Царьград. Трилогия

Федор с Лешкой не заговаривал, лишь о чем-то спросил Саиду. Причем — не по-русски, а на каком-то непонятном языке, наверное на татарском. Ну, ясно, на татарском, на каком же еще-то?
Вот, снова подъехал, заговорил. Саида отвечала, а Лешка вслушивался в непонятные слова, для себя отметив что-то не совсем обычное в этой недолгой беседе: вроде бы как Федор что-то приказывал, а Саида оправдывалась.
  
— Шайтан, — когда купец отъехал, выругалась девушка и, тут же повернувшись к Лешке, поинтересовалась его родителями.
— Да умерли они давно уже, — негромко отозвался тот. — Говорил же — детдомовский я, сирота.
— Якши! — улыбнулась вдруг Саида. И Лешке почему-то очень не понравилась ее улыбка, уж больно хищной она была.
— Ты из-под Мценска, сирота… А чем занимался?
Ого! Девчонку явно потянуло на беседу. Ну и славно, все лучше, чем молча сидеть, кто знает, сколько там еще ехать?
— В университете учился, — усмехнулся Лешка. — Социальные науки изучал. А летом трактористом подрабатывал
Саида скривилась:
— Ты литовскими словами не говори, Алексий, все одно я их не понимаю: Говори по-русски.
— А я по-каковски?! По-английски, что ли?
— Так чем ты занимался?
— Сельским хозяйством! — не выдержав, Лешка повысил голос, заколебала уже эта Саида своей тупостью. — Это, надеюсь, понятно? Озимые, яровые, посевная…
— Озимые? Посевная? Понятно, — несколько разочарованно, как показалось юноше, произнесла собеседница. — Так ты крестьянин.
— Сама ты крестьянка, — разозлился Лешка. — Говорят тебе — тракторист.
— Что ж, крестьянин так крестьянин, — задумчиво протянула девушка. — Такие тоже нужны. Плохо только — уж больно ты тощий.
— Это почему ж плохо?
Саида не успела ответить — впереди показалось море! Синее, блестящее от солнца, бескрайнее!
— О нет, это не море, — девушка безжалостно оборвала Лешкину радость. — Лиман.
— Ну, все равно… Вода!
— Да, — согласилась Саида. — Вода — это славно.
На самом берегу лимана виднелись белые домики, окруженные садами, какое-то приземистое здание с длинным забором и высокая башня, похожая на пожарную каланчу. Напротив домиков, меж перевернутыми кверху килем лодками сушились рыбачьи сети.
Лешка закрутил головой, стараясь углядеть хоть кого-нибудь, однако деревня выглядела безлюдной, может быть, потому что — август, страда?
— Все работают, — пояснила Саида. — Сейчас завернем на постоялый двор.
— Слушай, — внезапно осенило Лешку. — А телефон там имеется? Ну, почта?
— Все есть, — заверила девушка и, спрыгнув с телеги, потянула парня за руку. — Идем!
— Куда? На почту?
— Ну да! Скорей же, мы здесь не можем долго стоять — надо нагнать большой караван.
— Что ж…
Вслед за девчонкой Лешка побежал к призывно распахнувшимся в высоком глухом заборе воротам. За ними, на конях, скакали Федор и двое его парней — Мишка с Терентием. Ворот они достигли одновременно. Вышедший со двора дед — седобородый, в татарской одежке, — прижав руку к сердцу, поклонился гостям и вежливо пригласил внутрь.
— Уважаемый, — попросил Лешка. — Можно от вас позвонить?
Старик лишь поклонился, и за него ответила Саида — мол, можно, идем, покажу.
Юноша пожал плечами: ну, идем так идем.
Саида провела его через дом во внутренний дворик, окруженный резной галереей и, кивнув на небольшой пруд, предложила выкупаться.
— Но я не хочу купаться, — удивленно запротестовал Лешка. — Мне бы на почту…
Он и сам не знал — зачем ему вдруг так понадобилась почта. Скорее, просто хотел убедиться, что все нормально, что… короче, что существует телефон, междугородняя связь и прочее. На фоне всего случившегося очень уж хотелось в этом убедиться. Так, на всякий случай.
— Нет, — жестко произнесла девушка. — Ты никуда не пойдешь таким грязным.
— Да ладно! — отмахнувшись, Лешка повернул к дому.
— Постой… — Саида схватила его за руку. — Да постой же!
— Чего еще? Говорю же — срочно позвонить надо. Да минутное дело! И потом, если хочешь, искупаемся…
