Царьград. Трилогия
Собственно, никакого конкретного задания в общем-то не последовало, а то Лешка уже опасался, что его заставят взорвать императорский дворец или храм Святой Софии. Нет, он просто должен был навестить одного человечка по известному адресу недалеко от гавани Феодосия, и, сказав условную фразу, ожидать его распоряжений. Юноша понимал, что Фарраш-бей, как человек очень неглупый, все же до конца не доверял ему и, естественно, решил подвергнуть проверке. Нечто вроде испытательного срока – ясно, что тот человек, в распоряжение которого должен был поступить Лешка, не был таким уж значительным шпионом. Так, лазутчик средней руки… один из многих. Из многих!
Впрочем, это сейчас меньше всего интересовало юношу – всякие там шпионские инструкции и прочее – скорей бы оказаться в городе, отыскать друзей и Ксанфию! А уж потом… Поди, найди в многотысячном городе какого-то там Алексия Пафлагона! Да и не станет искать Фарраш-бей, не того калибра человек Лешка. Скорей бы… Скорей бы в город, а там…
Юркая шебека Хаима Петефси – узкое парусно-гребное судно – по-волчьи рыская носом, перевалила через очередную волну и, обойдя волнолом, юркнула в гавань Феодосия – один из южных портов, наряду с гаванью Юлиана. Но та располагалась у самых дворцов, вблизи церкви Сергия и Вакха, гавань Феодосия была попроще. У причалов в основном колыхались небольшие рыбацкие суденышки, торговых судов было мало, да и те какие-то маломерки по сравнению с огромными марсильянами и скафами, что привычно швартовались в бухте Золотой Рог.
Был уже вечер, и нежно-оранжевое солнце, скрываясь за куполами маячившей в отдалении церкви Иоанна Студита, посылало прощальный привет в виде бегущих по синим волнам ласковых золотисто-красных зайчиков.
Тяжело дыша, Лешка в нетерпении застыл у бушприта. Ну, вот оно, вот! Палевое небо, мощные зубчатые стены из светло-серого кирпича, колокольный звон. На берегу, рядом с тавернами, две небольшие пальмы, кипарисы, акации… Господи, какое все родное! Вот в этой таверне они частенько сидели с Владосом, а вон там, чуть подальше, ловили рыбу… Господи, неужели?!
Не скрывая радости, Лешка прыгнул на берег, едва шебека тихо прижалась бортом к причалу. Хорошо хоть успели до темноты, шататься по улицам ночью – занятие для самоубийцы, слишком много шатается народа разбойного свойства. Но пока вроде бы не сильно стемнело. А до Пятибашенных ворот не так уж и далеко. Именно в той стороне находился дом Георгия, где когда-то вполне даже счастливо проживал и Лешка. Сам Георгий принял монашество в монастыре Святого Архангела Михаила, более известном, как «церковь Хора», а дом – надо сказать, пришедший почти в полное разорение, – предоставил в полное распоряжение друзей – Лешки и Владоса. Ух, и весело ж тогда жили!
– Подайте на пропитание безработному актеру! – заблеял позади нищий – противный такой старик. – Пода-айте!
Прощелыга ловко ухватил Лешку за край плаща.
– Отстань, – разозлился юноша. – Откуда деньги у нищего рыбака?
– Ну, хоть сколько-нибудь…
Разомлевший от предчувствия счастья, юноша швырнул оборванцу медный обол. Старик попрошайка, счастливо похрюкивая, потрусил к ближайшей таверне, перед входом в которую, прямо на улице, жарили на вертелах рыбу. Тут же, на углях, потрескивали каштаны, запах стоял такой, что у Лешки потекли слюни, а руки уже нащупывали в поясе пару оболов.
А и перекусить! Почему бы и нет? Чего шататься по улицам с пустым брюхом?
Не заходя внутрь таверны, юноша уселся за один из столиков под балдахином. Этакая быстро заполнявшаяся народом выносная терраса. Тут же подбежал мальчишка-слуга, почтительно поклоняясь, осведомился, чего господину угодно?
– Господину угодно каштанов. И жареной рыбы. Да, и вино не забудь!
– Осмелюсь спросить насчет рыбы – скумбрию, камбалу, бычков?
– Скумбрию, – подумав, решил Лешка. – Да не какую-нибудь, а пожирнее! И каштаны не забудь очистить и хорошенько полить оливковым маслом.
