чуть позади веранды.
– Есть кто дома?
Распахнулась дверь.
– Ой… Опять ко мне милиция! Да что ж это такое делается-то?!
Бабка Федотиха – по виду, обычная деревенская старушка с морщинистым продолговатым лицом и остреньким носиком – обдала незванного гостя жгучим пристальным взглядом – чего, мол, пожаловал.
Алексей про себя усмехнулся: ну да, он же в милицейской форме, вот и переживает бабка.
– Посадки мака я все уничтожила, как вы и наказывали, – быстро тараторила Федотиха. – Соседи сказали, что вы невдавности были, на огород мой захаживали… Чего же без меня-то? – старуха уколола взглядом. – Разве ж так можно?
– А я к вам не насчет мака, – не спрашивая разрешения, Лешка присел за стол.
Федотиха сразу подобралась, поджала губы:
– А! Насчет спирта? Так не торгую я им, проклятым, ну, не торгую! А что пьяницы ко мне таскаются – так это по старой памяти, по старой. И соседи про меня все врут, ироды, достатку моему завидуют. А какой у меня достаток? Сами видите, товарищ участковый, машина – и та старая.
– Нет… И не насчет спирта…
– А, тогда за…
– Трясину на Черном болоте знаете?
– Ну… – бабка в который раз уже окатила гостя пристальным взглядом, только на этот раз взгляд оказался еще более пронзительным, жестким. – Кто ж Черное болото не знает? Нехорошее, злое место.
– Вот именно, злое. И что там иногда в грозу происходит – знаете.
– Что?!
– Знаете, знаете… Договор мы ж с вами заключали, помните? И я честно его исполнял.
– Какой еще договор? – похоже, что вполне искренне удивилась старуха. – Я вас, товарищ милиционер, вообще в первый раз вижу. Новенький, что ли? А где ж наш старый участковый, Иван? Выгнали, аль повысили?
– Мне нужно туда! – грубо перебил бабку Алексей. – Туда! Понятно?
– Да куда «туда»-то?
– Туда… откуда можно поиметь кое-какие богатства! Золото, серебро, иконы…
– Ах, вон ты о чем, – Федотиха неожиданно успокоилась и перешла на «ты». – То-то я и чую – исходит от тебя что-то такое, нездешнее… Даже не знаю, что и сказать?
Лешка усмехнулся:
– А ничего не надобно говорить – просто отвези на болото, да отправь нас обратно. Откуда явились.
– «Нас»? – бабка выглянула в окно. – Парнишки эти – тоже оттуда?
– Оттуда.
– Хм… – Федотиха покачал головой и задумалась, время от времени бросая на гостя быстрые цепкие взгляды. – Что ж, – наконец решила она. – Пойдем. С сокровищами – это ты хорошо придумал.
– Я придумал?!
– Ну, а сели и решил посмеяться над бедной старушкой – так и пес с тобой!
Бабка замолкла и так долго смотрела на Алексея, что тот даже почувствовал себя неловко:
– Что вы так смотрите?!
– Лицо запоминаю. У меня на лица память цепкая!
Лешка хотел что-то сказать в ответ, да не успел – резко поднявшись со стула, Федотиха решительно махнула рукой:
– Едем!
Ну, слава Богу, сладилось! Честно говоря, Алексей думал, что уговаривать бабку придется куда как дольше.
Выйдя с веранды, он махнул рукой близнецам:
– Забирайтесь в ту красную повозку!
– Это ты по-каковски? – открывая дверцу, удивилась Федотиха.
– По-гречески. Царьград – слышали про такой город?
Бабка подняла переднее сиденье, запуская парней в салон:
– Царьград, говоришь? Эвон, куда тебя занесло-то! Расплачиваться-то как будешь?
– Брошу золотишко в грозу на старый пень. Есть там такой, на болотине.
– Знаю, видала, – выжав сцепление, Федотиха повернула ключ…
Мухой зазудел стартер.
– Вот, диавол! – выругалась бабка. – Давно надо б на машинный двор заехать, чтоб поглядели, да все некогда… Ну-ка, еще раз! Ага!
Двигатель схватился, заурчал, и Федотиха осторожно выехала со двора и неспешно поехала к лесу. Сидевший впереди Алексей обернулся на близнецов – те выдерживали дорогу спокойно, словно бы всю жизнь в автомобилях ездили, лишь в глазах блестело жгучее любопытство, а Леонтий – Лешка заметил – внимательно присматривался ко всем бабкиным действиям, словно хотел запомнить. Старуха ехала не торопясь, больше на второй передаче, лишь иногда переходила на третью, да и там особо не разгонялась – не позволяла дорога. Лишь, выехав на грунтовку, к восторгу близнецов, прибавила ходу…
– Вот, славно! – восторженно воскликнул Лука. – Да ни одна лошадь так быстро не побежит, верно, Леонтий?! Вот так Русия!
– О чем это они? – колдунья скосила глаза.
– Машину твою хвалят.
– Да уж, нашли что хвалить… Они что ж, из Царьграда?
– Оттуда.
– А одежка – ну, как у нас!
Разогнавшись, Федотиха лихо взлетела в горку, вызвав у близнецов целую бурю восторга.
Обернувшись назад, Лешка подмигнул парням… и замер, увидев пыливший вдали мотоцикл. Желтый, с коляской, «Урал»… Участковый! Ну, точно – вон, форма, погоны… Неужто развязался? Рановато, рановато… Эх, этого только не хватало…
Черт! Рубаха!
Лешка живо сорвал погоны.
Мотоциклист пошел на обгон, и молодой человек резко пригнул голову – только бы участковый не остановил машину, только б не остановил.
Остановил!
– Выйдите, – негромко бросил Лешка. – Он вас, верно, по маку ищет?
– А ты откель знаешь?
– Видал, как он на вашем огороде ошивался… Кстати, не так и давно, наверное в обед.
– В обед? Странно. Парень ко мне в обед приходил… – Федотиха вдруг осеклась и, внимательно посмотрев на Лешку, вылезла из машины.
Алексей видел, как бабка, подойдя к участковому, поздоровалась, что-то спросила… Ага, замахала руками… Участковый вытащил из полевой сумки какие-то бумаги. Уселся на коляску. Принялся что-то писать. Да, похоже, беседа затягивалась…