—Я хочу сейчас… — взяв его за руки, прошептала Саида. — Пойдем, окунемся. Со мной.
— С… с тобой?! — Лешка не знал, что и думать. Они, конечно, проболтали всю дорогу, но еще не стали настолько близки, чтобы… Хотя. Может быть, у этой девчонки и мыслей таких не было… какие сейчас вот пришли в голову Лешке. Подумаешь, искупаются вдвоем, и что с того? Может, одной ей просто скучно?
— Ну?
— А ты точно будешь?
Улыбнувшись, Саида подбежала к пруду, обернулась… и, быстро сбросив одежду, кинулась в воду.
— Ну, иди же!
Однако! Как бы чего не вышло! Но… Покачав головой, Лешка, уже ни о чем таком не думая, стаскивал через голову рубаху. Плавки, впрочем, оставил, нырнул…
Не так-то тут было и глубоко, пожалуй, по грудь, впрочем, юноша не обращал на это внимания — Саида выбралась на мраморный край пруда и разлеглась там, бесстыдно голая, выставив на обозрение потрясающую фигурку. Позвала:
— Иди сюда!
— А как же Федор?
— Он мне не муж…
Лешка осторожно уселся рядом, почувствовав, как горячая рука девушки погладила его по спине, нырнула в плавки…
— Ой, Саида…
— Какие у тебя странные шальвары… Снимай их… Нет, я сама…
Лешка и сам не понимал, как очутился в объятиях знойной смуглоликой красавицы, лишь чувствовал тепло гибкого молодого тела, шелковистость кожи и горячий вкус поцелуя…
— Ты славный муж, Алексий, — тяжело дыша, прошептала Саида. — Славный и красивый. Хочу, чтоб тебе повезло… Идем.
Лешка потянулся к одежде.
— О, нет, — засмеялась девушка. — Не надо одеваться, не надо.
— Так что, так, что ли, пойдем?
— Так… Я покажу тебе еще кое-что… не здесь… Сюда сейчас придут другие… идем.
Пожав плечами, Лешка вошел в дом, очутившись в небольшой комнатке с узким топчаном, застеленным шелковым одеялом. Сквозь узкое оконце проникал дневной свет и было хорошо слышно, как во дворе пели птицы.
— Ложись, — повелительно произнесла девушка. Лешка послушно улегся.
— Перевернись на живот. Вот так…
Ласковые прикосновения невесомых рук оказались настолько приятными, что юноша невольно ощутил себя наверху блаженства. Такой массаж ему еще никто никогда не делал, вообще не делал… А вот Саида — однако, похоже, она знала толк не только в сексе. Запахло чем-то чудесным, сладким и пряным, Лешка почувствовал, как в его кожу втирают вкусно пахнущий крем… или, нет — масло. Как в восточной сказке — благовонное масло. Да — «в сказку попал», или, как в прикольном фильме «Борат» — «на трон сел, на трон сел»…
— Перевернись…
Ласковые руки девушки прошлись по груди и бедрам, да так, что юноша сладострастно застонал и, больше не в силах сдерживаться, притянул к себе прекрасную массажистку… Та не сопротивлялась…
— Ты — просто сказка! — отдышавшись, заметил Лешка. — Знаешь, я никогда не думал, что…
— Тсс! — Саида приложила палец к распаленным губам молодого любовника. — Кто-то идет…
Лешка встрепенулся:
— Влипли!
— О, не волнуйся…
— Саида! — прогрохотал за стеной чей-то голос.
— Я здесь, повелитель, — поспешно натягивая штаны, отозвалась девушка.
— Ну, как там…
Дальше они говорили по-татарски, и Лешка ничего не понимал, лишь подспудно чувствовал, что лучше б было сейчас убраться отсюда подальше.
— Вставай, — когда беседа окончилась, обернулась к нему Саида. — Нет, одеваться не надо… Еще кое-что тебе покажу…
— Как хочешь… А этот твой Фе…
— Да не вспоминай ты его! Подойди-ка лучше к окну… Повернись… Ага!
Лешку покоробило: показалось вдруг, что Саида смотрит сейчас на него так, как совсем недавно смотрел на свой живой товар толстый людокрад Хаимчи-бей.
  
— Хорош! — погладив юношу по плечу, неожиданно улыбнулась прелестница. — Красавец! Ну. — Она торопливо оглянулась. — Пора, идем…
Взяв юношу за руку, она повела его по длинной галерее. Лешке, конечно, не очень-то нравилось расхаживать черт-те знает где в чем мать родила, но… Некогда было и противиться! Едва обернулся спросить, как Саида втолкнула его в узкую дверь, ведущую в небольшой зал… полный народу!