– Сделаю все, господин!
– Вот тебе пока обол, остальное после.
Ловко поймав монетку на лету, служка проворно засунул ее за щеку и, поклонившись, умчался.
– У вас не занято, уважаемый господин?
Лешка обернулся.
Двое. Одеты опрятно и чисто, и, пожалуй что, не дешево. Но, без претензий – без этих западноевропейских заимствований – узких разноцветных чулок, наставных плеч, ярких повязок, бантиков, всего того, что прохиндеи-торговцы гордо именуют бургундской модой. Длинные светлые рубахи с оплечьями, поверх – шерстяные накидки-далматики, белые, с красною полосой. Один – пожилой, усатый, другой помоложе, рыжий, с бородкою. Оба дружелюбно улыбались. Приятные люди…
– Пожалуйста, присаживайтесь. – Лешка с готовностью подвинулся.
– О, не стесним ли?
– Ну что вы…
Словно из воздуха материализовался еще один слуга, не тот, что до того подбегал к юноше. Посетители тоже заказали жареной рыбы с каштанами – это тут все заказывали, еще бы – ведь здесь же, под боком, все и жарилось.
Наконец с подносом в руках прибежал мальчишка-слуга, положил на стол перед юношей круглую пресную лепешку с каштанами и рыбой. Поставив рядом кувшин, налил в глиняную кружку вина:
– Нового урожая!
– Наверное, кислое? – нарочно скривился Лешка.
Мальчишка замахал руками:
– Ну что вы! Вот попробуйте!
Лешка тут же отпил… и блаженно зажмурился. Потом прищелкнул языком и обернулся к соседям:
– Вкусное вино. Рекомендую.
– Да мы его уже заказали. – Оба улыбнулись. – Вас как зовут, молодой человек?
Лешка назвался.
– Я – Филимон, – представился вислоусый.
Рыжий погладил бороду и улыбнулся:
– А я – Феодор.
Тут как раз принесли и им.
Вислоусый поднял кубок:
– Ну, за знакомство!
Выпили, закусили, пошла беседа. Сначала поговорили о погоде – дескать, портится, потом о нравах – того они, нравы, не очень! некоторые девицы так и вообще… Потом обсудили достоинства принесенного вина. Феодор даже продекламировал:
Я виночерпию друг вернейший, сосуд для излишков:Я собираю в себя Вакха избыточный сок!Какие славные люди! Славные…
– Что же вы не пьете. Алексий? Не нравится вино?
– Почему, нравится. Только мне идти далеко.
– Так и не идите! Посидим здесь, подождем, когда рассветет – все безопасней, чем шляться по темным улицам, полным разного опасного сброда. Вы гляньте только, ведь уже совсем темно! Куда же еще идти? А здесь тихо, спокойно, уютно. И публика собралась приличная. А вон и стража – прохаживается. Нет, Алексей. Мы с Феодором никуда до утра не пойдем, и вас, уж не обессудьте, не пустим. А ну как, не дай господи, что случится? Потом будем себя корить!
Вообще, новые знакомые были абсолютно правы. Шататься ночью по городу – искать приключений на свою… гм… пятую точку. И ведь найдешь, можно не сомневаться!
– А, ладно! – Лешка махнул рукой. – Уговорили!
– Вот и славно! А то как же так – только познакомились, и вот вы уже уходите. Эй, парень! Давай, неси еще вина! Того самого.
На улице было тепло, но не душно. В черном небе, танцуя вокруг золотой луны, брильянтами сверкали звезды. Где-то совсем рядом, у городской стены, пели цикады. Вышедшие из таверны слуги споро освобождали от столов небольшую площадку.
– Вот, пересядьте, за-ради Бога, туда, уважаемый! А вы – чуть-чуть подвиньтесь…
– Это для чего это?
– Будто сами не знаете? Зорба!
– Зорба! – чмокнув губами, повторил рыжий Феодор. – О, это такая танцовщица! Вы не видали?
– Нет. – Лешка тряхнул головой. – И давно она здесь танцует?
– Да с год.
– Что ж, любопытно будет взглянуть.
– Ну, за танцовщицу!
– Подождите! Мы же еще ее не увидели.
– А, как увидим – еще раз выпьем.
Логично. Какие славные люди! Интеллигентные и, видно с первого взгляда, порядочные.