Обратное течение (СИ)

— Что? — пролепетал Прудников. — Вы не имеете права.
Кровь отхлынула от его лица, он стал бледным как призрак.
— Что слышали. Если попытаетесь нарушить запрет, пеняйте на себя.
— Но господин полицмейстер…
— Господина полицмейстера я предупрежу сам. Вы в камеру захотели?
— Нет…
— Тогда марш отсюда!
Прудников повернулся неловко, словно манекен, и спотыкаясь, побрел вдоль канала.
  
Когда он скрылся за поворотом, Никита Михайлович устало потер лицо руками.
— Ничего не понимаю, — пожаловался он. — Зачем убивать Екатерину Молчанову? Или он решил продолжить ритуал? Бред какой-то! Она совершенно не похожа на других жертв.
Зотов взглянул на Мишу Кожемяко.
— Свидетели происшествия есть?
— Нет, — ответил Миша. — Никто ничего не видел и не слышал.
— Как и во всех остальных случаях. Ну, и что теперь делать? Ни одной зацепки, ни единого доказательства. Я вообще не понимаю, кто убил Молчанову и зачем.
— У меня есть версия, которая все объясняет, — негромко сказал я.
Зотов мгновенно повернулся ко мне.
— Слушаю, Александр Васильевич.
— Екатерину Молчанову убили, потому что она чуть не сорвала ритуал, — сказал я. — Чтобы закончить его, преступник должен сам убить Елизавету Федоровну. А Екатерина Антоновна могла его опередить. Вот он ее и остановил.
— И вы считаете, что это граф Мясоедов?
— У графа больше шансов оказаться нашим подозреваемым, — кивнул я. — У него огромные возможности, связи и деньги.
— Допустим. А журналист Михайлов? Почему убили его?
— Думаю, он не по своему желанию ухаживал за Елизаветой Федоровной. Его об этом попросили. Возможно, заплатили за то, чтобы он втерся к девушке в доверие, а потом ее бросил. Михайлов мог рассказать, кто именно все это затеял.
— Логично, — согласился Никита Михайлович. — Но как мы докажем, что все это придумал Мясоедов?
— Не может быть, чтобы не осталось свидетелей, — сказал Миша. — Кто-нибудь мог видеть, как Мясоедов встречался с Михайловым.
— Это ничего не даст, — поморщился Зотов. — Мало ли, кто с кем встречался! Это даже не косвенные улики.
— Может быть, обратиться за помощью к менталистам? — предложил Миша.
— Нет, — отрезал Зотов. — Даже я не могу просто арестовать Мясоедова и разрешить менталисту копаться в его голове. Точнее, я могу. Но его величество это не одобрит. А если Мясоедов здесь ни при чем? Мы еще не нашли пропавшего аптекаря. Нужен другой выход.
— Нужно спровоцировать убийцу, — сказал я. — Дать ему возможность закончить ритуал. И взять с поличным.
— Как? — резко спросил Зотов. — Вы предлагаете рискнуть жизнью Елизаветы Федоровны?
— Ни в коем случае. Я сыграю ее роль.
Никита Михайлович окинул меня недоверчивым взглядом.
— Вы не слишком-то на нее похожи, — заметил он.
— Это можно исправить, — рассмеялся я. — У меня есть знакомые специалисты. Но сначала нужно убедить Мясоедова в том, что мы перестали его подозревать.
— И как вы это сделаете?
— Назначу графу встречу и поговорю с ним.
— А если он вам не поверит?
— У него нет выбора. Время уходит, и убийца чувствует себя все неуютнее. Он ухватится за любую возможность.
— Почему просто не подождать? В конце концов, время выйдет.
— Потому что в отчаянии он может убить кого-нибудь еще.
— А если это не Мясоедов?
— Тогда мы просто потеряем время. Нужно рисковать.
* * *
В конце концов, мне удалось убедить Зотова. К этому времени тело Екатерины Антоновны Молчановой уже достали из воды и увезли.
Неторопливо шагая вдоль канала, я постарался расслабиться и ни о чем не тревожиться. Даже улыбнулся погожему летнему дню. И в этом хорошем настроении послал зов графу Мясоедову:
— Добрый день, ваше сиятельство. Это Александр Воронцов.
— Здравствуйте, — настороженно отозвался Мясоедов.
— Мне нужно с вами поговорить.
— Слушаю вас.
— Я прошу о личной встрече. Есть вещи, о которых можно говорить только с глазу на глаз.
