Царьград. Трилогия
Купив на обол горсть каштанов, Лешка жевал их на ходу и думал о Ксанфии. Как она еще его встретит? Сердце тревожно билось…
Особняк Андроника Каллы встретил юношу холодностью наглухо закрытых ворот. Напрасно сбив в кровь кулаки, Лешка перестал стучать и, оглянувшись, забрался на ближайшее дерево – раскидистый старый платан. Заглянул на просторный двор – пуст! Абсолютно пуст! Ни хозяев, ни слуг, даже собак с кошками не видно. Спросить соседей?
Спрыгнув с дерева, Лешка отряхнулся и, пройдя несколько шагов, постучал в первые попавшиеся ворота. Слава Богу, хоть маленькое окошечко, да открылось!
– Андроник Калла? – переспросил седоватый привратник. – Как же, знаю – сосед. Важный чиновник. Три дня назад выехал вместе со всем своим двором к новому месту службы!
– Как выехал? – Лешка похолодел. – Куда?
– А черт его знает, куда? Кому интересны чужие люди? – Привратник смачно зевнул.
– И его приемная дочь тоже уехала?
– Такая юная златовласая девушка?
– Да, да, она!
– Конечно, уехала. Правда, выглядела очень уж недовольной, я бы даже сказал – обиженной.
– И что, хозяева не оставили слуг присматривать за домом?
– Почему не оставили? Оставили… Они уже вывезли на базар почти всю мебель.
Юноша удивился:
– Как это вывезли?
– Ну, не знаю, – пожал плечами привратник. – Может, хозяева их об этом просили.
– А как мне их найти, слуг?
– Приходи ближе к вечеру, они всегда в доме.
Лешка кивнул и, поблагодарив привратника, побрел… куда глядели глаза.
– Значит, к вечеру… Угу.
Идти было некуда.
Не было ни друзей, ни любимой!
Не было даже места, где приклонить голову.
И никто нигде не ждал.
Вздохнув, Лешка все же решил для начала зайти в ближайшую таверну, перекусить, но по пути передумал и, купив на углу жареную скумбрию в тонкой пшеничной лепешке, уселся в тени заброшенного портика, какие частенько встречались в городе еще со времен латинского завоевания. Выщербленные, нагретые солнцем, ступени, рядом – кусты, позади – развалины. Зато в руках – вкусная жареная рыба, в кошеле на поясе – почти целых три золотых, а вдалеке, на горизонте – сверкающий купол Святой Софии! Чего еще надо для счастья?
Невесело усмехнувшись, юноша впился зубами в рыбу. И впрямь – вкусно!
– Вкусно? – усевшись рядом на ступеньку, завистливо спросил какой-то малолетний оборвыш – черноглазый, кудрявый, с расцарапанными коленками и смешными оттопыренными ушами.
– На! – Лешка без лишних слов отломил кусок рыбины и лепешки.
– Благослови тебя Господи, – поблагодарив, тот с жадностью принялся есть. Видать, голодный.
– Ты как тут оказался? – покосился юноша.
– Живу я тут. – Оборвыш кивнул назад. – Вон в том дворце.
– Целый принц! – ухмыльнулся Лешка. – И много вас там таких ночует?
– Да немало… А ты что спрашиваешь? Тоже ночевать негде? Так я могу устроить…
– Ну, нет. – Юноша поспешно перекрестился. – Пока, слава Богу, до этого не дошло.
– Как знаешь. – Доев рыбу, оборванец вытер губы ладонью и, поднявшись, довольно похлопал себя по животу. – Ну, пойду. Дела еще.
Лешка ничего не ответил – какое ему было дело до чужих дел? Со своими бы справиться!
Значит, для начала подвести, так сказать, предварительные итоги. Юноша прищурился от солнца и протянул руку к поясной суме – пересчитать точно, сколько осталось денег…
– Гад!!! Сволочь ушастая!!! Ну, псина…
А кошеля-то и не было! Срезали, да так ловко! И ясно, кто – давешний кудрявый оборванец, больше некому!
Ох, Леха, Леха, ну ты и разиня, даром что бывший акрит.
Вот так вот оно и бывает – кажется, уж так плохо все, так плохо, что хуже уже не будет – ан вот тебе! И нечего было жаловаться на жизнь. Да и сейчас…
Лешка живо обежал все развалины и кусты и, конечно же, никого не увидел – станет ворюга дожидаться, как же! Кажется, он говорил, что ночует здесь? Ладно… Хорошо, если не соврал. И еще хорошо, что рыба попалась сытная – до вечера точно есть не захочется, а там… А там что-нибудь придумается!
