Царьград. Трилогия

– А сабли-то настоящие, – опытным взглядом отметил Лешка. – Боевые.
Поклонившись, утомленная танцем девушка скрылась за неприметной, ненадолго распахнувшейся дверцей.
Кто-то, кажется, Иоанн, прошептал:
– Ну, где же Никифор?
– Явится, – успокоил Никон. – Всенепременно явится – у Зорбы это еще не последний танец. Нанята на всю ночь.
– Правда, главное действующее лицо там будет уже не она, а эти. – Иоанн с презрением кивнул на размалеванных юношей. – Просто большинству собравшихся несколько чужды девичьи прелести… я бы так сказал.
  
– Ну, не большинству, – с усмешкой поправил Никон. – Но – наиболее важным.
А важные как раз восторженно взвыли – на этот раз танцевали юноши.
– Что-то она долго, – тихо промолвил Лешка. – Схожу, посмотрю…
– Я с тобой!
– Нет, Иоанн. А вдруг явится Никифор? Да я недолго… Эй, любезный, – Лешка поймал за рукав проходившего мимо слугу. – Запамятовал, где тут уборная…
– Под лестницей, господин. Идемте, я покажу.
Так же неслышно, как и слуга, Лешка покинул залу, оказавшись в длинном полутемном коридоре, освещаемом лишь парой светильников на высокой медной треноге.
– Вон там, господин! – Слуга показал рукой на резную дверь.
– Спасибо, любезный!
Поблагодарив, Лешка юркнул за дверь и, немного выждав, выглянул – слуги уже не было. Поплевав на пальцы, юноша на всякий случай затушил светильники. Сразу стало темно, лишь сверху, сквозь небольшие оконца, сквозь разрывы туч тускло сверкали звезды. Приглушенно звучала музыка…
Пройдя по коридору, Лешка свернул за угол и застыл, прислушиваясь… Где-то впереди, чуть скрипнув, приоткрылась дверь – зеленоватый луч света упал на ворсистый ковер, покрывавший весь коридор.
И звук удара!
И резкий женский крик!
Крик боли и ужаса!
В три прыжка Лешка уже был у двери.
– Ты предала меня, тварь! – вскричал мужской разъяренный голос. – Так получи за все!
Юноша ворвался в комнату вихрем…
…увидев, как, получив хороший удар кулаком в лицо, отлетела к стене Зорба. Отлетела, ударилась спиной и затихла, растянувшись во весь рост на полу.
Здоровенный амбал, стоя спиной к Лешке, вытащил из ножен палаш:
– Умри, тварь!
– Сука! – Лешка изо всех сил ударил его ребрами ладоней по шее.
Особого впечатления это на здоровяка не произвело, но от девушки отвлекло – амбал удивленно повернулся назад.
Красная круглая морда, злобно горящие глазки, маленькие, свинячьи… Никифор Макрит… Ну, а кто же еще-то?
Не говоря ни слова, он поднял палаш и пошел на Лешку.
Злобный взгляд. Тяжелое, пахнущее чесноком, дыхание… Торжествующая ухмылка. Он даже не спросил – кто Лешка такой и что здесь ищет? Ну, конечно, Никифор из тех, кто сначала делает, а уж потом думает. Человек действия, мать его за ногу, а проще говоря – дурак…
Смотря как бы сквозь врага – так лучше контролировать любое его движение, – Лешка дернулся влево… а затем, упредив направление удара, – резко вправо. Палаш – не сабля, финтом не закрутишь.
Отрыгнув, выхватил из рукава кинжал – тот самый, не так давно купленный на рынке. Силы неравны – кинжал против палаша. К тому же Никифор Макрит – байбак здоровущий… Вот снова зарычал, бросился…
Отскочить… Оттолкнуться от стены… Замах! Ухмылка! Злой блеск маленьких свинячьих глазок… И чеснок! Что ж он его так нажрался-то? Совсем дышать невозможно…
Ага!
Подпрыгнуть, оттолкнуться от стены, ударить ногами в пах…
Вот так!!!
Никифор завыл от боли, но палаш, сука такая, не выронил, а наоборот, быстро оправившись, замахал им, словно мельница крыльями. В замкнутом помещении – опасное дело…
Вниз!
Под ноги!
На ковер…
Откатиться… Опа!
Тяжелое лезвие палаша с треском воткнулось в пол… Лешка выбросил вперед руку… Эх!!! Немного не достал! Поцарапал только…
Что-то ударилось в стену рядом… Что? Некогда сейчас было смотреть – вражина уже играючи выдернул палаш и снова пошел в атаку…
