Царьград. Трилогия

Юноша едва не вскочил с кресла: как он узнал? Как? Хотя догадаться не трудно – кто-то из троих ребят, может быть, даже Тимофей… Да, скорее всего – именно он, остальные-то не знали ни фамилии, ни имени Владоса! Однако…
– Мы можем постараться освободить его, – между тем негромко продолжал шпион. – Как можем и отправить его на тот свет… даже в тюрьме.
Лешка пришел в себя и усмехнулся:
  
– Я просто хотел высказать одну мысль. Если тот человек, чью дочь вы хотите казнить, мог бы быть чем-то полезен, то к чему казнь? Ведь он озлобится, и…
– А, вот ты о чем! – глухо расхохотался Ласкар. – Не озлобится! У него останется еще две дочери, а то, что произошло… произойдет… со старшей, послужит ему хорошим уроком. Что щуришься? Жалко красивую девку?
– Вообще – да. – Лешка не стал скрывать.
– Зря. Никогда и никого не жалей, парень, – тихо, со значением произнес лавочник. – Ибо никто и никогда не пожалеет тебя. Что же касается этой девки… Ей не придется умирать в одиночестве!
– Вот как?!
– Одна веселая, слишком веселая, особа тоже последует за ней в ад! Думаю, вдвоем им будет не так уж скучно… А старик Леонидас и его мальчики получат большое удовольствие! Я бы и сам с удовольствием посмотрел, но, увы… Слишком много свидетелей! А ты, кстати, вполне можешь при всем этом присутствовать – раз уж они тебя все равно уже знают. Кстати, как ты вышел на старика? Я ведь его тебе, кажется, не представлял?
Ласкар, прищурясь, посмотрел в лицо юноши, и тому вдруг показалось, что через веки лавочника на него холодно взглянула сама смерть.
– Я заметил его еще на берегу… Рассказывал уже, помните?
– Ну, да.
– За ним тогда следили… Потом я его встретил уже чисто случайно – хотел предупредить.
Ничего больше не сказав, шпион сложил руки замком и надолго задумался, отрешенно глядя прямо перед собой.
– Ну, что ж. – Он, наконец, разжал руки. – Попробую тебе поверить. Кстати, работа будет оплачена – и, смею заверить, неплохо! Приведешь девку старику – получишь десять золотых.
– Почему так мало? – искренне удивился юноша.
– Это всего лишь первое твое задание, молодой человек! А их ведь будет много. Так много, что ты вполне сможешь скопить себе на старость! Ха-ха-ха! – Лавочник откинулся на спинку кресла и громко захохотал.
– К тому же, – отсмеявшись, продолжил он, – пожалуйста, не думай, что ты у меня один. Не приведешь девку ты – найдутся другие, она все равно будет схвачена и казнена, так или иначе. А вот тебе и твоему дружку – тому, что в тюрьме – в случае невыполнения задания придется туго! Доходчиво объясняю?
– Вполне.
Лавочник развел руками и широко улыбнулся:
– Ну, тогда не смею больше задерживать! Кстати, девчонка – зовут ее Агния – скоро будет на Артополионе, у башмачника Прокла – отдавала в починку башмаки. Все понял? Вот и прекрасно. До завтра, молодой человек. Сделаешь дело – приходи за деньгами. Рад буду видеть!
Лешка вышел из скобяной лавки в некотором смятении. Шпион знает о Владосе! Неприятный сюрприз. Однако, что же теперь делать? Заманить несчастную девчонку, и… И так и этак выходит плохо, куда ни кинь – везде клин. С одной стороны – старик Леонидас, лавочник и кто-то там еще, с другой – он, Лешка, Владос и… и несчастные, обреченные шпионами на смерть девушки. Две стороны… А если… Если попробовать выйти за границы этой, на первый взгляд, очевидной картины?
Артополион – центральный Константинопольский рынок – бушевал, словно море. Бурные людские волны гомонили, перекатываясь через портики и обтекая ровные ряды прилавков и лавок – булочных, овощных, рыбных и прочих. В тавернах, обсуждая последние новости, толпился народ, остро пахло сыром, молодым вином и прокисшим оливковым маслом. Шнырявшие среди покупателей разносчики воды и оливок орали так, что казалось, их режут на части.
– Эй, парень, – приобретя на развале небольшой нож, Лешка придержал одного за рукав.