— И где вы предлагаете увидеться? — помолчав, спросил Мясоедов.
— Я мог бы приехать к вам, прямо сейчас. Я неподалеку от вашего дома.
— Вы будете один?
— Да.
— Хорошо, приезжайте, — согласился Мясоедов.
— Благодарю вас, — вежливо ответил я.
До особняка Мясоедова я дошел пешком. Прогулялся, а заодно прокрутил в голове предстоящий разговор с графом.
Хмурый охранник со шрамом на левой щеке молча открыл калитку и впустил меня. Наверняка, он послал Мясоедову зов, потому что хозяин встретил меня на крыльце.
Здороваясь, я уловил его эмоции. Мясоедов был встревожен и удивлен. А еще в нем чувствовалась злая решимость.
— О чем вы хотели со мной поговорить? — спросил Мясоедов.
— Я хочу принести вам свои извинения, ваше сиятельство, — с легким поклоном ответил я. — Прошу простить мои нелепые подозрения в отношении вас.
— Что? — удивился Мясоедов.
— Мы проверили аптекаря, о котором вы упомянули. Он сбежал, и мы до сих пор не можем его найти. Но в его аптеке мы обнаружили вещественные доказательства. Обрывок старого документа с описанием ритуала. Аптекарь сжег его, но не до конца. Теперь мы твердо уверены, что именно Сергей Тобольцев виновен в убийствах.
— Неожиданно, — сказал Мясоедов.
— Да, ваше сиятельство, — кивнул я. — Ошибки случаются. Мне очень жаль, что из-за ошибки была задета ваша честь. Еще раз прошу меня простить.
Я снова поклонился и сделал вид, что собираюсь уйти. По моим расчетам, граф Мясоедов не должен был так просто меня отпустить. И я не ошибся.
— Подождите, Александр Васильевич, — сказал Мясоедов. — Давайте, пройдем в дом. Разумеется, я на вас не сержусь. Ошибиться может каждый. Хотите кофе? Прошу вас, я не приму отказа.
— Благодарю вас, — кивнул я. — С удовольствием.
По знакомой лестнице из красного мрамора мы поднялись в гостиную. Мясоедов позвонил в небольшой бронзовый колокольчик.
— Принеси кофе, — сказал он слуге, который явился на зов.
Слуга молча кивнул и исчез. Я заметил, что прислуга в доме Мясоедова не отличается разговорчивостью.
— Присаживайтесь, Александр Васильевич.
Мясоедов показал на удобные кресла с резными ножками в виде львиных лап.
— Благодарю, Николай Дмитриевич.
— Так вы уверены, что это аптекарь?
— Посудите сами, — сказал я. — Он вместе с вашим дядей ездил в экспедиции. Точно знал одну из девушек — она служила в его аптеке. Мог знать и остальных, через вашего дядю. Уверен, что полиция это установит. Он очень вовремя исчез, а в его аптеке мы нашли обрывок документа. Мало того — вчера вечером мерзавец попытался напасть на Елизавету Федоровну прямо в госпитале.
— Не может быть, — нахмурился Мясоедов.
— Представьте себе, — кивнул я. — Оказалось, что он маг-анималист. Подбросил в палату к девушке змею.
— Вы уверены, что это Тобольцев?
— А кто же еще? По счастью, в столице не так часто появляются сумасшедшие убийцы. А когда его затея со змеей провалилась, то негодяй убил мачеху Елизаветы Федоровны. Если хотите знать мое мнение, этот Тобольцев окончательно спятил.
Я не рискнул спрашивать Мясоедова, был ли он знаком с Екатериной Антоновной. Вопрос мог его насторожить. Но Мясоедов сам пошел мне навстречу.
— Екатерина Антоновна убита? — воскликнул он.
— В двух шагах от вашего дома, — подтвердил я. — Прохожие нашли ее в Слепом канале. И снова никто ничего не видел. Тобольцев определенно связался с запрещенной магией. Ничем другим его поступки не объяснить. А вы знали Екатерину Антоновну?
— Нет, в том-то и дело. Когда-то я вел торговые дела с ее покойным мужем, но совершенно об этом забыл. Знали бы вы, Александр Васильевич, с каким количеством людей я веду торговлю! Спросите хоть вашего деда, он вам расскажет. Но пару месяцев назад Екатерина Антоновна мне написала. Наверное, нашла адрес в бумагах супруга. Она просила отыскать ее падчерицу.