Перекатившись, Лешка взмыл на ноги, чувствуя, как острое лезвие разодрало на плече кожу… Горячо! Кровь, кровь, кровушка… Но рука двигается… Значит – ерунда, значит – прорвемся…
Снова к стене… Что-то уцепилось за одежду.
А гад уже рядом! Теперь уже не замахивается – вжик! – нанес колющий удар… И еще, еще, еще…
Лешка едва успел отскочить, иначе б уже был приколот к стене, словно жук в коллекции какого-нибудь любителя бабочек.
Что ж там цепляется-то?
Руку назад… Стрела!
Арбалетная стрела!
И вон там – в стене, еще одна. А ведь только что ее…
Отскок! Ух, утомил уже, гад!
…Только что ее не было!
Дверь.
Неприкрытая дверь.
Вот откуда бьет арбалетчик!
Отступить… два шага… Влево, влево… вывести сволочугу на линю возможного огня… Так! Теперь самому открыться… Повернуться спиной к двери… Метнуть кинжал!
Эх, отбил, гадина!
И – резко на пол…
Издав торжествующий крик, Никифор Макрит занес палаш для последнего удара… и вдруг замер, словно бы наткнулся на какую-то внезапно возникшую преграду… Захрипел, ухватился левой рукой за грудь и, выронив палаш, повалился навзничь…
Кто же этот неизвестный стрелок? Друг или…
Лучше перестраховаться… Свет! Срочно убрать свет!
Выгнувшись, Лешка ударил ногою подсвечник… Тот упал со стола с глухим стуком… Погасли свечи.
А вот теперь можно и поинтересоваться стрелком!
Лешка осторожно подполз к порогу, но, ощутив сквозняк, понял, что уже поздно. Распахнув дверь, выскочил в коридор, падая на ковер – на всякий случай… замер, прислушиваясь. Похоже, никого… Лишь где-то рядом лязгнул засов! Ясно – неизвестный закрыл за собой дверь. Поди его теперь достань!
Что это валяется рядом? Лешка протянул руку… Арбалет! Бежать к своим, быстро…
Снова сквозняк.
И топот… И голоса:
– Эй, любезный, где уборная? Там? И почему так темно? А ну, живо зажги свет. Алексей! Алексей, ты где?!
Господи, свои!
Прихватив арбалет, Лешка поднялся на ноги:
– Парни, я здесь!
Жаль, поздно!
Слуга наконец зажег светильник. Лешка устало махнул рукой:
– Попробуйте выбить ту дверь… Или, может быть, ту? Куда они ведут?
– Та – во двор, а та – на галерею, уважаемый господин.
– Ясно…
– По-моему, откуда-то тянет паленым!
– И вправду, дым!
– Горим, господа хорошие, горим!
Лешка резко рванулся обратно в комнату – загоревшийся от упавших свечек ковер наполнял ее едким удушливым дымом. Юноша закашлялся и, упав на коленки, пополз к так и не пришедшей в себя Зорбе. Неужели, убита? Нет, рука вроде теплая… Оглянулся:
– Иоанн, помоги… Хватай за ноги… Уносим…
– А это кто, неужто…
– Он. Никифор Макрит. К сожалению, никаких сведений он нам дать не сможет.
– Да и черт с ним! Что с девушкой?
– Сейчас глянем…
Сквозь распахнутое окно коридора сверкали звезды. Кажется, завтра будет хороший день…
С Зорбой ничего страшного не случилось, если не считать разбитого в кровь носа и пары сломанных ребер, что, в данной ситуации можно было считать совершеннейшими пустяками. Никифор Макрит был убит неизвестным – арбалетный болт пронзил ему сердце, а арестованный таки стараниями Филимона Гратоса содержатель притона Скидар Камилос с готовностью дал показания. Правда, как выяснилось, не очень-то много он и знал…
Да, еще одно, случившееся в ту ночь, вернее, уже под утро…
Простившись с друзьями – Никоном, Панкратием, Иоанном – Лешка сильными ударами в дверь разбудил привратника «Трех ступенек» и наконец-то очутился дома. Слуга тут же захрапел, прикорнув у плиты, в которой теплились еще угли, и юноше пришлось самому брать и зажигать свечу, дабы подняться по лестнице на второй этаж, в сдаваемые апартаменты. Проделать такое без света вряд ли бы было возможно, без риска переломать ноги, а – если очень не повезет – то и шею, вот и Лешка решил не рисковать без надобности.
  
Поднялся… И вдруг увидел приоткрытую дверь в свою комнату. И полоску тусклого света… А ведь закрывал… Кажется…