Верховный маг Ордена (СИ)

Мир, когда ты родитель, в корне отличается от того мира, где ты родителем не являешься. Ксения не была Аркадию суррогатной дочерью или племянницей, но и чужой не была тоже. Младшая дальняя родственница, скажем так. И такое отношение к ней вызвало в нем темный, нерассуждающий гнев — как может это так себя вести в отношении ребенка и продолжать называться отцом?
— Арик, подпиши! — запричитала Гранина, бросаясь к мужу. — Архипушка, посмотри, он же неадекват… Нельзя же так… Творец с ней, с Ксюхой, сама виновата… Пусть с ней делают, что хотят…
  
Гнев колыхнулся еще сильнее, захотелось отвернуться. Но Аркадий не стал. Нельзя оставлять за спиной врага, пусть даже такого слабосильного.
Он подождал, пока Гранины поставят подписи, затем улыбнулся.
— Да, и у вас ведь есть еще один ребенок? В детском садике сейчас, я так полагаю? Ждите визита социальных служб насчет условий проживания. А то обстановка тут у вас… не слишком санитарная.
С этими словами он вышел из квартиры на лестничную клетку, чтобы телепортироваться оттуда, сопровождаемый потоками отборного мата.
Последняя угроза была блефом: Гранины не пьяницы и не наркоманы, ребенка у них не отберут, если родители проявят минимальную адекватность при разговорах с чиновниками. Но младшего сына они, в отличие от дочери, вроде бы любят, если судить по раскиданным игрушкам — вот пусть и понервничают. Ну и приберутся заодно хотя бы.
Ладно, по крайней мере, Ксения теперь от них избавлена и больше не обязана с ними встречаться. Уже результат.
* * *
Первую массовую церемонию отпущения решено было заснять и широко транслировать в СМИ.
Для этой цели выбрали лекционное помещение в штаб-квартире Службы в Лиманионе, предназначенное для переподготовки кураторов. Зал выглядел как обычная лекционная аудитория, с рядами скамеек и столов, поднимающихся под потолок.
Сейчас все эти ряды занимали дети-волшебники — ровно сто человек. Двадцать участников Первой метакосмической экспедиции, еще двадцать навербованных позднее — никто из них не отказался! И еще шестьдесят из тех, кто подали заявки на сайте и лично одними из первых. В основном, насколько я знал, это были недавно инициированные ребята, иногда те, кто не успел и месяца пробыть ребенком-волшебником. Хотя одной из этой сотни, к моему удивлению, стала Стеша. То есть Степанида — Разящая из Убежища Ладья!
Между прочим, Аркадий сказал мне, что, по данным Службы, Степанида (без фамилии, не было во времена ее рождения у крестьян фамилий) — старейшая из всех известных детей-волшебников! Ей исполнилось более четырехсот лет, сколько точно — она и сама не знала, потому что на момент инициации была неграмотной и понятия не имела, какой шел год.
Почему-то мне казалось, что девочка вроде нее, привыкшая тихо сидеть в Убежище и готовить еду, так и останется там сидеть. Но нет, она, не умея пользоваться компьютером или смартфоном, прилетела в Челюсти на следующий же день после всеобщего объявления и подала заявку лично. И когда ей предложили участвовать в съемках первого отпущения, тоже согласилась.
— Чем больше людей стряхнет эту заразу ума, тем лучше, — сухо сказала она. — Если я смогу помочь, то помогу!
То есть, оказывается, она ненавидела Проклятье больше всех, хотя не подавала виду — сидела себе спокойно в Убежище, суп варила на всех, пироги пекла…
Еще она сказала мне:
— У меня нет слов, чтобы поблагодарить тебя, Кирилл! И всех остальных, кто помогал. Но далеко не все дети-волшебники будут благодарны.
— Я думал, что как раз самые старые не будут… — несколько растерянно сказал я.
— Самые старые, которым по сто и больше, как раз думают примерно как я, — уверенно предсказала Стеша. — Все, кто думал по-другому, давно проиграли гиасам, — да, так она и выразилась. — А вот те, кому тридцать-сорок-пятьдесят… Тут по-разному.
— А не страшно тебе проходить реабилитацию, начинать жить нормальной жизнью? — осторожно спросил я.
