Царьград. Трилогия
– Что ж, – пожал плечами Лешка. – Не ошибается тот, кто ничего не делает.
– Вот верные слова! – расхохотался Злотос и вдруг, заговорщически подмигнув, предложил. – А что если нам немножко выпить? Знаю тут недалеко одно местечко.
– Так скоро же все закроется.
– Для нас – откроют.
И пошли, что же делать-то? Лешка, кстати был тому даже рад – давно пора было прояснить отношения со Злотосом.
Прояснили… Так, что наутро голова раскалывалось так, словно Лешка сам себе надавал кистенем! А посидели хорошо, неплохо посидели: сначала покритиковали начальство, потом перешли на турок и базилевса, потом – на женщин… Лешка явился домой лишь поздно ночью, распрощавшись со своим неожиданным собутыльником неподалеку от Амастридской площади. Да, плененного вражину они потеряли еще в кабаке – как-то развязался, гад. Ну, и черт с ним!
Чернобородый, тот, кого так боялся Герасим Кривой рот, боялся даже назвать, а, быть может, и не боялся, а просто надеялся. Вот кто теперь интересовал старшего тавуллярия сильнее всех прочих. Кстати, не таким уж и неуловимым он оказался – давний осведомитель старшего протокуратора Маврикия старик Моген Дош, владелец харчевни на улице Пиги, не зря ел свой хлеб. Кое-что – что знал – подсказал он, кое-что – дочка Аргироса Спула Марика, эта девчонка оказалась весьма даже осведомлена о всех делах отца. И обо всех его врагах.
– Видите ли, Алексей, – как-то пояснила она. – Я ведь, по сути, совладелица папеньки. И это не только от него пытались отобрать дело – но и от меня тоже. А вальяжного человека с черной, подстриженной клином, бородой я хорошо помню. Он приходил к нам в домой, когда отец был в плаванье – сулил неплохие деньги, если продадим дело.
– Может, лучше все же было продать?
– Безопасней – да, – девушка улыбнулась. – Но, поймите же, для меня моя с отцом компания, наше дело – это жизнь! Лишиться его – значит то же самое, что лишиться жизни. Нет, я могла бы, конечно, легко выйти замуж за достаточно обеспеченного человека… и тупо сидеть в домохозяйках? Быть на содержании, пусть даже у любящего, мужа? О, господин – какая же это жуткая судьба! Вот вы, Алексей, извините за бестактность, женаты?
– Почти.
Лешка ухмыльнулся – они с Марикой как раз сидели в одной неплохой корчме под названием «Три ступеньки», хозяин который давно был информатором сыскного секрета, ну и, когда было нужно, почти бесплатно предоставлял сотрудникам ведомства отдельные кабинеты для важных и тайных встреч. В подобном кабинете как раз и происходила беседа.
– Что значит – почти? – Марика подняла глаза.
– Мы помолвлены с одной девушкой, которую я любил всю жизнь, – мягко пояснил Лешка. – И совсем скоро – свадьба.
– И ваша невеста сидит дома? Впрочем, так поступаю все…
– Сидит, – молодой человек развел руками. – Только при этом владеет на паях одним не худым кораблем, имеет долю в ремонтных компаниях, и потихоньку отсуживает у городской казны когда-то принадлежавший ей дом. Забот хватает.
Марика согласно кивнула:
– Ваша будущая жена – сильная женщина. Так бы и все… Вот что, Алексей, я хотела бы попросить вас познакомить меня с ней.
– Познакомить? – Лешка озадачено почесал голову и тут же рассмеялся. – Так это ж проще простого – просто приходите к нам.
– Приду, – улыбнулась девушка. – Только не сейчас. После. После того как мы отыщем истинного главаря шайки, столь долго пытавшейся погубить дело моего отца и мое.
– Вы что-нибудь слышали о компании Алоса Навкратоса?
– Алос Навкратос? А, вот вы о чем, – Марика тут же просекла подспудную суть вопроса. – Нет, господин Навкратос хоть и скрытен, и себе на уме, однако он совсем не чернобород, да и не он приходил тогда ко мне, вовсе не он. Хотя, вообще-то он вполне мог нанять бандитов для того, чтобы припугнуть отца, однако – оказывать им покровительство? Зачем столь почтенному и богатому коммерциалу якшаться в подобным сбродом? Таких шайек, как у Герасима по кличке Кривой рот, полно по всему городу, в каждом квартале имеется. Нет, вовсе не Алос Навкратос ею управляет, не он поддерживает Герасима – не того полета птица. Тут нужно искать человечка помельче.
– Помельче? Что вы имеете в виду, Марика?