– Вам сколько кружек, господин?
– Ни одной. Где мастерская башмачника Прокла?
– Мастерская Прокла? А вон, за тем портиком.
Продвинувшись по указанному адресу, юноша оказался у распахнутой настежь сапожной лавки, полной всякого рода обуви, от изящных золоченых сандалий до грубых армейских сапог. Около прилавка, показывая потенциальным покупателям приглянувшуюся пару башмаков, вертелся какой-то вихрастый парень, по всей видимости, приказчик либо хозяйский сын. В глубине лавки деловито постукивал молотком мускулистый мужчина в кожаном фартуке, наверное, это и был Прокл.
Лешка пристроился чуть в стороне, делая вид, что рассматривает зеленые сафьяновые сапоги, надо сказать, весьма даже изящные, узорчатые, с золочеными каблуками – мечта любого провинциального щеголя.
– Всего двадцать пять аспр, господин! – улыбнувшись во все тридцать два зуба, тут же подскочил приказчик.
Лешка поднял глаза:
– Это мастерская Прокла?
– Она самая! Лучшая мастерская в Константинополе, уважаемый! Вам завернуть?
– Нет, я пока посмотрю…
– Осмелюсь рекомендовать еще вон те, синие, и вот эти, с красным узором… А если вы предпочитаете латинскую моду, то… – Хитро подмигнув, приказчик нагнулся и вытащил из-под прилавка непонятного цвета башмаки с длиннющими, загнутыми кверху, носами. – Выкроено по бургундским лекалам! Такие носит вся европейская знать. Поверьте, вы будете неотразимы…
– Эй, любезный! – послышался звонкий девичий голос. – Я отдавала в ремонт башмаки…
– А, госпожа Агния! – колотящий молотком мужчина оторвался от своего дела и весело улыбнулся. – Готовы, готовы ваши башмачки, еще сто лет проносите. Николай, принеси… Как ваш батюшка, сестры?
– Спасибо, господин Прокл, все здоровы. Батюшка, как всегда, днюет и ночует на службе…
– Все бы так работали, любезнейшая госпожа Агния, все бы так!
Приказчик тем временем принес башмаки, протянул:
– Вот, пожалуйста…
Девушка – действительно, очень даже симпатичная, с милым курносым носиком и выбившимися из-под чепца светло-русыми прядями – придирчиво осмотрела башмаки и, улыбнувшись, потянулась к висевшему на поясе кошелю:
– Сколько я вам должна, господин Прокл?
– Две аспры.
– Всего две аспры? – Агния удивилась. – Но я ведь вижу, тут на больше работы.
– Две аспры, – строго повторил башмачник. – И даже не думайте предложить больше – обижусь!
– Ну, если уж на то пошло. – Девушка улыбнулась: – Благодарю вас, господин Прокл.
Заплатила и, поправив длинную синюю юбку, быстро пошла по площади, да так, что юноша едва не отстал. Красная, отороченная каким-то дешевым мехом – то ли собака, то ли кошка – жилетка девушки мелькала далеко впереди.
«Кажется, она из не очень-то богатой семьи, – лихорадочно соображал Лешка. – Сдает башмаки в починку – богатая их бы просто выбросила да купила новые. К тому же и одета… Нет, зажиточные так не одеваются…»
Ага, вон она уже, сворачивает за угол!
– Девушка, девушка, подождите!
Живо сорвав с пояса кошель, Лешка рванулся вперед, подбежал, облизывая губы:
– Случайно, не вы потеряли?
– Нет, – Агния отрицательно покачала головой. – Мой на месте.
– А мне показалось, его у вас срезали. Здесь ведь вор на воре.
– Уж это точно!
– А у меня, знаете, совсем недавно срезали кошель! Средь бела дня и, главное, кто? Какой-то малолетний мальчишка!
– А что, бывают и многолетние мальчишки? – Девушка засмеялась. – Вы, верно, из провинции?
– Пафлагонец…
– Впрочем, у нашей Империи давно нет провинций…
– Однако, что же нам делать с находкой?
– Надо вернуть владельцу!
– Да где ж его тут теперь найдешь?
  
– Гм… – Агния нахмурилась и вдруг улыбнулась. – Знаете что, а вы оставьте его у башмачника Прокла! Это честный человек – его здесь все знают…
– Ого… – Юноша нарочно раскрыл кошель. – Три золотых! И куча серебра!
– Вот, наверное, убивается кто-то…
– А где мне найти этого Прокла? Я ведь не местный…