Итак… до вечера есть еще время. Можно поспать, а лучше… А лучше – сходить на старую работу, в секрет богоугодных заведений, тут ведь не так и далеко. А что – хорошая мысль. Жаль, раньше в голову не пришла…
Вытерев жирные руки о пожухлую траву, Алексей деловито зашагал вдоль по улице в обратную сторону, и, миновав стену Константина, свернул. Нечего и говорить, что по пути молодой человек внимательно приглядывался к каждому встречному мальчишке – не вор ли? Увы, лопоухих пока не попадалось. А жаль…
А в родном учреждении, несмотря на отсутствие – хотелось бы, чтобы – временное – протокуратора, по-прежнему кипела жизнь! Во двор то и дело въезжали какие-то повозки с поклажей, к которым тут же подбегали служащие, что-то пересчитывали, азартно переговаривались, кричали…
Сквозь распахнутые ворота Лешка заметил нескольких старых знакомых – вихрастого письмоводителя Льва, пару архивариусов и даже бывшего непосредственного начальника – согбенного лысенького старичка со сморщенным вытянутым лицом типичной канцелярской крысы. Старший тавуллярий Николай Калавр. Между прочим, человек весьма неглупый, у него с Лешкой когда-то установились очень даже неплохие отношения.
Подойдя к воротам, юноша кивнул привратнику – тот был из новых, и, естественно, Лешку не пропустил. Да тот и не собирался отсвечивать во дворе. Попросил только позвать «дядюшку Николая».
– Кого-кого? – изумился привратник.
Лешка сделал строгое лицо:
– Не «кого-кого», а господина старшего тавуллярия!
Привратник опасливо попятился – слишком уж воинственно выглядел сейчас непонятно откуда взявшийся незнакомец. Одет бедновато, зато какие мускулы, и глаза так блестят… холодно, словно меч или сабля!
– Господин старший тавуллярий! Тут к вам…
Чиновник, надо отдать ему должное, бюрократию не разводил, не выспрашивал – кто, да чего хочет? – просто вышел за ворота.
Лешка искренне улыбнулся:
– Здравствуй, дядюшка Николай!
– Алексий!!! – сразу узнал чиновник. – Ну, надо же! А ты возмужал. Был вьюнош, а ныне – мужчина. А на твое место уже взяли одного молодого парнишку, сразу после той драки. Тоже старательный.
– Ничего, – юноша благодушно махнул рукой. – Я вовсе не собираюсь возвращаться в ваш секрет, есть и иные дела.
– Судя по виду, ты вовсе не благоденствуешь!
Вот ушлый старикан! Ничего не скроешь.
– Но и к вам не рвусь…
– А вот это зря! – Старикан неожиданно улыбнулся. – Из тебя вышел бы толк. Помню, помню твою эпопею с приютами… Здорово ты их тогда раскусил!
Лешка почтительно поклонился:
– С вашей помощью, уважаемый господин Калавр.
– «Господин Калавр», надо же, – язвительно хихикнул чиновник. – Когда-то ты звал меня запросто – дядюшка Николай.
– Хорошие были времена… – Юноша ностальгически вздохнул и тут же понизил голос. – Я ведь чего зашел. Спросить – где сейчас семья вашего начальника, протокуратора Каллы?
– Тссс! – Старик испуганно оглянулся и, понизив голос, схватил Лешку за рукав туники: – Отойдем-ка подальше, парень…
– А что? – Нехорошее предчувствие снова охватило юношу, томительно-нехорошо сжалось сердце. – Что такое случилось?
– Андроник Калла вовсе не сам по себе подался к черту на рога, – тревожным шепотом пояснил дядюшка Николай. – Просто почувствовал, что запахло жареным. Точнее, его вовремя предупредили… Вот и смылся. Там-то попробуй его, достань!
– Ах вон оно что… – задумчиво протянул Алексей. – То-то его слуги распродают мебель. А куда отправился протокуратор, не знаешь?
– Почему не знаю? Знаю. В Маину, Монемвасию или в Мистру.
– В Мистру?
– Это все – в Морее… Что, не знаешь, и где Морея? Ох, молодежь, молодежь, когда ж вы учиться будете? Как тебе и объяснить… Остров Крит знаешь?
– Слыхал.
– Так вот, Морея – это как раз напротив.