– Думаю, вы уже поняли… Не такого богача, как Алос Навкратос, но и не человека дела – как мой отец. Скорее, это чиновник – не на высших должностях – такой тоже не будет порочить себя связями с какой-то там шайкой. Середнячок. Неприметный, но с большим амбициями. И – связанный с вашим районом: площадь Быка, Амастриды… гавань Феодосия. Какой-нибудь коммеркиарий или гиполог… Что-нибудь в этом роде.
Коммеркиарий, гиполог… Первый собирает пошлины с судов, второй – просто финансовый чиновник и может занимать любой пост. В гавани Феодосия? Почему бы и нет? И почему бы, имея в гавани должность и связи, не прикормить обретающуюся тут же шайку?
– Я полагаю, он так и поступил, – серьезно кивнула Марика.
Тем более, что и Моген Даш шепнул, что его заведение частенько посещают финансовые чиновники. И один – с черной бородой клином – из какой-то гавани, точно старик не помнил, но, при случае, обещал узнать. При случае… Стоило ли его ждать, этого случая?
– Сколько вам лет, Марика? – вдруг поинтересовался Лешка.
– Девятнадцать, – девушка улыбнулась. – А почему вы об этом спросили? Да-да, девятнадцать – уже давно пора замуж, о чем мечтает отец. Да только вот я, увы, еще не выбрала себе суженого. Да, именно так, Алексей. Коль женщина – тоже человек, так значит и она, в данном случае – я, тоже имеет свободу воли, данную ей Богом. И эту свободу буду реализовывать именно я, а не кто-нибудь, пусть даже и горячо любимый мною отец!
– Да вы прямо философ! – изумился Лешка.
– Да, я училась в университете, и не в одном… – скромно потопив глаза, призналась Марика. – Правда, для того приходилось переодеваться мальчиком. В Италии – в Болонье, Ферраре, Пизе… И куда ближе – в Мистре!
– У меня знакомый из Мистры… занятный такой паренек из какой-то тамошней деревни.
– Мистра – этот почти тоже, что Италия, – улыбнулась Марика. – Только лучше. Недаром там учились многие знаменитые итальянцы – Гуарино, Франческо Филельфо… Да и не только итальянцы. К примеру такой гений, как Мануил Хрисолор или… Или Георгий Гемист… Я имею в виду Плифона. Не слышали о таком?
– Что-то слыхал, – старший тавуллярий кивнул. – Он, кажется, философ…
– Философ и мистик… и много кто еще… Впрочем, не слишком ли мы отдалились от наших материй?
– Вы… вы очень умна, Марика.
– Увы, это вовсе не плюс для женщины… – девушка тяжело вздохнула. – И не только у нас, везде. Но, быть может, скоро все измениться… Если к власти в империи придут, скажем, такие как я или ваша невеста!
– Ага, изменится, – Лешка еле удержался от смеха. Даже не выдержал, съязвил. – А не получиться, как у Аристофана? Помните – «Женщины в народном собрании»?
– Ладно вам смеяться-то, – обиженно упрекнула Марика. – Давайте-ка лучше подумаем, как нам вычислить чиновника?
И ведь придумали! Вычислили, перебрав не один десяток списков, отыскали! Впрочем, не так-то и много было чиновников в Феодосийской гавани. И среди них только один походил по приметам – некий коммеркиарий по имени Спиридон Валка. Вот его-то и решили брать в оборот. Уж, конечно, решение сие принимал не один Лешка и. само собою, не Марика, а начальник сыскного секрета протокуратор Филимон Гротас совместно с имеющими касательство к данному делу сотрудниками.
Тайно, замаскировав. Вывели в гавань Зевку – тот почти подтвердил:
– Вроде, он. Борода, уж точно, похожа. Но ведь близко-то я его не видел.
Близко его видел Герасим Кривой Рот.
Вызвали на допрос. Усмехнулись разом:
– К сожалению, господин коммеркиарий Спиридон Валка больше не сможет оказывать услуги столь гнусной шайке.
– Спиридон?! – злобно зарычал Герасим. – Ах, он тварь…
Вот теперь чиновника можно было брать.
К тому времени неотрывно следивший за сросшимся с бандитами коммеркиарием Аргип уже выявил наиболее подходящие для ареста места. Гавань не подходила – для ареста чиновника прямо на его рабочем месте необходимо было получить разрешение в семи инстанциях, что, естественно, делать никому не хотелось, да и некогда было. Имелись и другие места, более удобные. Особняк Спиридона, еще один принадлежащий ему домик близ церкви Апостолов, таверна на лице Пиги, наконец… Да, таверна, конечно, подходила бы лучше всего. В особняке же действовать не очень хотелось – слишком людно, там ведь семья, слуги… Нет, уж лучше где-нибудь в другом месте.