— Шутишь? — Стеша широко улыбнулась. — Я ресторан в Лиманионе открою! Последние двести лет, как они появились, только и мечтала! Уверенно, с таким пиаром, как старейшая девочка-волшебница, не прогорю.
Надо же, как у нас мысли совпадают. Я когда-то тоже думал, что девушке с ее талантами нужно стать профессиональным поваром. А судя по этой ее реплике, действительно, не прогорит.
Так вот, первая церемония освобождения снималась на профессиональные камеры, но никого, кроме съемочной группы, в зал не допустили — чтобы не портили картинку. Так что я, вместе с кучей других сопровождающих, оказался за дверью. Правда, в холле вместе с родителями большинства детей-волшебников мне ждать не пришлось: я сидел в отдельном кабинете по соседству. Между прочим, вместе с Селивановыми-старшими и даже Денисом Зориным, который по этому случаю прилетел с Таланна (к счастью, без супруги, о которой я был уже много наслышан). Мама тоже была здесь — в качестве официального опекуна Агриппины и Левкиппы! — и уже успела затеять с Зориным и Селивановыми довольно живой разговор.
А саму церемонию мы могли наблюдать на большом телеэкране, специально здесь установленным. У меня сразу возникли ассоциации с первой метакосмической экспедицией. Но тогда картинка на экране была довольно скучной, а теперь — очень даже интересной, поскольку касалась меня лично!
Сперва оператор снимал ряды взволнованных детей-волшебников за партами — многие в пестрых шмотках, многие, видно, специально, в «цивильной» одежде, но все с предметами-компаньонами. Часто весьма приметного вида: копья, мечи, щиты, топоры и всякое тому подобное! Значительнее всех торчала алебарда Морошки.
Потом кадр перешел на Аркадия за преподавательской трибуной. Несмотря на черный сельхозинструмент в руках и косу на затылке, смотрелся главтень весьма органично. Похоже, ему судьбой было предназначено быть лектором в вузе, но вот где-то свернул он с этой дорожки!
— Уважаемые волшебники! — заговорил Аркадий. — Почти все вы меня знаете. Я Аркадий Весёлов, один из первых орденских магов, в настоящий момент являюсь Тенью. Тень — ребенок-волшебник высшего ранга, и теперь, после того, как нам удалось внести изменения в Проклятье, я могу отпустить вас всех, сделав обычными людьми. Процедура простая, для этого мне достаточно сказать несколько слов так, чтобы вы услышали. Поэтому если кто-то передумает и не захочет, чтобы его отпускали, достаточно не ответить мне на перекличке. Или покинуть эту аудиторию. Кстати, можно уйти и прямо сейчас.
Он сделал паузу. Никто не вышел.
— Хорошо. Я рад за вас, за тех, кто принял такое решение. Ваша жизнь теперь не будет легкой — как она ни у кого не бывает легкой. Но это будет настоящая жизнь, а не вынужденная служба пережившему свой век заклятью! И вот что напомню вам. Как только вы перестанете быть ребенком-волшебником, ваша ситуация необратимо изменится. Многие из вас уже стали магами или запланировали инициацию в ближайшее время. Но даже маги не имеют таких преимуществ, как автоматическая регенерация! Помните об этом. Теперь падение даже с высоты всего двух или трех метров может закончиться для вас печально. Зимой будет холодно, летом жарко. Если заболеете, придется лечиться таблетками или магией. В море можно плавать, только если вода теплая. Перебегать дорогу перед движущимся транспортом не рекомендуется! — на этом месте по аудитории пронеслись смешки. — Да, вам кажутся смешными эти напоминания, но лучше я побуду смешным занудой, чем вы забудетесь и получите травмы в первые же сутки после освобождения! Также помните, что летать придется учиться заново, и в полете соблюдать правила, разработанные Ассоциацией магов — под угрозой штрафов. Да, и кстати о штрафах: тем из вас, кто уже совершеннолетние, вскоре придется самим зарабатывать себе на жизнь. А те из вас, кто вернется к семьям, могут обнаружить, что если ваши родные раньше многое прощали вам, как детям-волшебникам, теперь начнут вновь обращаться с вами как с обычными людьми. Это будет не всегда приятно. Но награда того стоит, — он сделал паузу. — И эта награда — шанс добиться в жизни того, чего вы сами хотите. А не того, что запланировали для вас древние маги!